Неудавшаяся сделка

Смаугу было скучно, хотелось чего-нибудь эдакого… противненького. Но он жил в одиночестве последние сто семьдесят лет (или чуть больше?), так что не над кем было не то что поиздеваться, но и просто напугать. Наверное, поэтому ему снилась всякая ерунда: визгливые принцессы, стада коров и овец, огромные храмы с барельефами, изображающими прекрасных драконов… «Да нет, не было такого! — немного неуверенно подумал Смауг, зарываясь глубже в золото. — Зачем мне принцессы? От них одни проблемы: ноют, требуют дорогие наряды и еду. А коровы с овцами? Только если погонять их и размяться, не жрать же таких грязных и вонючих! Буэ!» В этот момент, словно в ответ на его мысли, до него донёсся странный запах. — И кто же ты такой? — Смауг лениво потянулся, сбрасывая с себя золото и драгоценные камни. — Выходи, вор! — Я-я н-не в-вор… — Неизвестный двуногий осторожно выбрался из укрытия и испуганно уставился на него. — Я-я п-пришёл уб-бедиться, что легенды не врут. — Какие легенды? — Смауг повернул голову, чтобы одним глазом видеть дерзкого нарушителя. — О т-том, что д-дракон велик и ужасен, — прозаикался двуногий. — Убедился? — Смауг распахнул крылья и повёл хвостом из стороны в сторону, разбрасывая сокровища. — Д-да, о г-громаднейший… — И кто ты такой, не-вор? Почему мне не знаком твой запах? — Я живу под холмом, — немного смелее ответил двуногий, косясь в сторону Аркенстона, сияющего среди кучи золота. — Я шёл по холмам и под холмами, огибал холмы… Смауг только презрительно фыркнул, услышав его невнятный бессмысленный лепет. Когда двуногий наконец замолчал, он ехидно протянул: — Смотрю, тебя заинтересовало сокровище гномов, тварь из-под холма. — Я не тварь, а хоббит! — возмутился двуногий, даже перестав заикаться. — Меня зовут Бильбо Бэггинс! — Хоббит Бильбо Бэггинс… — Смауг медленно повторил имя, словно пробуя его на вкус. — Так вот, не-тварь из-под холма, этот камень был обнаружен через некоторое время после основания королевства. Гномы огранили его таким образом, что он, отражая, усиливает полученный свет и сияет собственным… Они назвали его Аркенстоном и следующие столетия почитали как реликвию королей народа Дурина. Потом камень был унесён в Эред Митрин сыном Траина, и возвращён обратно в большой зал Эребора его потомком Трором. Гномы считают его бесценным и готовы на всё, лишь бы вернуть его себе. — Правда? — глаза хоббита постоянно возвращались к Аркенстону, словно белое сияние заворожило его. — Истина! — ответил Смауг, небрежно выковырял вожделенный камень из кучи других сокровищ и положил перед собой. Тыкая в него когтем, он лениво спросил: — Так что твои подельники готовы предложить мне за него? — Э? — глубокомысленно вопросил хоббит, а через пару мгновений испуганно замахал руками. — Я пришёл один! Я совершенно один! Я бы никогда не привёл к вам кого-то! Я вообще одиночка! — Вот как. — Смауг лёг на свои сокровища и шумно выдохнул, прикрывая глаза. — Господин дракон? — чуть погодя прошептал хоббит. — Вы что, спите? — А что, нельзя? — Смауг приоткрыл один глаз и уставился на надоедливого двуногого. — Если ты не с теми гномами, которые ужасно воняют и очень громко дышат в коридоре, то мне с тобой не о чем говорить. По твоему внешнему виду понятно, что ты — нищий оборванец, так что я не буду тратить на тебя время. Договариваться надо с теми, у кого есть что-то ценное на обмен. — Правда? Вы правда хотите мирных переговоров? — затараторил хоббит. — Но ведь вы ужасный и кровожадный! — А ты надеялся, что дракон, выведенный Мелькором для войны, был добрым и нежным? — Н-нет, вернее, хотелось бы… А можно? — Уходи и радуйся, что мне лень тебя прихлопнуть. И позови старшего из банды гномов. — Смауг зевнул и снова закрыл глаза. Он чутко прислушивался к шагам и перешёптываниям в коридоре. Судя по звукам, там притаились не меньше десяти гномов. Конечно, он немного преувеличил, говоря, что от них воняет, но пахло от них и правда отнюдь не ароматическими маслами. Совещание нарушителей покоя затянулось, видно, они никак не могли договориться между собой, что делать со злобным драконом. Тому было всё равно, потому что время — это тот фактор, который не имел значения после исчезновения создателя. Годы текли и текли, магическая тварь ожидала чего-то необыкновенного, но жизнь вокруг не менялась. И вот впервые за много лет кто-то рискнул навестить Смауга Золотого и развеять его скуку. — Я Торин, сын Траина, внук Трора! — послышался новый голос. — Я король народа Дурина и пришёл для того, чтобы забрать у тебя своё наследие! — Забрать? — Смауг открыл глаза и посмотрел на ещё одного двуногого, который отличался от первого обилием меха на голове и теле. — И что ты мне предложишь взамен? — Я не обязан платить тебе! Эребор принадлежит моему народу! — Раньше принадлежал, — поправил его Смауг и зевнул во всю пасть. — Я сильнее, поэтому теперь гора моя. — Давай сразимся за неё! — крикнул гном, но дракон снова закрыл глаза и свернулся вокруг Аркенстона. — Трусишь?! — Неа, — лениво пророкотал Смауг. — Предпочитаю решать вопросы цивилизованно. Столько лет прошло, а вы всё никак не поймёте, что против меня бесполезно махать мечами. Давай, подгорный король, думай своей головой и предлагай интересные для меня условия. — Ты об этом пожалеешь, или я не Торин Дубощит! — Угу, когда придумаешь, что мне предложить, приходи снова, — ответил Смауг и демонстративно захрапел, выпуская из ноздрей струйки дыма. Гномы и тварь из-под холма громко возмущались и даже пытались спровоцировать драку, но дракон спокойно лежал на своих честно завоёванных сокровищах. Он видел сон о том, как назгулы приносят ему толстых орущих принцесс и бросают их прямо в озеро, на котором построен деревянный город…