Волчик

      «Ох, моя голова. Словно граната под ухом взорвалась. Надеюсь, это не сотрясение». Вот буквально ехал пару минут в автобусе, а голову крутит, как в столовке после вчерашней гречи с маслом.       Открыв глаза, увидел перед собой мой? синий берет, припорошенный сухим снегом с дуба, о который я сидя опирался. Такие выдаются за службу, как награда на память. Был я в своей военной форме, и я... Не помню, чтобы она так выглядела. Да и нашивка не моей страны. Голова гудит и гудит, блять... Сейчас зима? Странно, не помню, чтобы была зима, я же летом дембельнулся... Сумка с вещами лежала немного дальше, за деревом.             Попытавшись встать, заметил странность — у меня руки не руки, а какие-то лапы мохнатые!       — Чо бля... Я вообще кто такой?!       Примерно в начале десятых я узнал про такой фандом, как фурри — проще говоря, антропоморфных животные, которые взяли для себя часть от людей, и часть от животных в физическом и психическое смысле. Так вот, похоже, я антропоморфный волк. Да... Действительно. Я ощупал морду.       — Бля… Говорил я хлопцам, что самогон палёный наварили... Говорил, что плющить будет, но нет, как дедовский обещали! Дебилы.       Стал ощупывать карманы своей куртки, нащупал мокрющий военный билет. Написано, что окончил службу в ВДВ в 21 год зимой 1999, в следствие ранения в голову и награждён медалью за отвагу... Я сразу же нащупал по левую сторону какой-то холодный предмет, который был прибит к форме. Война... Чечня... Господи, какой сейчас год? И фамилия в мазню из-за снега превратилась... Ощупав свою голову, я и вправду ощутил шрам... Явно от шрапнели... Значусь младшим лейтенантом в отставке.       Нашёл свёрток бумаги, на котором написано: «Загадай любое желание, но только одно».       — Чавоо... Шуруп! Горелый! Снова петросянничают... — из-за постоянных головных болей я даже как-то не был в шоке особенно. Да и был бы? Волки вообще ништячные. — Бабу бы...       Однако, молчание и бездействие дало мне понять, что ничего не будет робить. «Ты не охуевай. Больно жирно для тебя будет. Не заслужил».       И я прямо охуел несмотря на заявление об обратном.       — Это я то охуел?! Я в Чечню ездил? Ездил. И я, типа, не заслужил?       Снова молчание... Ну, думаю, ладно. Я не знаю, что там с домом у меня, но искать часами жильё я не намерен.       — Блять, Мне жить негде, бумага туалетная. Хочу хату себе бревенчатую. Чтобы была печь, кухня, гостиная и спальня с телевизором, плюс в спальне была печка поменьше. И обустройство там было тоже солидное.       Посмотрим, как мне это всё сделает этот фраер. Я даже стал хитро ухмыляться, думая, что перехитрил свою фантазию, немного переминаясь на месте, смахнув снежок с берета и натянув его между своих серых ушей.       А записка обновилась, стирая старую запись, вместо которой появилась новая: «Да без б, брадка»       И прям из ниоткуда появился домище. Прямо как у моей бабушки в деревне, только круче, больше, и новее. Даже свет горит и пах смачны завеял.       Однако, сразу же уловил в воздухе своими чуткими ушами тяжёлые и глухие стуки, доносящиеся из дома. Через секунду, оттуда выскочил, как ошпаренный, дед-лесник с очень густой седой бородой и тёплой шапкой-ушанкой на голове. В руках у него была массивная двухстволка, которая сразу же начала рыскать дулами в ночном мраке таёжного леса, выискивая опасность. Керосиновый фонарь на его поясе через несколько секунд выцепил мою мохнатую фигуру около сосен, и дедушка, с широко выпученными глазами стал орать, что есть мочи:       — Демоны! Бесы! Изыди, ирод проклятый!       В этот же момент я еле смог отскочить в сторону, встав на все четыре лапы, пока дробь с пронзительным и оглушающим воем впечаталась в кору, сразу же раскидав во все стороны щепки несчастной сосны. Сразу же после, многочисленная лесная живность закрокотала, запищала и переполошилась. Стаи зимних птиц повзлетали от страха, а далёкий гул оленей и лосей не говорил ни о чём хорошем. Дед сразу же переломал ствол, выкидывая красные гильзы двенадцатого калибра, заряжая новые, а я, чисто на реакции, ухватил лямки рядом лежащей тяжёлой сумки, и швырнул в сутулую фигуру. Я явно пересчитал силы, ведь престарелый хрыщ сразу же грохнулся на ступеньки, громко охнув, и шмякнувшись о деревянный порог, потеряв сознание.       Я, ещё не до конца понимая, что произошло, выпрямился, держась за голову и щурясь от внезапной боли, пробормотал: «Старый ублюдок... Что я тебе сделал-то?!». Я поковылял к упавшей фигуре, и, нагнувшись, уже было хотел его поднять и выбросить нахуй в чащу, как тот резко дёрнулся, брызнув своей зловонной дедовской кровью, из-за чего я опешил, и снова не успев что-то осмыслить, как коыки впилтсь в его старческую глотку с такой злобой и ненавистью, что из неё фонтаном полилась тёмная и дурно пахнущая жижа, пачкая всё вокруг. Хруст трахеи и хряща раздался на округу от моих сильных челюстей, а старый гондон захрипел и снова отключился, уже навеки, выронив ружьё из ослабевших пальцев.       Я ещё где-то 15 минут сидел, словно статуя, таращясь на остывающее тело деда, который хотел меня прикончить. Его стеклянные глаза наводили самые разные мысли, а вкус крови был противен и гадок, словно рвота текла по его жилам последние 30 лет... Ну и мерзость.       Пару раз ударив себя по морде, и повалившись в рядом лежащий сугроб я просто задрожал, всё ещё не находя в себе силы смирится с тем, что я так просто загрыз кого-то.       — Что за хуйня тут творится вообще... — сильно охрипшим голосом, еле выдавливая из себя слова, пробормотал я.       Казалось, будто впал в психоз, но через несколько секунд я разлился громким не то смехом, не то вой, перемешанный с рычанием целой стаи волков...       Зайдя внутрь, ощущая запах затхлости, я проковылял к дивану, тяжело на него сев, пряча хвост под себя. Я открыл окно чтобы хоть немного проветрить дом от бывшего владельца, который теперь прохлаждался в ледяном чернозёме старого леса. Я даже снял с него всю одежду и просто спалил её рядом с захоронением простой пластиковой зажигалкой, которую нашёл у него же. Я знал, где искать, так как часто был у бабушки в деревне, и там жил мой дядя - конченный пьяница, с которым я часто проводил время, не понимая, что с ним я могу попасть в неприятности, когда он набухавшийся вусмерть. А таким он был девяносто девять и девять процентов всего времени. Я вообще мало помню (либо просто не знаю) когда он был трезвый, но что я точно помнил, что такие кожаные мешки всегда хранили зажигу в правом кармане фуфайки.       — Сдох, ну и хуй с ним. — сделал вердикт я, достав также пачку «Примы», пустую наполовину.       Я выцепил своими жилистыми пальцами одну сигарету и неторопливо закурил, громко кашляя даже после коротких затяжек, однако это было необходимо.       — Теперь понятно, откуда такой вкус и запах у крови этого седого сухаря... Ненавижу таких.       Можно сказать, что я даже упивался тем, что я курю вместо него, хотя я ненавижу сигареты. Еле как докурив одну, я с новой злобой и рыком скомкал пачку с сочным хрустом и шуршанием, словно листок дешёвого картона, и швырнул на улицу, став быстро снимать зарачканную форму, будто слои грязи.       Уже лежа добрых час-полтора под тонким одеялом, я решил осмотреться. В другом помещении за деревянной дверью был стол с газовой плитой, а по другую сторону стоял большой шкаф, явно набитый чем-то полезным. По-крайней мере съестным. А совсем рядом с кроватью, на которой я лежал, была печка. Холодная и ненатопленная. Я выключил весь свет, так как волкам он не нужен, ведь мы ночные хищники.       Чуть дальше, стоял, точь-в-точь похожий на бабушкин, диван слева от входа, на котором я сидел некоторое время назад. Чуть дальше дивана, на тумбе с шуфлядкой, стоял телевизор-ящик, соответствующий времени, видимо.       — Хах... Я бы посмотрел, может. НТВ, например... Но «Следствие вели» явно бы отсюда, и это был их самый шизоидный выпуск, наравне с рептилоидами с Рен-ТВ. Военная курткатв пятнах тёмной крови висела на крючке, словно вражеский трофей, который сигнализировал об опасности её владельца, а штаны сложены в шкаф. Берцы остались у входа, ожидая новых похождений, где они могут ещё лучше показать себя. Тяжёлая чёрная сумка лежала рядом с кроватью, немного раскрытая. Пол был чистым и контрастировал с обстановкой в комнате, которую усиливал жалобный вой ветра снаружи, будто вымаливая у меня прощение за мой зверский поступок. Но я лишь утыкался что есть сил в большую подушку, набитую утиными перьями и старался уснуть, забыть вкус и запах этой ужасной и гнилой крови.       Внезапно, кто-то стукнул по окну, а я аж дрогнул, но не вскрикнул,повернув голову в сторону окон. Так как нас учили лежать в засаде, и сидеть прям пиздец как тихо, я сразу же задержал дыхание. В этом я был мастер. Я стал вслушиваться в наступившую мёртвую тишину, будто ожидая чего-то ужасного. Ожидая жёсткой и суровой расправы над моим волчьим нутром.       Только спустя час я услыхал лёгкие, но в то же время насыщенные отдаляющиеся шаги. Будто бы их было невозможно не услышать, словно их звук прибавили на все двести процентов, чтобы динамик просто перегорел от громкости.       Подойдя к окну, в которое стучали, находясь в одних трусах, я не увидел никакой живой души. Лишь следы, оставленные на белоснежном снегу, которые вели в самую чащу этого старого леса. Казалось, он глядит на меня своими старыми лицами-корой так пристально, что аж вымораживает изнутри. Он изучает меня. Их ветви спокойно покачивались на ветру, а за окном тихо плакал ветер, который начался с прихода таинственной личности. Я понимал, что его заинтересовал, но было немного не по себе от такого любопытства.       — Да какого хуя тут со мной происходит...