не союзники

Минуя всю подготовку, Пегги всё равно оказалась спрятанной в шкафу с Дотти Андервуд. - Привет, - вздохнула Дотти, ее зубы ярко блестели в темноте. Воздух и так был слишком горячим и слишком близким, жара, накрывшая Нью-Йорк, с каждым вечером становилась все сильнее, но сейчас в воздухе пахло только розовой водой, и Пегги не могла вдохнуть, чтобы рука Дотти не коснулась ее живота или не зацепилась за платье. Снаружи по коридору отеля раздавались шаги. Больше двух, по крайней мере. Шаги казались тяжелыми и неторопливыми, но заглушались ковром. Дверцы шкафа были толщиной с пол, тонко очерченные в тусклом свете, и все это массивное дерево, очевидно, было только для видимости, поскольку кроме них там ничего не было, ни пальто, ни полотенец, ничего, что могло бы поглотить звук. Любой стук звучал отчетливо и грозно. Дотти сдвинулась, сделала что-то, от чего зашуршали ее брюки, и Пегги вцепилась в ту часть Дотти, которая была ближе всего. - Расслабься, - прошептала Дотти, растягивая слова, словно улыбаясь. Пегги крепче сжала запястье Дотти. - Я просто устроилась поудобнее. Пегги сжала губы. Шаги все еще были там, все еще тихие - либо уже прошли мимо двери в их комнату, либо, возможно, возвращались тем же путем. Конечно, не настолько близко, чтобы услышать. Она повернулась лицом к Дотти, ее глаза достаточно адаптировались к темноте, чтобы уловить очертания ее щеки, линию челюсти. Она была ближе, чем нужно. - Что ты здесь делаешь? - пробормотала Пегги, низко и отрывисто. - Ищу кое-что, конечно, - ответила Дотти, тихо, непринужденно, певуче, а затем: - О Боже, ты же не думаешь, что мы ищем одно и то же? - Дотти задохнулась, яркая и довольная, но все еще только чуть выше шепота. - Как весело! Мы могли бы поискать вместе. Пегги все еще держалась за запястье Дотти, пульс прыгал под ее пальцами. Ладонь Дотти прижималась к ее бедру, и ее кожа затрепетала от жара, покраснев от осознания собственного тела, которое всегда вызывало у нее дискомфорт. Она отбросила запястье Дотти, сопротивляясь желанию вытереть рукой лоб, потому что ее локоть ударился бы о бок, и не обращая внимания на то, что рука Дотти опустилась только до ее бедра. - Мы обе знаем, что.., - начала Пегги и на мгновение осеклась, пытаясь отодвинуться, найти место для дыхания, ее платье зацепилось за деревянную поверхность стены. - От твоей помощи никогда не было ничего хорошего. - О, Пег, это обидно, - пробормотала Дотти, наклоняя подбородок вниз, достаточно близко, чтобы Пегги почувствовала, как ее выдох проходит мимо ее шеи. - Там ужасно большая комната, и бог знает, сколько у нас времени. Я обещаю, что поделюсь... - Шшш! - Пегги взвизгнула, когда что-то скрипнуло. Её мир настолько сузился в темноте, что она не могла определить, была ли это половица или дверная петля. Они обе после долгого молчания затаили дыхание. - Прыгаем, да? - в конце концов прошептала Дотти. Пегги подняла челюсть и разжала руки. - Этот этаж закрыт, если они заподозрят, что здесь кто-то есть... - Мы позаботимся о них, - сказала Дотти, ее голос звучал ярко и кокетливо. Кончики ее пальцев рисовали круги по платью Пегги, почти рассеянно проводя по ее бедру - а потом они зацепились за край кобуры, и кожа Пегги резко перестала покалывать. - Нет, - огрызнулась она, обнаружив в темноте блеск глаз Дотти. Она выглядела забавной. - Последнее, чего я хочу, это след разрушений, сообщающий о том, что мы были здесь. - И поэтому ты притащила меня сюда? Боже, я просто подумала, что ты хочешь поболтать, - прошептала Дотти, придвигаясь ближе, и ветерок прошелестел по губам Пегги. - Признаюсь, это было ужасное импульсивное решение, - пробормотала Пегги, когда пальцы Дотти спустились к ее талии. Ее пульс учащался с тех пор, как она прокралась в пустой номер отеля и застала Дотти Андервуд за разбором бумаг, оставленных на кофейном столике; теперь жар почему-то усиливался, когда рука Дотти поднималась все выше, а дыхание перехватывало в горле. Ей нужно было двигаться. Ее волосы ужасно кололись на шее, и это платье было совершенно неправильным выбором, и где-то в той комнате был один лист бумаги, который ей был нужен, но на этом этаже было очень тесно, и Дотти не предложила ничего, что можно было бы назвать помощью. К тому же, отстраненно отметила Пегги, она отчаянно не замечала, как ее тело реагирует на Дотти. Вероятно, где-то в секретном файле, который никто никогда не должен был прочесть, упоминалось, что она питает ужасную слабость к людям, которые ее не недооценивают. - Ты могла бы просто сказать, что скучала по мне, - поддразнила Дотти, и что-то снова зашуршало, ее нога стукнулась о ногу Пегги - и Пегги наконец поняла, что так сосредоточилась на игнорировании пальцев, создающих искры под ее кожей, что понятия не имела, где находится вторая рука Дотти. Они двигались на одном дыхании. Пегги вслепую потянулась к руке Дотти и нащупала гладкую кожу, когда Дотти обхватила запястье и дернула на себя. Плечо Пегги вывернулось, она толкнула руку Дотти позади себя в суставной замок, ребра врезались друг в друга, когда нога Пегги соскользнула, и они с одним, определенным ударом врезались в стену шкафа. Ее сердце колотилось в том же быстром ритме, что и дыхание Дотти у ее рта, заглушая любое эхо. Бедро Дотти было между ее бедрами, прижимаясь прохладным шелком к ее ногам, и в тишине Пегги чувствовала каждый участок, где они были прижаты друг к другу, живот, плечо, локти, бедра, ладони на точках пульса; его прилив, проникающий сквозь кожу и становящийся золотистым. Снаружи царила тишина и ожидание. Дотти была в полумраке, ее глаза были все еще яркими, и рука Пегги уже начала скользить от жара - она наклонила рот к губам Дотти, губы разошлись, готовые заговорить, и Дотти, словно втягивая воздух, закрыла между ними щель и поцеловала ее. Тепло прорезало Пегги, как скрытое лезвие, острое, внезапное и без сопротивления. В горле у нее запершило, что могло бы быть шумом, в икрах напряглись мышцы, которые, возможно, слишком близко прижались к стене, но притяжение рта Дотти к ее настолько сузило мир, что прошло несколько секунд, и только звук открывающейся двери гостиничного номера заставил Пегги перестать прислоняться к ней. Дотти замерла на мгновение, ее губы был в полудюйме от ее губ. Тело Пегги ощущало электрический ток в самых странных местах, с одной стороны шеи и на изгибе бедра, ее кожа потела и была некомфортно горячей в безвоздушной тесноте их конечностей. Пегги провела языком по краю губ и не почувствовала ничего, кроме собственной помады. - Mám toho plné zuby! - крикнул кто-то, ворвавшись в комнату с громкими шагами и еще более громким голосом. Мужской, чужой, не один. Хватка Дотти сжалась вокруг ее запястья, как обещание, и она снова поцеловала ее, влажное скольжение губ, которое пробило Пегги, как бомбу в соседнем городе, сотрясая ее до самых подошв. Шаги снаружи по плюшевому ковру затихли в замешательстве, слишком много остановок и стартов, чтобы сосчитать. Рука Дотти выскользнула из-под ее ладони, а пальцы Пегги внезапно прижались к тонкому хлопку ее блузки. Под ее рукой было липкое тепло и подвижные мышцы, и у нее была лишь секунда паники, прежде чем рука Дотти скользнула по углу ее талии. Она должна прекратить это, отстраненно подумала Пегги, но самое опасное заключалось в том, что она не хотела этого делать. От возбуждения в ее костях, ребрах и пальцах все сжалось от электричества, когда ток пронзил ее до боли. Рот Дотти был неумолим, уступая только изгибам языка Пегги с влажными звуками, которые звенели как удары. В номере раздались повышенные голоса, когда Дотти, оставив руку Пегги свободной и все еще прижатой к стене, начала расстёгивать юбку. Ее ногти царапали бедро Пегги, их движение распространялось по нейлону, как рябь по воде, пока Дотти не нашла оголенный участок кожи в верхней части бедра, а удар кожи о кожу вырвал из горла Пегги вздох. Она была потеряна, с того момента, как позволила Дотти прикоснуться к себе, не делая ничего в ответ - снаружи все еще было шумно, там находилось бесчисленное количество людей, которые могли в любой момент открыть дверь, но каждый стук шагов и крик перекрывал их неровные вздохи, и в этом тоже было электричество, свернувшееся в животе, - с этими словами она притянула Дотти ещё ближе. Ее нога грубо скользнула между бедер и прижала шов брюк к ее центру, вызвав у нее ворчание, которое гулко отдалось во рту, скорее вибрация, чем звук. В ответ Дотти провела пальцами по подвязке Пегги, погладила край ее белья, а затем провела подушечками пальцев по хлопку, легкими круговыми движениями, от которых ее кожа запульсировала. Пегги толкнулась тазом в ее руку, но Дотти двигалась, каким-то образом все еще ловко в тесной ловушке их бедер, ее пальцы едва заметно дрожали от мучительной нежности; она прикасалась к ней с такой дразнящей деликатностью, что Пегги едва не всхлипнула ей в рот, едва не нарушила молчание, чтобы потребовать большего. - Просто попроси меня, - пробормотала Дотти, их губы все еще касались друг друга, и Пегги подалась вперед и прикусила одну из них. Она присосалась к коже, которую смогла поймать зубами, и Дотти задыхалась, яркая и довольная, и, конечно, слишком громко, но это перетекло в стон, когда она задрожала на ноге Пегги. Рука Пегги все еще была прижата к её спине, крепко зафиксирована и держала ее рядом. Она чувствовала изгиб позвоночника под своей рукой, изгиб мышц Дотти под кончиками пальцев, только влажный хлопок между ней и жар тела Дотти, и этого было недостаточно. - В следующий раз, - прошептала Пегги, голова кружилась от жары, нехватки воздуха, от того, как пальцы Дотти сильнее прижимались к ее клитору, - я заставлю тебя полностью раздеться и привяжу к спинке кровати. Дотти втянула воздух, холодный ветерок коснулся ее губ. - Соблазнительно, - вздохнула она, ее мизинец зацепился за край трусиков, ноготь царапнул кожу Пегги. - Но я никогда не встречала ситуации, из которого не могла бы выбраться. - В этом-то и дело, - сказала Пегги, наклонив голову, чтобы изменить угол и застать Дотти врасплох. - Если бы ты сбежала, мы бы остановились. - Звучит забавно, - сказала Дотти и прервала ее поцелуем, когда ее пальцы проникли внутрь нижнего белья и скользнули по губам Пегги. Пегги зашипела, чувствительная и болезненная, отчаянно желая этого, даже когда она гонялась за скользкими изгибами пальцев Дотти. Свободная рука сжимала её грудь, но всего этого было слишком мало, пока ее большой палец не провел вверх достаточно сильно, чтобы почувствовать ее через лифчик, и два пальца легко скользнули внутрь, и все вдруг стало идеально - Пегги задыхаясь от поцелуя, толкнула свое бедро вперед, чтобы столкнуться с бедром Дотти. Свободная рука Дотти соскользнула, ударившись о заднюю стенку шкафа; она бесхитростно приблизилась, задыхаясь, к челюсти Пегги, хватая воздух, и все же её пальцы работали неустанно. Большой палец растягивали ее, костяшки втирались спиралями в ее клитор, и позвоночник Пегги болел от напряжения. Дотти кончила с криком, который едва вышел из ее горла, захлебываясь и задыхаясь, когда ее тело сжалось и превратилось в одну длинную линию мышц под руками Пегги. Ее пальцы не замирали ни на секунду, лишь на несколько ударов замедляя судорожный пульс, прежде чем сильнее погрузиться в жаркое тепло Пегги, и Пегги не знала, было ли это изысканное растяжение, или уязвимый изгиб позвоночника Дотти, или намек на зубы над ее челюстью, но ее оргазм ударил с непреодолимой сладостью, и она стиснула пальцы Дотти, почти беззвучно вдыхая воздух, пока держала себя в руках. Внешний мир затопила тишина, медленно накатывало осознание того, что нет ничего громче биения ее собственного сердца в ушах. Они все еще поддерживали друг друга, лоб Дотти прижимался к щеке Пегги, ее дыхание влажно касалось шеи, вывернутое плечо Пегги, бедро, ударившееся о стену, и жжение вдоль бедра - все это было непосредственным и требовательным, когда все это таяло. - Я и не знала, что ты можешь быть такой, - поддразнила Дотти, но это было бездыханно и полусерьезно, и Пегги прикусила губу, когда Дотти отдернула руку, размазывая влагу по коже, а платье Пегги сползло вниз в подобии скромности. Она опустила бедро и позволила своим рукам соскользнуть со спины Дотти, неторопливо и осторожно распутывая их, пока они не смогли стоять, не опираясь друг на друга - все еще касаясь, конечно, колени соприкасались, руки находили бедра, а пальцы Дотти томительно дразнили ее запястье, кончики пальцев были холоднее, чем прыгающий пульс под кожей. Пегги поняла, что они обе прислушиваются к тишине снаружи, чтобы она превратилась в пустоту, а не в ожидание. Они оба все еще выполняли свои задания. Кожу на руках покалывало, внезапно стало холодно, несмотря на горячий, близкий и кислый воздух вокруг. - Увидимся, Пег, - внезапно сказала Дотти, ворвавшись в тишину, как граната, и подлетела к ней, чтобы поцеловать ее яростно и быстро, прежде чем открыть за ней дверь. Свет хлынул внутрь, и Дотти выскользнула наружу, все еще стоя лицом к ней, опустив запястье только тогда, когда обе ноги оказались на ковре, а дверь с грохотом захлопнулась. Пегги осталась стоять в бесконечной черноте, шкаф вдруг стал абсурдно огромным и пустым, ее кожа покрылась гусиными пупырышками, и она остро осознала, что ее бедра слиплись. Она выдохнула, достаточно громко, чтобы услышать себя, и на мгновение Пегги прислонилась головой к стене, оценивая ситуацию: все еще жива, никаких травм, ноги слегка шатаются, но это не проблема. Вполне способна идти дальше. По правде говоря, она представляла, что следующая встреча с Дотти будет гораздо хуже. Воцарилась тишина, и Пегги провела тыльной стороной ладони по лбу, откинула волосы с плеч и начала расправлять платье, чтобы оно аккуратно упало на колени. Ее рука зацепилась за кобуру, платье прохладно прижалось к коже с обеих сторон, и Пегги приостановилась. Нахмурилась. Провела рукой по бедру, как раз там, где должен быть пистолет. - Вот дерьмо, - прошипела Пегги и вышла из шкафа.