Will you save me?!

      Шинья и Глен вышли из кабины лифта и направились к своей квартире.       — Вот и всё, отдых окончен, — с легкой ноткой грусти в голосе протянул Шинья. — Пора настраиваться на рабочие будни.       — Несмотря на мелкие неудобства, отдых все же удался, — шаря по карманам пальто в поисках ключа, сказал Ичиносе.       — Я бы с удовольствием остался еще на недельку, — мечтательно проговорил Шинья, наблюдая за действиями партнера.       — Или на две, — ухмыльнулся Глен, отпирая дверь.       — Или три, — засмеялся Хиираги, втаскивая в прихожую чемодан и ставя его под стеной.       — Блин, как представлю, что сейчас еще и по дому придется завозиться с уборкой, тошно становится, — улыбнулся Глен, окидывая взглядом несколько запылившуюся за время их отсутствия квартиру, а после переводя его на любовника, включающего свой мобильный.       — Интересно, как там дела у парней? — задумчиво глядя на загоревшийся экран, спросил тот.       — Полагаю, все также, — вздохнув, спокойно ответил Ичиносе.       — Если честно, я даже рад, что мы вернулись, все же мне очень неприятно постоянно врать Мике. Теперь это должно закончиться, — уверенно сказал Шинья, опуская телефон на тумбочку, а потом поглядел на Глена, словно прося у него подтверждения своему мнению.       — Должно, — пожал плечами брюнет.       — Я тут думаю, не зайти ли нам к Юу, — подумав, сказал Шинья. — Как давно ты с ним созванивался? — он прямо поглядел на Ичиносе.       — Числа 28-29, — припоминая, ответил тот.       — То есть больше недели назад, — слегка сдвинув брови, уточнил Шинья.       — Получается так, — ровно ответил Глен, хотя этот факт его тоже смущал. Однако попытки позвонить другу успехом не торопились увенчаться.              Стоя у двери Амане, Шинья уже в который раз нажимал кнопку звонка. Глен был рядом и, скрестив руки на груди, с весьма спокойный выражением на лице, ждал результат.       — Черт возьми, да что же такое? — с досадой и легким опасением бросил Шинья, не понимая, почему парень никак не отворит. — Попробуй набрать его.       — Телефон выключен, — со вздохом, изрек Ичиносе.       — Сомневаюсь, что его нет дома, — глядя на двери, сказал Шинья. — Соседи не говорили, что он выходил.       — Тогда крайний метод, — произнес Ичиносе и вставил ключ в скважину. Как у близких и единственных друзей в их доме, на всякий случай, всегда хранился ключ от дверей Микаэля и Юичиро, в то время как у них имелся ключ от их квартиры.       — Твою мать, — Шинье на минуту показалось, что он сейчас умрет. Закрыв ладонью нос и рот, он вошел в затхлую, прокуренную прихожую. Тяжелый, спертый, пропитанный алкоголем и запахом сигарет воздух, где стягивало внутренности стоило только сделать вдох, отравлял изнутри.       — Что тут творится? — войдя следом за Хиираги, пытаясь всмотреться в мало освещённое, окутанное сизым дымом пространство, недоуменно воскликнул Ичиносе.       — Юу, — позвал Шинья, но ответа не последовало и это изрядно насторожило парней. Мало ли что могло произойти.       — Открой скорее окна, это невыносимо, — скомандовал Глен. — Я посмотрю в спальне.       — Угу, — кивнул Хиираги и быстро двинулся в сторону гостиной, но почти сразу споткнулся о пустые бутылки, прямо у входа.       — Черт, что здесь происходит? — с беспокойством выдохнул он.       — Похоже, тут дела совсем хреновые, — нахмурился Глен, не обнаружив парня в спальне, однако обратив внимание на полный раскардаш, царивший во всей квартире.       — Глен, иди сюда! — услыхал он буквально через минуту не в меру взволнованный голос возлюбленного и не думая, бросился туда.       — Скорее вызывай скорую.       Первое, что сказал ему встревоженный Шинья, когда он влетел в комнату. Хозяина дома, Хиираги обнаружил валяющегоя на диване и тут же кинулся к нему. Тот дышал через раз, и пульс был нитевидным. На обрамленном темными волосами, бледном лице, с впавшими щеками, залегли темные круги под глазами. Юичиро немногим отличался от трупа, и лишь редкое хриплое дыхание показывало, что он еще находится в рядах людей, влачащих свое жалкое существование на грешной земле.              — Черт, какой же он идиот, — подпирая стенку приемного отделения больницы, произнес Хиираги.       — Удачно мы заглянули, — сидя тут же рядом на стуле, невесело усмехнулся Ичиносе. Оба ожидали пока Юичиро сделают все необходимые процедуры, чтобы вывести яд из организма.       — Врач сказал, час-другой и он бы загнулся, — хмуро проговорил Шинья. — Отравление алкоголем… Сколько же он бухал?       — Что-то мне подсказывает, Юу не просыхает с момента отъезда Шиндо, — серьезно проговорил Ичиносе, глядя на стену напротив.       — Похоже на то, — согласился Хиираги. Учитывая обстановку, это было вполне допустимо. — Блин, — он хлопнул себя рукой по лицу, — теперь еще нужно объясняться, если Мика позвонит…       — Что ты ему скажешь? — вопросительно уставился на него Ичиносе.       — Хрен его знает, — обдумывая свои действа, бросил Шинья.       — Я тебе так скажу, — серьезно начал Ичиносе, — сейчас уже Мике точно нельзя ничего говорить. Представь чё с ним будет, когда он услышит, что Юу тут чуть не загнулся от пьянки? Он же сразу на нас с вопросами налетит, типа, почему не сказали сразу? Зачем это надо, сам подумай.       — Лоханулись мы, конечно, с этим враньем, — тяжело вздохнув, изрек Хиираги. — Лучше бы сразу во всем признались, мол, Юу очень хреново без тебя. Он там от тоски загибается, приезжай и сделай что-нибудь.       — Хотели, как лучше, — пожал плечами Глен.       — А вышло, как всегда, — хмуро подметил Шинья.       — Да и нет вероятности, что Мика бы приехал, скажи ты ему это, — медленно проговорил Глен.       — Возможно, — неуверенно ответил Хиираги. — Он не на шутку разозлился на Юу.       Глен презрительно ухмыльнулся.       — Ну да, Юу такой тиран, не давал ему загулять за границей. И впрямь есть повод психануть.       — Что ты так на него взъелся? — недовольно поглядел на любовника Хиираги.       — Мне просто Юу жалко, — убрав с лица улыбку, сказал Глен. — Он нормальный парень и реально не заслужил, чтобы с ним так обошлись.       — Не становясь ни на чью сторону, скажу — Юу сам виноват, что Мика уехал, — серьезно заметил Хиираги, — он слишком давил на него. Такое трудно выдержать любому человеку. Мика еще долго продержался.       — А говоришь, не становясь ни на чью сторону, а сам за Мику руками и ногами, — хмыкнул Глен.       — Я пытаюсь трезво оценить ситуацию, — спокойно пояснил Хиираги.       — Короче, обоим парням крышу немного снесло, — вздохнул Глен, не желая вступать в бессмысленный спор.       — Угу, — безрадостно промычал Хиираги, когда в следующий момент, дверь палаты отворилась и оттуда под руку вывели Юичиро. Пошатываясь, он с трудом держался на ногах, его била непрекращающаяся мелкая дрожь, но внешний вид был более-менее сносным, если не считать бледность и изнеможённость. Правда пугала безжизненность и обреченность взгляда, создающая общую мрачную картину. Следом вышел мужчина в белом халате.       — Юу, ты как? — осведомился Хиираги.       — Нормально, — буркнул Амане, отведя взгляд в сторону.       — Я бы советовал ему полежать у нас еще, — сказал врач. — Отравление было довольно сильным, но в принципе…       — Мы заберем его, — твердо сказал Глен. — Отлежится дома.       — В таком случае за ним нужно следить, не оставляйте его одного, — серьезно произнес мужчина в белом. — Вряд ли состояние изменится в худшую сторону, но если что, сразу звоните.       — Мы будем следить, обязательно, — заверил врача Хиираги.       — И помните насчет спиртного, — врач строго поглядел на Шинью с Гленом.       — Ни капли не получит, — заверил его Ичиносе. — Будьте уверены. Мы, его друзья, позаботимся об этом.       — В таком случае…       — Да, спасибо, — кивнул врачу Шинья и посмотрел на Амане: — Пойдем, Юу.       — Куда? — вяло спросил он, подняв безжизненный взгляд на друзей.       — Домой, куда же еще, — опуская руку на плечо, ответил Ичиносе.       — Не хочу, — мотнул головой Юичиро. — У меня больше нет дома.       — Какие-то проблемы? — изогнул бровь доктор. — Он какой-то…       — Нет-нет, все хорошо, — усмехнулся Хиираги, пытаясь с Гленом, увести упирающегося Юичиро.       — Вы уверены? — пристально взглянул на них мужчина.       — Юу, приди в себя, хватить распускать нюни, соберись, — прикрикнул на него Ичиносе, в то время как Шинья уверял врача, что с Юу нет ничего страшного.       — Отвали, я ничего не хочу, — вяло ворочая языком, пробормотал Амане.       — Блин, надо его как-то домой оттащить, может, хоть в чувство приведем, — поддерживая Юичиро, сказал Шинья, двигаясь к выходу. — Весело будет.       — Вроде уже и трезвый, — недовольно поглядел на парня, Глен.       — Я хочу выпить, — слабым голосом проговорил Юичиро.       — Домой приедем, выпьешь, — иронично сказал ему Ичиносе.       — Заедем в магазин? — попросил Юичиро.       — Непременно, — заверил его Хиираги. — Только пойдем скорее.       — Не могу я, не хочу никуда, — безжизненным тоном изрек Юичиро, чувствуя, как боль осознания потери Микаэля нещадно пожирает его. Надоедает и нет сил противиться, а потому он покорно следует, поддерживаемый товарищами к их машине.              Шагая в общей толпе по коридору в направлении столовой, Микаэль резко остановился.       — Черт, — раздраженно прошипел он, когда пошарив по карманам джинсов, понял, что оставил телефон в гримерке. Делать нечего, необходимо вернуться и забрать. Обреченно вздохнув, Шиндо развернулся и поплелся обратно. Единственным настораживающим фактором было то, что он может попасться на глаза генерального директора. Пусть Мика и видел его — он одним из первых покинул съемочный павильон, — но в данный момент неизвестно где он находился и что замышлял. Тем не менее, не пойти и не забрать единственную вещь, по которой с ним может связаться возлюбленный, за гранью допустимого.       «Быстро проскочить, чтобы никто не заметил»       Именно эту цель наметил себе парень и теперь быстрыми шагами двигался против основного течения, несущего большинство сотрудников перекусить. Неловко было вновь оказаться одному в пустом помещении, но Мика облегченно вздохнул, когда оказавшись в павильоне, не застал там никого. Быстро последовав к своему столу, он забрал с него злосчастный мобильный и поспешил вернуться туда, где было безопаснее на виду у коллектива.       Он уже был почти у своей цели, когда перед ним вырос Батори и с милейшей улыбкой на тонких губах, незаметно от всех толкнул его в ближайший закуток, где им бы не смогли помешать и увидеть. Для этого было необходимо зайти за угол.       — Господин Ферид, — вздрогнул Микаэль, моментально ощутив, как холодная волна страха и паники пронеслась по телу. Он был уверен, что уже не столкнется с Батори, а если и столкнется, то вокруг много людей и у него все равно ничего не выйдет, но он не мог предусмотреть, что Ферид просто украдет его из общей суматохи. Начать звать на помощь — идиотизм чистейшей воды. Никто из коллег не должен узнать о том, что его домогается начальник, к чему такой позор и унижение?       А начать вырываться — будет выглядеть слишком по-детски и опять же, можно привлечь ненужное внимание, после которого посыпятся лишние вопросы сотрудников.       — Мика, что за черт? — нервно выдыхая, прошипел Батори недовольно взирая сверху вниз на юношу. — Ты избегаешь меня?       — Нет, что Вы, как я могу? — вжимаясь спиной в стену, выдавил из себя глупую улыбку Шиндо.       — Прекрати этот цирк, — Ферид сдвинул брови. — Ты даже в номере не ночуешь. Где ты прячешься, всю ночь напролет по улицам шатаешься или в чулане отеля под лестницей сидишь до самого утра?       — Господин Ферид, — попытался было возразить Микаэль, но Батори прервал его.       — Прекрати вести себя как ребенок, ты все равно станешь моим. Тебе никуда не деться. Ты не сбежишь, у меня все твои бумаги, а если и попытаешься, я тебе такую неустойку выдвину за срыв съемочного процесса, что ты вовек не рассчитаешься, — зло прошипел он, склонившись к самому лицу парня. — Так что, мальчик, не нужно оттягивать неизбежное.       Проговаривая это, он зажал Мику у стены и с остервенением впился в его губы своими. Зажмурившись, парень вцепился руками в его пиджак, буквально задохнувшись от резкого натиска. Наслаждаясь порывистым поцелуем, проникая языком в горячий и желанный рот, мужчину захлестнула волна наслаждения. Изящно и в то же время плотоядно, скользя по такому манящему телу, которого он жаждет уже достаточно долго, чтобы вконец обезуметь и поддаться инстинкту, он разрывает поцелуй и начинает опалять губами нежную белоснежную кожу на шее.       — Мика, мы должны быть вместе. Ты потом будешь жалеть, что отказывал мне, вспомнив, как нам было хорошо вдвоем, — хрипло прошептал Ферид, припадая губами к острым ключицам и ведя языком влажную дорожку к скуле. — Не лишай себя удовольствия по глупости.       — Не надо, господин Ферид, — содрогаясь всем телом от нежелания и неприятия этого контакта, простонал Мика. Чужой язык вновь проникает в рот, руки вовсю оглаживают тело и Микаэль задыхается от прилива, сковывающего его чувства. Такой натиск со стороны мужчины, его неистовое желание, вынуждают сознание парня среагировать. Страх опоясывает своими шипованными цепями, парализуя тело.       «Юу… Юу… Помоги мне… Спаси меня… Мне страшно…»       Сердце бешено колотится в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть, пульс стучит в висках, судорожное дыхание вырывается из груди. Хватка Микиных рук ослабевает и воля к сопротивлению быстро угасает. Он вновь ощущает себя слабым и беспомощным мальчиком, тем, кто попался в клетку, из которой не выбраться; тем, кто не способен противостоять этому пугающему миру в одиночку; тем, кто жалок и ничтожен по своей природе.       Страх быть изнасилованным, снова испытать эту боль, стягивает сознание мощным узлом, выжимая силы до последней капли.       Чувствуя, как Мика становится все более податливым в его руках, как нескрываемое доселе напряжение, переходит в расслабленность, как он перестает источать ауру сопротивления, мужчина воспринимает это как согласие, как крушение стены запрета и благоразумное осмысление своего положения, и действует настойчивей, окончательно подавляя чужую, хрупкую психику.       Тело дрожит мелкой дрожью, резко реагируя на прикосновения. Мика жадно глотает ртом воздух, пытаясь сконцентрироваться хоть на одной мысли, сотни которых мелькают в голове и среди которых нужно найти одну спасительную.       Внезапно до слуха доносятся голоса, становящиеся все отчетливей. Кто-то приближается и в этот момент сознание мгновенно проясняется, и испуганный, потерянный взгляд, резко меняется, вновь становясь прежним — уверенным.       — Нет, — Шиндо отпихивает от себя Батори.       — Не ломайся, мальчик, уже поздно, — Ферид заламывает ему руки, снова впечатывая в стену. Кривая ухмылка играет на тонких губах, а глаза смотрят с вожделением.        — Этим ты только подзадориваешь меня, — он жадно впивается в губы парня, в котором вновь воспарила жажда вырваться на свободу.       — Простите, но я никогда не буду Вашим, — твердо заявил Микаэль, уворачиваясь от поцелуев.       — Посмотрим, — ухмыльнулся Батори и, схватив Мику за подбородок, зафиксировал, чтобы тот не мог отвернуться.       — К нам приближается Кендо, если Вы не хотите, чтобы он застал нас, то лучше отпустите меня, — процедил сквозь зубы Микаэль, чувствуя, как тонкие пальцы впиваются в кожу.       — Черт, — досадливо цокнул языком Батори и сам, замечая краем глаза своего менеджера. Делать нечего, пришлось отпустить парня, все же огласки до сих пор не хочется.       — Мое терпение на исходе, Мика, — нацепив безмятежную полуулыбку, ядовито прошипел Батори, глядя на приближающегося помощника. — Я добьюсь тебя.       — Если я Вам больше не нужен, я пойду, — повышая голос, как можно учтивей проговорил Микаэль, чтобы Кендо отчетливо услышал его слова, одновременно успокаивая участившееся дыхание и поправляя одежду.       — Я тебя предупреждаю, это последний раз когда я прошу тебя по-хорошему, — опустив руку на талию, с оттенком угрозы в голосе, елейно проговорил Ферид, не убирая милую улыбку с лица. — Соглашайся.       — Ах, господин Батори, вот Вы где. Я еле отыскал Вас, — к ним подошел менеджер. — Пойдемте, срочно нужно Ваше вмешательство.       — Господин Кендо, неужели Вы не видите, что я немножечко занят, обсуждая дела со своим подопечным? — сквозь зубы, приветливо процедил Батори.       — Касательно Вашего предложения, — быстро заговорил Мика, не желая упустить свой шанс, — я должен отказаться, простите. Я с удовольствие закончу тут работу, но потом буду вынужден распрощаться с Вами. Все же это оказалось не по мне. Слишком высокие требования, я не могу им соответствовать, чтобы и дальше не подводить Вас. А сейчас, я пойду, не буду вам мешать.       Лучезарно улыбнувшись, Мика поспешил оставить мужчин.       — Мика! — резко крикнул ему вдогонку Ферид и дернулся, чтобы остановить, но сдержался и остался стоять на месте, в душе пылая безумным желанием, вернуть мальчишку обратно и опять оказавшись с ним наедине, закончить начатое, оттрахав как следует, но необходимо было сдерживаться, ибо малейший намек, при постороннем, на его связь с кем-нибудь кроме супруги, вызовет скандальную огласку и об этом тут же узнают все. А там и до самой Крул недалеко, но терять ее сейчас было не в интересах Батори, она слишком лакомый кусочек для того, кто не имеет за душой ничего стоящего.       — Похоже, Микаэль хочет покинуть нас? — поглядев вслед, скрывшемуся за углом юноше с оттенком разочарования произнес Кендо. — И даже Ваше обаяние и природная харизма не повлияли на его решение?       — Похоже на то, — сдавлено прошипел Батори.       — Как жаль, такой перспективный молодой человек, — Кендо с сожалением покачал головой.       — Я еще поговорю с ним, — внезапно в его глазах промелькнула уверенность и на лице вновь заиграла самодовольная улыбка. — Убежден, он еще передумает.       Проанализировав поведение мальчишки, в голову Ферида закралась сногсшибательная догадка, которая и послужила триггером к поднятию боевого духа и опять воспылавшей, ненадолго померкнувшей, уверенности, что Мика во чтобы то ни стало, будет принадлежать ему.       — Это было бы замечательно, — улыбнулся менеджер и, спохватившись, вспомнив о делах насущных, поторопил директора: — А сейчас пойдемте, я уже не знаю, что и говорить этому джентльмену. Только Вы можете разобраться и все уладить, пока не дошло до скандала.       — Так что Вы говорите, какие там возникли проблемы? Расскажите все поподробней, — доброжелательно произнес Батори, следуя вместе с Кендо по коридору в сторону его кабинета.              «Твою мать, что же делать?»       Микаэль несся прочь от места, где он чуть было, не сдался шефу. Забежав в туалет, он стал возле кранов и, опершись о край раковины, устремил взволнованный взгляд на свое отражение. Сейчас он и впрямь выглядел жалким в своем загнанном, тупиковом положении.       — Черт, — он закрыл лицо рукой. В душе начинал шевелиться страх, при мысли что сейчас сюда же может войти Батори и вновь начать свои попытки, но что делать, где скрыться? Не бежать же в дамский?       Сейчас это единственное место, где Мика может привести свои нервы в должное состояние, попадаясь на глаза минимальному количеству людей.       Его всего трясло, он не знал, как успокоить сознание и тело, бьющееся чуть ли не в лихорадке. Больше всего пугала мысль — что это было?       Что с ним произошло?       Мика не мог поверить, что когда-нибудь с ним может произойти подобное. Казалось все страхи давно ушли, но нет. Оказалось, он все такая же легкая добыча и стоит только проявить над ним свою власть и показать желание, как вновь страх опутывает его и он позволяет творить с собой всё, что будет угодно другому.       — Юу, — выдохнул Микаэль, сжимая руку в кулак. Сколько раз он доказывал ему, что это проблема исчезла, что он смог справиться с собой и Юу оказал на него такое влияние, что Мика теперь под расстрелом не ляжет под кого-то чужого. Но, собственно так и было, пока он был рядом с Амане. Пока они были вместе, он бы не подпустил к себе никого и никогда, и эта уверенность какое-то время держалась и тут. Но, сейчас, когда червь сомнения в том, что Юу не с ним, добрался почти до самой сердцевины, он убедился, что остался один, его Юу где-то далеко, и как оказалось, крепкий фундамент его уверенности, вдруг дал трещину.       В этот раз, ощутив свою слабость, Шиндо испугался не на шутку, ибо теперь Ферид вполне может получить от него то, чего настойчиво добивается и Мика ничего не сможет сделать. Оставалось одно, как и раньше не позволять ему оставаться с ним наедине и в этот раз, не допускать ни малейших ошибок. Он уже больше не имеет права на ошибку.       Две недели… чуть больше…       Мика зажмурился, а потом прямо поглядел на свое отражение в зеркале.       «Я продержусь», мысленно сказал он, прикоснувшись ладонью к холодному стеклу.       — Я не дам этому случиться, — уверено прошептал он. — Я не предам тебя, что бы ни случилось. Я смогу. Буду держаться ради тебя, Юу-чан. Он не получит меня, ведь я только твой…       Мика сказал это, но уверенности ему все же не доставало. Юу не было рядом, чтобы помочь, поддержать, наделить той самой уверенностью и заставить вспомнить, что он может справиться с любыми тяготами и сам, без чьей-либо помощи, поскольку не так слаб, как диктует ему пораженное подсознание, и, что самое ужасное осознание, что Юичиро не питает к нему тех чувств, что поддерживали его на плаву, также бьет под дых, выбивая почву из-под ног.       — Я пойду к себе, — угрюмо сказал Юичиро и встал с дивана.       — Ну уж нет, — твердо заявил Шинья, усаживая его обратно. Брюнет как кукла, послушно опустился обратно, но по его виду сказать, что он смирился с этим заявлением полностью, было нельзя.       — В таком состоянии ты не можешь оставаться один, — опустив руки на талию, серьезно добавил Хиираги. — После того, что с тобой было, тебя ни в коем случае нельзя оставлять одного.       — Шинья, мне так херово, что мне плевать на это, — мрачно, поглядев тому прямо в глаза, сказал Юу. — Нахрена вы держите меня тут?       — Потому, что мы с Гленом не хотим, чтобы ты там окончательно загнулся, — спокойно ответил Шинья.       — Да какая уже разница, что будет со мной, — Юичиро опустил голову. Неумолимо хотелось выпить, чтобы вновь забыть и ни о чем не думать, но друзья упорно не желали выпускать его из своей квартиры и данное обещание, позволить ему выпить по приезду, пролетело мимо.       В этот момент в гостиную вошел Глен с пиалой супа.       — Готово, — сообщил он.       — Есть разница, мы волнуемся за тебя, — серьезно ответил между тем Хиираги и обернулся к любовнику. — Отлично, — приняв из его рук посудину, он присел около Амане на диван, после чего протянул ему ее. — Юу, тебе нужно поесть. Держи.       Но парень отрицательно покачал головой.       — Юу, твой организм отравлен, ты должен что-нибудь съесть, чтобы не было хуже. Поешь, и сразу станет легче, — серьезно сказал Шинья.       — Не станет, — глухо сказал Амане.       — Не попробуешь — не узнаешь, — Глен стоял тут же рядом и не сводил глаз с возлюбленного и друга. — Не валяй дурака, Юу. Ты должен что-нибудь съесть.       — Я ничего не хочу. Оставьте меня в покое, — Юичиро отвернулся от Шиньи, протягивающего ему еду. — Дайте мне выпить, — вместо этого зло прошипел он. — Вы обещали.       — Черт, — вздохнул Шинья, в который раз пожалев, что они скрыли от Мики правду и теперь Юичиро находится в таком подавленном состоянии, скажи они все как есть с самого начала, все могло бы быть иначе. Юу бы не траванулся алкоголем и не сидел бы тут убитый своим горем.       — Юу, никто не даст тебе пить, иначе тебя уже не спасти, — строго сказал Ичиносе.       — Да похуй, мне не нужно чтобы меня спасали, мне тупо надо выпить. Это меня и спасет, — проворчал Юичиро.       — Не капризничай, делай, что тебе говорят, — строго покосился на него Ичиносе.       — Я сказал, я ничего не хочу, отвалите от меня, — Юу поднял на него раздосадованный взор. — Мне плевать, что происходит. Я не вижу смысла в жратве, не вижу смысла делать что-либо, чтобы становилось легче. Мне уже не поможет то, что я нажрусь тут. Это не изменит того, что произошло. Поэтому… нет и даже не пытайтесь, — раздраженно заключил он и отвернулся, забравшись с ногами на диван и обхватив колени руками.       — Юу, мы забрали тебя из больницы, там, где тебя запихивали бы насильно и не спрашивали, хочешь ты этого или нет, — вздохнув, ровно начал Шинья, — чтобы обойтись с тобой должным образом. Мы понимаем твою ситуацию, но сейчас ты должен ненадолго забыть о ней и позаботиться о себе. Если ты не поешь, снова загремишь на больничную койку, и, если все обойдется, и ты не умрешь, с тобой не будут церемониться местные врачи.       — Как же вы меня заебали, своими уговорами, — огрызнулся Амане и зло поглядел на них. — Я сказал, мне все пофигу, даже если я сдохну — пофигу! Так будет даже легче, так чего я буду оттягивать?!       — Юу, если ты не хочешь, чтобы мы запихивали тебя силой, давай лучше сам, — с ноткой угрозы в голосе, сказал Ичиносе, уже начиная потихоньку выходить из себя.       — Бля, я считал, что хоть ты меня понимаешь, — язвительно заметил Юичиро.       — Я тебя понимаю, — серьезно заговорил Глен, — но сейчас я понимаю и то, что чтобы не загнуться окончательно и уже никогда не иметь возможности встретиться с Микой, ты должен делать все, о чем мы тебя просим.       — Да пошел он нахуй, ваш Мика! — выкрикнул Юичиро.       — .ты должен позаботиться о себе и впихнуть в себя хоть пару ложек этого чертового супа, — закончил свою речь Глен.       Шинья неодобрительно взглянул на него. Затрагивать тему Мики сейчас было некстати, иначе парень загрузится еще больше и уже точно ничего не захочет.       — Давай, не маленький уже. Бери и ешь, — хлопнул его по плечу Глен.       — Ты глухой?! — выпалил Юичиро. — Я сказал, мать вашу, я не буду ничего делать, чё непонятно?! Убери от меня эту дрянь, — с этими словами от отпихнул от себя руку Шиньи, в которой он держал миску с супом и тот выплеснулся на пол.       — Похоже, другого выхода нет, — глядя на всю эту кухню, вздохнул Ичиносе. — Извиняй, но это для твоего же блага.       И не теряя времени, он быстро приблизился к парню, заломав и скрутив ему руки за спиной, он запрокинул ему голову, зажав пальцами нос.       — Блядь, отпусти, черт тебя возьми, — Юичиро выбрикивался, пытаясь высвободиться, но стальная хватка Глена не давала и шевельнутся. Задержав дыхание, не позволяя себе открыть рот, вскоре он ощутил, что задыхается. Поневоле пришлось открыть рот, чтобы вконец не помереть от удушья.       — Шинья, заливай, — тем временем бросил Ичиносе любовнику и тот мигом подчинился, влив в рот сопротивляющемуся и врывающемуся парню, оставшийся в пиале суп.       Горячая жидкость потекла в горло и Юу чуть не поперхнулся, когда попытался выплюнуть ее, так что не оставалось ничего иного, кроме как проглотить весь бульон.       — Вот, молодец, — одобрительно усмехнулся Глен, когда Шинья отставил пустую миску на столик.       — Блядь, уроды, ненавижу вас, — откашливаясь и вытирая тыльной стороной ладони рот, прошипел Юичиро, которому дали свободу в тот же миг, когда он сделал последний глоток.       — Потом спасибо скажешь, — ухмыльнулся Глен.       — Через пару часиков повторим, — сказал он и забрал пиалу, двинулся обратно на кухню.       — Хрен вам, отвалите, — выпалил Юичиро.       — Теперь, как скажешь, — усмехнулся Хиираги и последовал за Гленом, решив, что сейчас Юу лучше оставить одного. Может, заснет или хотя бы будет время успокоиться.       — Вообще-то предполагалось обойтись без насилия, — сказал он, когда вошел на кухню.       — Ты собирался его до утра убалтывать? — иронично покосился на него Ичиносе, сваливая грязную посуду в раковину.       — Нет, но хотелось как-то помягче, — пожал плечами Шинья, облокачиваясь о рабочий стол.       — Помягче будет дома на диване, — ухмыльнулся Глен. — А тут по-другому никак.       — К сожалению, ты прав, — потирая лоб, вздохнул Шинья.       — Теперь нужно следить, чтобы он пока не оклемается, нигде не умудрился спиртное достать, — серьезно сказал Ичиносе.       — Ну, у нас ничего не осталось, а к соседям и домой он не побежит, — пожал плечами Шинья. — Мы не дадим ему выйти.       — Черт, надо что-то придумать, — Глен потер подбородок.       — Ты знаешь, как по мне, Юу сейчас в таком состоянии, что не воспримет ничего, ни уговоров, ни действий. Он этого даже не заметит, — вдумчиво проговорил Шинья. — Давай подождем до завтра, и тогда уже будем решать, что делать. А сейчас дадим ему возможность прийти в себя.       — Давай, так, — согласился Глен.