история об утраченном времени

Когда-то во Вселенной.

Начало случайного ряда столкновений событий.

Когда порог её в прошлом личного кабинета переступил Арсений, Катя приветливо улыбнулась, хоть и была встревожена сменой обстановки. Работа для неё была чем-то личным и сакральным, и когда начальник сказал ей, что она будет делить кабинет с ещё одним человеком, Аксёнова ощутила себя слегка неуютно. И это ощущение неловкости лишь усугублялось, когда брюнет начал завуалированно, но проявлять интерес к её личности. Попов видел, как сильно замкнута коллега, и пытался её растормошить, но сопротивление было сильнее. — Кать, ну что же ты не сказала? Я бы помог, — когда названная девушка явилась в их общем кабинете со стопкой новых книг, словарей и прочего, Арсений поднялся со своего места, в секунду оказываясь перед блондинкой и забирая у неё тяжесть, невзначай коснувшись её рук. Катя сделала вид, что не заметила этого, равнодушно смотря в спину мужчине, пока тот пытался не выдать свою радость и красиво расставить книги на полку. За несколько минут до этого она покинула помещение, и он подумал, что она ушла по своим личным делам, но, как оказалось, Аксёнова забрала новую партию книг, и теперь на их общей книжной полке их было пятнадцать вместо пяти. — Ничего страшного, ты был занят, я решила тебя не отвлекать, — притворное беспокойство в его сторону поначалу забавляло Попова, вызывая странный трепет в душе, но это продолжалось месяцами, и порой её слова не радовали его, а начинали немного злить. Он искренне не понимал, почему она так упорно его отталкивает, даже пытался найти корень проблемы, что был зарыт глубоко в ней, но того не было даже видно. Арсений был бессилен. И это лишь вдохновляло двигаться дальше. Одним декабрьским вечером, когда часа в три дня уже начинало темнеть, а за окном красиво горели ночные огни их небольшого города N, Катя перевела взгляд с монитора, в который непрерывно смотрела на протяжении четырёх часов, на своего коллегу, что сидел чуть правее от неё. Мужчина был сосредоточен, его густые тёмные брови иногда сдвигались к переносице, тонкие губы поджимались, пока он наверняка размышлял о синониме к слову, а пальцы увлечённо бегали по клавиатуре, когда ему удавалось исправить ошибку в голове, сразу же перенося её в текст. Слишком он выглядел серьёзно как для редактора детской литературы. Обстановка вокруг только добавляла его образу таинственности и притягательности. Лампа, что освещала их помещение и которую пора бы уже заменить, под конец рабочего дня светила слабо, что придавало особой атмосферности вокруг. Катя вдруг поймала себя на мысли, что откровенно пялится на Арсения, и поспешно отвела от него взгляд, пытаясь сфокусироваться на тексте перед собой. Но глаза-разбойники не вовремя предали её, и картинка поплыла: буквы превратились в одно чёрное пятно, от которого она неуклюже отмахнулась рукой, прикрыв ею глаза и поморщившись, напоминая испуганного ребёнка. Катя услышала смешок и вновь посмотрела на коллегу: тот слегка улыбался, видимо, заметив последние действия Кати. Внутри блондинки вскипела кровь, и, отведя взгляд вниз, она готова была сказать что-то резкое в ответ на его выпад, но все слова улетучились, когда Катя с вызовом посмотрела на мужчину, а затем замерла, теряя прежний пыл. Арсений тихо выдохнул, прикрыв глаза и запрокинув голову назад, открывая взор на сильную шею, по которой сразу же медленно провёл ладонями, после слегка разминая её. В голове у девушки всё ещё звучал тот самый томный выдох усталости, который слегка напоминал ей полустон. Катя вновь отвела взгляд, уверенно смотря в экран компьютера, но внутреннее хитрое «Я» так и шептало ей в глубине сознания, чтобы она ещё раз посмотрела на Арсения, ещё раз мазнула взглядом по его шее, губам, глазам, а затем опустилась ниже, рассматривая статные плечи и напряжённую спину. И она посмотрела, выполнив приказ своего «Я» и сразу же пожалев об этом. Осознание того, что Попов привлекателен, настолько резко и неожиданно поразило, что она в ужасе раскрыла глаза и быстро-быстро задышала. Со стороны казалось, что у неё началась паническая атака, но нет. Катя взяла себя в руки после секундной слабости. Его на вид обычные голубые глаза вдруг показались ей настолько манящими, что хотелось смотреть, смотреть и смотреть в них, утопая. Его красивый профиль завораживал, сосредоточенный взгляд пугал своей холодностью, но Катя-то знала, какой солнечный человек он на самом деле. Она испугалась мысли, что будто бы итог пробежала в голове, и оторвала от него взгляд силой, ощущая грусть. «Попов действительно чертовски привлекателен», — пронеслось в мыслях, после чего вновь окинула его взглядом, надеясь, что не увидит его гипнотизирующие глаза и в целом его самого. Арсений не превратился в чудовище, черты его лица не исказились, он по-прежнему оставался таинственно обаятельным, а это значило лишь одно: с этого момента Катина жизнь официально превратилась в Ад. Она начала бояться ходить на работу. Свой привычный режим и распорядок дня вынуждена была сменить, просыпаясь на полчаса раньше, а закрывая глаза в половине первого из-за постоянных мыслей о мужчине. Так или иначе, все дороги вели в Рим, а её размышления всегда возвращались к Арсению. На фоне этих событий теперь страдал её организм и психика. В хрупкой девичьей душе всегда царил штиль, и даже за десятки километров не было ни единого намёка на ветер, но Арсений… Она не знала, чего ожидать от него каждый новый день. Она боялась. И, как бы не хотелось этого признавать, раскрывать карты и копаться самой в себе, она боялась не Арсения — она боялась его неожиданности и спонтанности, которой в нём было сполна. Никто не мог знать, что происходило у него в голове, даже сам Попов, и это пугало Аксёнову. Он был её личным штормом посреди мирного штиля. И… с каждым днём он становился всё напористее и напористее, а его действия смелее. Уже пустя несколько месяцев работы рука об руку он в открытую проявлял симпатию и давал понять, что она ему небезразлична, чем иногда вводил в ступор белокурую красавицу — так иногда он называл её, с удовольствием наблюдая, как Катя злилась из-за этого. Разумеется, копить в себе всё было невозможно, и однажды, прямо в канун Нового года, они внезапно решили выяснить отношения прямо на работе, в последний трудовой день, поссорившись, разумеется. — Кать, может… сходим куда-нибудь вдвоём? Насладимся романтикой и ощущением волшебства, — он снял её пуховик с вешалки, по-джентльменски раскрыв его для девушки, но та потянулась рукой к своей вещи, отбирая её у Попова, чем вызвала его вопросительный взгляд. — Арсений, разве ты не понял? — тихо произнесла она будто бы в пустоту, боясь даже взглянуть ему в глаза. Было стойкое предчувствие, что мужчина мог понять, что она испытывала, лишь по одному её взгляду. Хотя истинной причиной избегания было банальное нежелание увидеть злость в свою сторону. — Я не хочу вступать в отношения на работе. Это не… — Почему, Кать? — не выдержал брюнет, слегка повысив голос и сразу же закрыв рот, глубоко вдохнув и закрыв глаза. Он изрядно напугал Аксёнову. Попов никогда не позволял себе кричать на кого-то, тем более на девушек, теперь разрываясь между желанием обнять её, извившись, и накричать ещё сильнее, но теперь злясь на самого себя. — Скажи мне хоть одну причину! Ты молчишь, тем самым и не принимая мои чувства, и не намекая, что всё как бы хорошо и ты не против. Как я могу понять, что у тебя в голове, если ты молчишь? — А что, если я не хочу говорить об этом? — вскипела она, делая смелый выпад в его сторону. Арс, видимо, этим был не особо впечатлён. — Придётся, потому что ты мне действительно небезразлична, Аксёнова, и я хочу знать — в конце концов, имею право знать, — почему ты мне так молчаливо отказываешь, — он не остался в долгу, выдержав её атаку и ранив в ответ, сам того не понимая. После таких громких сцен обычно пары жарко целуются и всё-таки выясняют отношения. Но так бывает лишь в книгах. Тихий голос девушки окончательно разрушил этот стереотип. — Однажды я потеряла любимого человека из-за своего плотного рабочего графика. Он не выдержал, ушёл, обвинив и меня, и родителей, и мою компанию, в которой я работала тогда. Он обвинил всех, кроме себя, — Катя держалась стойко, но с каждым словом, что вызывало внутри неё воспоминания, она гасла на глазах, а голос начинал дрожать. — Ты не представляешь, как мне было больно. Я злилась на него, его тупость, вспыльчивость, пыталась вернуть его, но он уже нашёл себе другую. Я не понимала, что со мной было не так, и только спустя время, ночи рыданий и самобичеваний осознала, что действительно была виновата. По его словам, работу я любила больше, чем его. И знаешь, что самое обидное? — она выдержала паузу, пересиливая себя и смотря тому прямо в глаза, в которых таинственно застыло сочувствие. — Среди всех моих бывших друзей за мной закрепилось клеймо трудоголика, пахаря, которому всё равно на других людей. И тогда я поняла, что не смогу больше любить кого-то, Арс, — она не сдерживала слёзы, не пыталась их смахнуть, смотрела прямо ему в лицо, не боясь следующих действий. Она полностью выжала себя, сил на то, чтобы держаться сильной, больше не было. Сил на то, чтобы бояться неожиданности Попова, тоже не осталось. Он молчал, смотря в её глаза. Тогда она осознала, что мужчина не мог понять, что она чувствовала, лишь зря опасаясь его взглядов в свою сторону. Катя посчитала, что разговор закрыт и больше никогда они к нему не вернутся, поэтому, прошептав тихое «Прости. Надеюсь, теперь ты всё понял», девушка покинула кабинет, на ходу накидывая на себя пуховик. Новый Год испорчен. А Арсений стоял один почти посреди кабинета, ещё улавливая аромат женских духов, от которого на душе скребли кошки и одновременно расцветали цветы. Чувство одиночества поглощало его, и он даже порадовался этому, но, когда завеса тайны слегка приоткрылась, был полон решимости сдёрнуть всё, оголить провода в виде ран на душе и заменить собой все дыры в душе Кати. Когда с момента ссоры прошло чуть более месяца, кажется, их взаимодействие больше не раздражало Катю, и она перестала ощущать себя виноватой перед ним. Арс в первый рабочий день нового года пришёл к ней с искренними извинениями и красивым букетом роз. Конечно же, его чувства никуда не пропали, лишь слегка притупились. Мужчине всё ещё до безумия хотелось смотреть на Аксёнову, видеть её обворожельно-милую улыбку и совсем немножко стать её причиной. Надежда умирает последней. Он понимал, что девушка сломлена, что ей страшно вновь испытать страшную боль, вновь почувствовать себя лишней и недостойной любви. И от всей души желал, чтобы она прекратила так размышлять. Арсений Попов так легко не сдаётся.

Конец случайного ряда столкновений событий.

***

Тело обожгло чем-то горячим и приятным одновременно. Мелкая дрожь прошлась вниз по хребту, пуская импульсы по всему телу, от которых Катерина невольно простнала. Ей так хорошо. Арсений мягко и осторожно целовал её губы, словно она была хрустальной вазой, и его действия были такими же, как и касания: сначала несмелые, будто бы тот боялся причинить вред, а затем, когда Катя не подавала признаков сопротивления, дотронулся до неё так, словно она была всем его миром, властно прижимая изящное тело к своему. Кожа к коже. Губы к губам. Хотелось взлететь в небеса — настолько её переполнили ощущения. Катя никогда бы не подумала, что сможет испытать это вновь, и даже намного ярче и сильнее, чем когда-то. Арсения хотелось касаться. Он был как лёгкий наркотик, попробовав который, больше не сможешь остановиться. Блондинка приоткрыла глаза, с лёгким страхом понимая, что остановка вокруг слегка изменилась. Напротив неё, трепетно касаясь её носа своим, находился мужчина, тяжело дыша и пытаясь вновь примкнуть губами к её устам, и девушка вновь подалась вперёд, словно лепестком розы коснулась его губ и вдруг отстранилась, будто что-то останавливало сделать это вновь (и вновь… и вновь…). Может быть, то, что она находилась на нём сверху, уже позволив Арсению руками залезть ей под свитер и невесомо обжигать кожу своими пальцами. Она дала слабину. Разрешила своей изголодавшейся по нежности душе прильнуть к тому, кто хоть немного был к ней нежен, и вновь ранить её. Испуганно отстранившись, она поднимается с мужчины, одёргивая свитер (слишком неловко, как для дамы, что пару секунд назад была сверху). Катя пробубнила что-то нечленораздельно, и удалилась к выходу, неаккуратно ударяясь об углы мебели, но при этом не останавливаясь. Поражённый резкой сменой настроения Арсений реагирует так же быстро, догоняя у порога своей квартиры её, уже накинувшую на себя пальто. Он смотрит ей в глаза, спрашивает, что случилось и не сделал ли ей больно, но Катя лишь молчит, напоминая о событиях перед Новым годом. Попов видит, как испугана девушка от чувств, наполнивших её, как потеряна она, как не уверена в том, что делает и правильно ли это. Слова застревают комом в горле у обоих, но Аксёнова оказывается сильнее. — Спасибо за прекрасный вечер, Арсений, и… прости меня, — секунда кажется вечностью, и момент, когда Катя закрывает дверь, отпечатывается в его памяти навсегда. В квартире становится пусто. В душе темно, а на улице ещё холоднее. В сознании всплывает вечер перед Новым годом, и он проводит параллель между сегодняшним днём и тем. Он так же потерян, он так же разбит, он до сих пор не может понять, что произошло, находясь в абсолютном ступоре и ощущая подкатывающий к горлу ком.

***

Мы могли бы быть хорошей парой…       Он не кажется легкомысленным…             Такой красивый и элегантный мужчина…                   Не стоило его отталкивать, Катя, не стоило. Собственные мысли душат, как питон, поймавший свою жертву. Девушку переполняют эмоции, и хочется кричать, но голос оказывается сломлен, как старый диск, который больше никогда не покажет любимое старое кино по DVD-плееру. Она садится в машину, вспоминая, как несколько часов назад за рулём сидел Арсений, и вновь не верит сама себе, что доверила личный транспорт постороннему человеку. Но Арс ведь уже не посторонний человек для тебя. Кому ты врёшь? В сознании сложно найти хоть одно предложение, что не касалось брюнета никаким боком. Казалось, что весь мир сузился до одной маленькой точки, имя которой — Арсений Попов, и от этого становилось невыносимо больно. Катя жалеет, что уехала, напугав и себя, и его собственной трусостью и детскими поступками. Но не жалела бы она, если поддалась искушению? Если бы вновь припала к его губам, вновь коснулась его тела, ощущая мощную мужскую энергию даже сквозь одежду? Она застряла между двух огней. И худшее было то, что, какую сторону она не выбрала бы, везде был он — её личный Люцифер, Арсений Попов. Выезжая на дорогу и резко поворачивая руль, она снова ощущает боль в правой кисти и шипит, злясь на себя и свою несдержанность. Но ведь… боль почти ушла, неужели Катя опять будет испытывать мучения, делая абсолютно бытовые дела? Перед глазами крутится мир, и она не сразу понимает, что выехала на встречную полосу, поворачивая вправо. Гололёд, боль в кисти, которая вызвала за собой потерю управления и постепенно приближающийся момент столкновения. Кровь в жилах застывает. Она ощущает удар, а затем гул в ушах. Среди людей, которые сбежались посмотреть на причину шума, не оказывается знакомого лица, и от этого становится только хуже, ведь Катя наконец-то осознаёт, что хотела бы видеть его рядом. Грусть охватывает парализованное тело, и последней мыслью, что пролетела у неё в сознании, стало раскаяние за то, что не дала ему и себе шанс. За то, что не осталась.

***

Тёплый ветер приятно обдувает кожу, и Катя блаженно улыбается, потягиваясь. Она не сразу понимает, что февральский мороз не щиплет кожу, а сама находится в поле. На ней весеннее платье, которое красиво развевается на ветру. Ткань приятно касается кожи, и девушка вновь улыбается. Босые ноги окутывает мягкая трава, и она подавляет истерический смешок, опирается на руку и осматривается. Вдруг понимает, что рука не болит, а на ней ни следа от гематом и прошлых травм. Такой сюр. Что она здесь делает и почему улыбается так глупо? Она ведь умерла, да? — Я в раю? — Нет, ты в месте, где отсутствует время, — слышит вдруг звонкий голос, постепенно превращающийся в голос какого-то старого мудреца. Аксёнова оглядывается, понимая, что вокруг неё — поле, не имеющее края. Солнца на небе не видно, но был день, и лишь ветер создавал ощущение жизни, покачивая средней высоты траву. Царила весна. Но этот мир слишком яркий по сравнению с тем, где она была… минутой ранее? Часом? Днём? Белокурая красавица смеётся, понимая, что, наверное, сошла с ума. Продолжает мотать головой, пытаясь найти источник звука, точнее голоса, и видит недалеко от себя старика. Он с улыбкой смотрит на неё, держа руки позади, будто бы подчёркивая своё превосходство, из-за чего злость начала наполнять Катю, ведь она не любила чувствовать себя слабой и беззащитной. Она привстала, чувствуя прохладу травы босыми ногами, и мурашки накрыли её вновь. Приятно. И это ощущение счастья и беззаботности поглотило её злость моментально. — Кто вы? — А я… кто ты хочешь, — загадочно ответил тот, подходя ближе. Старый мужчина напоминал ей кого-то из современных фильмов о волшебстве, и словно с издёвкой голоса внутри неё обидно зашипели, что старик был почти точной копией Дамблдора из известной серии романов. Одетый в белую мантию до пола, с длинной светлой бородой, правда, без очков-полумесяцев, но с глупой старческой шапкой на голове. Было бы здесь дерево, она бы нашла опору в нём, чтобы не упасть от шока. Катя пожелала поскорее уйти от странного ощущения счастья вперемешку со страхом. Неизвестность пугала. — Не желаешь узнать, как отсюда выбраться? — Я умерла? — задаёт вопрос она, понимая, что он, возможно, умеет читать мысли. Катя боится услышать ответ настолько же сильно, как и желает знать, что произошло. — Нет, — она облегчённо вздыхает, вдруг коснувшись чего-то твёрдого позади. Оборачивается и видит дерево, за которое сразу же хватается, как за спасительный круг. — Пока что. Есть шанс всё исправить. — Как? — старик куда-то отошёл, и любопытство, которое одолело ею, не разрешило оставаться на месте, поэтому она, отпустив внезапно появившееся из ниоткуда дерево, идёт за странным человеком. — Нужно понять, почему ты оказалась здесь. — И как это сделать? — она пугалась собственных слов. Ещё никогда она не вела себя так несдержанно, словно пятилетний ребёнок. Это место странно влияло на неё. — Признай то, что так яро отрицаешь, — сказал он и ухмыльнулся, вновь поражая Катю. Девушка остановилась, понимая, что даже не знала, куда они идут, и вдруг задумывается. Что она так яро отрицала? Свои слова? Эмоции? Чувства? Арс. Как только его имя всплывает в подсознании, она чувствует, как уголки глаз начинают жечь, и понимание происходящего постепенно окутывает её. Ведь она так много вещей отрицала в своей жизни, что теперь не знает, что именно нужно принять. Свои чувства к нему? Страх того, что будет дальше? Страх вновь ощутить себя ненужной и ранить как себя, так и родного человека? Безусловно, Арс стал для неё чуть ближе, чем просто знакомым. Жаль только, что она не сказала ему это, когда трусливо убегала с его квартиры, поджав хвост и спрятавшись за ним. Теперь Катю душат слёзы от собственной глупости. Сколько времени она отрицала это? Сколько дней потрачено впустую, чтобы доказать себе, что она в состоянии быть одна, когда как душа разрывалась на части от желания иметь кого-то рядом? А в свете последних событий она точно знала, с кем ей хотелось быть рядом. С высоким брюнетом, постоянно шутящим над ней и галантно придерживающим пальто, когда рабочий день заканчивался.

Она не была готова умирать, не сказав ему обо всём.

— Но ведь я не могу повернуть время вспять и всё исправить! — с застывшими на глазах слезами она смотрит на старика, надеясь увидеть в его взгляде ответ или хотя бы надежду. — Можешь. Вдруг перед глазами всё завертелось. Первой реакцией была тошнота, но через пару минут Катя привыкает к постепенно сменяющимся перед глазами пейзажами. Будто бы время начало свой ход, ускорившись в тысячи раз. Перед ней проплывали корабли, пробегали солдаты, строились дома, а она всё так же стояла на месте, чувствуя мягкость зелёной травы и приятную ткань платья, которое никогда в жизни не носила. — Ты же хорошо помнишь, что делала каждый день, с точностью до минуты? Хотя глупо спрашивать это у человека, следящего за временем каждую минуту, — пошутил он, а злость овладела девушкой. Это казалось обидным, но до жути правдивым. Катя кивнула, понимая, что помнит свою жизнь чуть ли не поминутно. — Удивительная вещь — время. Могущественное, а когда в него вмешиваешься — опасное, — блондинка понимает, что где-то слышала эти слова, но вспомнить, где именно, не может. Мысли рассеиваются, когда она напрягается и пытается найти нужный ящичек с воспоминаниями в своём разуме. — Ты умеешь уважать его и действительно понимаешь его ценность. Катя не понимает, к чему он клонит, сжимает кулаки и едва заметно выдаёт свою злость, когда закатывает глаза, а затем замирает, слыша следующие слова странного мужчины. — Думаю, четвёртое февраля подойдёт. — Что? Я не понимаю, объясните мне! — чуть ли не панически кричит она, подсознательно понимая, что он вот-вот исчезнет. Мужчина улыбается и молчит. «Тянет время», — осознала вдруг Катя, но до сих пор не поняла, к чему он ведёт. — Я дам тебе шанс всё исправить. Для этого ты вернёшься ровно на пять дней назад, — он вдруг протянул ей странный браслет с какими-то круглыми камешками, которые пронзала красная нить, — если нужна будет помощь, надень его на руку. В кармане найдёшь свои новые паспорт и адрес, в случае чего. Это мой подарок тебе, — Катерина вдруг поняла, что перед глазами ничего не крутится, а стоит она в своём чёрном пальто и родной тёплой одежде. — Удачи в путешествии. И не забывай главное правило: тебя никто не должен видеть. Особенно ты сама. Старик исчезает, а Катя оказывается в неизвестном месте, стоя посреди пустой улицы. Она озирается, не понимая происходящего, и шарит по карманам, положив в левый тот самый странный браслет. Девушка чувствует тяжесть и понимает, что в пальто что-то действительно лежит. Она вынимает оттуда паспорт и раскрывает его, читая вслух новый адрес, а также… Тихонова Мария. Город N. Дата рождения, отчество и пол совпадали с её настоящими, так же, как и город, а значит, что она находилась недалеко от своего дома, где-то на окраине городка. Катя вынимает из кармана свой же телефон и сразу же ощущает, как по телу разливается что-то горячее, парализующее, когда нажимает на кнопку блокировки. Сквозь испуг и оцепенение она набирается смелости вновь взглянуть на экран мобильного: [Время: 6:00 Дата: 4.02.21] Путешествие начинается.