Всего лишь интервью?

Я не унижусь пред тобою; Ни твой привет, ни твой укор Не властны над моей душою. Знай: мы чужие с этих пор...

      Юля воспользовалась перерывом, вышла в коридор и позвонила Вите. В этот момент она так наступала на горло своей гордости, что она уже задыхалась и собиралась покинуть Юлю навсегда.       — Алло, — сказала Юля таким тоном, с которым говорят с знакомыми, коллегами, но никак не возлюбленным.       Витя, которого обрабатывала медсестра, зажмурился. Он даже не подозревал, как скучает по простому «алло» от Юлии... На душе стало так тепло и хорошо, что боль от ран и побоев притупилась на время.       — Пчёлкин, почему молчишь? Или я не туда позвонила?       — Юль, я... Всё нормально, ты по адресу. Как дела?       — Дела отлично. Ты живой или подыхаешь?       — Юль, не будь такой грубой, пожалуйста. Мне и так херово. Я живой, пальто порвали, суки... Могилы рыть заставили. Я думал, последний понедельник на свете живу. Сижу, лечат меня, — Пчёла повернулся к Белому и Космосу. Белый быстро сказал другу:       — Попроси Юлю приехать. Ты же хочешь этого.       Пчёлкин, закрыв трубку ладонью, ответил:       — Она не поедет.       — Спорим на косарь, что поедет? — Заявил Белый, потирая подбородок пальцами.       — Спорим, что не поедет, — Пчёлкин пожал руку Белому. Азарт оказался сильнее, и он попросил уже спокойно:       — Я хочу тебя увидеть. Ну и не только увидеть. Пожалуйста, заедь ко мне, ладно?       — Нет, пошёл ты к чёрту! Знаешь, что? Я позвонила тебе чисто из человечности, а ты уже тут оставляешь свои намёки! — ... Сказала бы Юля, если бы не сердечко, которое затрепетало от одной мысли, что она вновь увидит Витю. Да и Фролова догадывалась, как сейчас плохо Пчёлкину. Её образ подействует на раны быстрее любой перекиси. Поэтому Юле пришлось сдаться:       — Да, я приеду.       Пчёлкин сбросил звонок, чтобы заорать от восторга. Пчёла бы даже по комнате попрыгал, и плевать, что болит. Юля будет с ним, пускай и ненадолго. Может быть, они помирятся.       — Всё замечательно, Пчёлкин, но косарь ты просрал, — напомнил Белый, протягивая руку, в которую Пчёла положил купюру.

***

      Юля дождалась окончания рабочего дня и села в машину. Эта поездка висела тяжким грузом для Фроловой. Просто Юля была слишком совестливой. Ну и любовь не собиралась покидать Юлю, всё сильнее поднимаясь в душе. Юля доехала до центра города, и вдруг... Машина остановилась. Юля вообще оторопела.       Юлия всегда следила за бензином, и наполняла бак доверху, каждый день, благо средства позволяли. Но сейчас железный конь Юли не двигался, рыча. Юля вышла из автомобиля, осматривая её, будто что-то понимала в этом. Чисто визуально всё было хорошо.       — Да что такое?! — Юля ударила кулаком по капоту. Русский метод починки вещей не сработал. Зато Юля успокоилась, хотя бы немножко. Мимо проходил мужчина крепкого телосложения, среднего роста, с короткой стрижкой на голове. Он не мог оставаться в стороне, и подошёл к Юле.       — Что произошло?       — Да хер знает, встала и стоит! — Юля уже была вне себя от отчаяния и не контролировала свою речь, ругаясь. Никита занялся ремонтом, доставая из сумки инструменты. На удивление, гудение прекратилось.       — Попробуйте сейчас, — незнакомец отошёл от автомобиля, потирая руки. Юля с подозрением посмотрела на парня: так быстро расправился с проблемой... Юлия села за руль, и действительно поехала. Юля остановилась, чтобы поблагодарить своего спасителя.       — Вы меня очень выручили! Серьёзно, я думала, что это полная жопа, простите за выражения...       — Не за что, обращайтесь. Я Никита, — парнишка пожал руку Юле.       — Приятно познакомиться. А я в представлении не нуждаюсь, — Юля подмигнула.       — Это ещё почему? — На лице Никиты застыло искреннее изумление. Он совершенно растерялся.       — Вы телевизор не смотрите?       — Нет. Зачем мне это... Я не хочу перегружать свой мозг информацией. Тем более, вряд ли сейчас по новостям говорят что-то весёлое. А вы как-то связаны с телевидением, верно? И передо мной упала звезда. Извините, забыл загадать желание, — он улыбнулся, и Юля поддалась очарованию. Она мигом растаяла. Она скучала по такому милому общению с мужчинами...       — Да, я телеведущая на ОРТ, у меня своя программа с интервью. Также я корреспондент «Времени», участвовала в эфирах из Чечни. Недавно к награде приставлена была, — кратко изложила свою деятельность Юля. Никита приподнял губы, кивая головой.       — Вот это везение. Всё-таки не зря я уже десять лет ремонтом машин занимаюсь. Вот, пригодилось ремесло! Такую красавицу встретил.       Юля хотела ещё поболтать с Никитой. Он очень расположил её к себе. Но Юля быстро вспомнила, для чего она хотела уезжать. Она прервала диалог, скрепя сердце.       — Вы извините, мне нужно ехать срочно... Спасибо за интересное времяпровождение, — Юля хлопнула по плечу Никиту. Андреев достал из кармана джинсов визитку с номером и протянул её Юле.       Любому журналисту надлежит быть наблюдательным. Внимательность помогает подметить детали, дополняющие картинку для материала. Юля была из таких специалистов. Когда она посмотрела на руки Никиты, она обратила внимание на их излишнюю опрятность. Ногти — идеально подстрижены и чисты. Юля общалась с людьми, которые работали с машинами и другими ремонтами. Следить за чистотой рук — задача, на которую требуется много времени, которого у работников автосервиса не было. Юля отогнала все подозрения прочь, старалась не зацикливаться на своих мыслях.       Она вдруг захотела стать вновь той наивной Юлей из 1993, которая ждала своего принца, верила всем на слово, была твёрдо убеждена, что мир вокруг неё — радужный, светлый и добрый. Юля выросла как личность, и ей это не нравилось. Жизнь с Пчёлой, которая продлилась четыре года, также научила её искать подвох во всех деталях, неточностях.       «Побольше с бандитами общайся, Фролова, вообще в каждом мужике преступника будешь видеть», — журила себя Юля.       — До встречи, Юля. Буду ждать вашего звонка, — Никита побежал вслед за машиной, чтобы попрощаться с Юлей. Фролова помахала ему рукой, приветливо улыбаясь. В душе после этого диалога осталось приятное чувство, которое омрачалось лишь предстоящей встречей с раненым-избитым Пчёлкиным.

***

       Юля приехала в штаб-квартиру «Бригады» и позвонилась в дверь. На том конце потребовали кодовую фразу — защиту от посторонних людей.       — Пчёлы атакуют, — сказала Юля с максимальной серьёзностью. Она за столько лет привыкла к этой глупой шутке и даже не улыбалась. Саша открыл дверь и кивнул на Витю.       Удивительна была та перемена, произошедшая с Пчёлой в ту секунду. До прихода Юли он сидел, обняв себя, с хмурым лицом. Его губы сжались в плотную линию. Но когда глаза Вити нашли глаза Юли, наступило просветление, рот приоткрылся от изумления. Витя не верил, что Юля сдержит своё слово и приедет. А сейчас он был как ребёнок, к которому Дед Мороз приехал прямиком из Великого Устюга. Правда, неизвестно, подарит ли этот волшебник то, что Витя хотел больше всего на свете, а именно — любовь.       — Потеряйся, — пробурчал Пчёлкин Белому, кашлянув и закинув ногу на ногу. Белый ушёл, оставляя друга наедине со своей возлюбленной. Однако Белов не удержался от шуточки:       — На два часа уйти? Или сколько тебе нужно?       — Потеряйся! — повторил Пчёла уже грубее. Юля скрестила ноги, молча ожидая, когда переговоры окончатся. Белый покинул помещение. Витя сжался ещё сильнее. В эту кашу эмоций добавилась соль — страх. Витя знал, что Юля злится на него и вообще не знал, чего ожидать. Нужны были действия, исключительно правильные. Но Пчёлкин оцепенел, не в состоянии придумать путь к Юлиному сердцу.       Юля села напротив него. Они смотрели друг другу в глаза, и слова, как пели Depeche Mode, были совсем бесполезны. Между Юлей и Витей происходила такая химия, которая была понятна только им обоим, о которой не напишут ни в одном школьном учебнике... Юля испытывала сочувствие, но не показывала этого. Любому мужчине жалость оскорбительна, ведь это понятие произошло от слова «жало». Пчёлкин тем более не любил, когда его жалеют. Даже мама.       — Больно? — Юля провела пальцем по разбитой в кровь губе, и Витя окончательно забыл весь русский язык. Сердце застучало, и удары отдавали в уши.       — Пойдёт, — фыркнул Пчёлкин. — Я рад, что ты приехала.       — По телефону ты говорил, что ты умираешь, — усмехнулась Фролова. — Это медсестра так обработала херово? У тебя из губы кровь идёт. Ты в курсе?       Витя поднял свои очи, умоляя про себя, чтобы Юля полечила его. Юлия достала перекись из сумки, налила на вату и нежно приложила к ранению.       — Я тебе столько дерьма делал, а ты меня не послала щас нахер и приехала. Вопрос: почему?       — Заткнись, я тебя обрабатываю, — шикнула Юля. — Ответ прост. Я не хочу опускаться до твоего уровня. Платить уроду той же монетой — становиться не меньшим уродом. Вот и всё.       Это было не совсем истиной. Юля знала, что Пчёле будет больнее, если она продолжит дарить ему тепло и заботу, держа на расстоянии. Так совесть будет сильнее мучать. Не зря Катерина Кабанова после измены говорила «мне его ласка хуже побоев». Витя ещё лучше понимал, что потерял уникальную женщину, боль усиливалась.       — Я уверена, что это Вероника мстит за меня, — Юля подмигнула, наклеивая пластырь на щёку.       — Я не сомневаюсь. Может, и отец твой.       — Почему отец-то? — не поняла конкретики Юля.       — Он за тебя рвал. Только когда Александр Фёдорович понял, что я нормальный мужик, он разрешил быть вместе с тобой. Я ещё слышал, что если обижаешь сироту, то тебе прилетает втройне.       Это слово так задело Юлю, что она едва не заплакала. Она даже не отдавала себе отчёта в том, что теперь родители покинули её насовсем.       — Спасибо за напоминание о новом социальном статусе, — Юля встала и сделала несколько шагов к двери. Витя перепугался до смерти и преградил ей путь:       — Прости, я не это имел в виду!       Юля посмотрела на пальто, у которого рукав был пришит худо-бедно, на тонких нитках. Она начала снимать его. У Пчёлы чуть не отвисла челюсть. Ещё минуту назад она была холодна, как подо льдом Нева, а сейчас раздевает.       — Ты чё, хочешь? Я так-то не против... — Пчёлкин замялся, не приступая к каким-либо действиям.       — Я подарю тебе губозакаточную машинку. Тебе понадобится, раз ты думаешь, что я тебе дам. Я хочу пальто зашить. Твоя пассия не может даже сшить рукав. Что же это за чудо такое...       Шить Юлю научила бабушка, жившая в Свердловской области. Она вообще занималась воспитанием в Юленьке всех хозяйственных навыков. Аксинья Васильевна (она была названа в честь шолоховской героини небезызвестного романа) старалась интересно посвящать внучку в заботу о доме, чтобы маленький ребёнок сильно не утомлялся. И у неё это получалось: к бабушке Юля ездила каждое лето, как на праздник, и рвалась как можно больше помогать бабуле. Юля работала иголкой и невольно вспоминала детство. Ей даже показалось на мгновение, что она не в Москве, а в деревне, вдалеке слышен звон колоколов, мычание коров, блеяние овец и смех детворы.       — Чё улыбаешься? Так весело пальто зашивать? — хмыкнул Пчёлкин, присаживаясь на корточки. Юля высунула язык.       — Это не с тобой связано. Почему твоя баба не могла зашить пальто? Это же дело пяти минут.       — Во-первых, она тупая, как пробка. Во-вторых, я расстался с ней.       — Что-то я не вижу в тебе грусти. Ты её любил хоть немного? — Юля не заметила, как её пальцы задрожали. Витя, гулявший по комнате, посмотрел в окно и ответил коротко:       — Нет. Я никого не могу любить, кроме тебя.       Витя наблюдал за работающей Юлей. Вообще, с годами его мировоззрение относительно идеальных отношений изменилось в корне. Года безвозвратно ускользали вместе с старыми устоями. Витя уже не хотел красивую девчонку со стройными ногами, пышным бюстом, задницей. Внешность для него отошла на второй план. Важно было другое: серьёзность, верность и порядочность. Пчёла видел семейное счастье Саши Белого и понимал, что хотел также жить.       Пчёлкин хотел возвращаться домой после работы, чтобы его ждали влюблённые глаза и тёплый ужин на столе. Насчёт детей Витя не понимал, чего хочет. Но одно было ясно точно: если ребёнок и будет в его жизни, то только от Юлии. Для него она была идеальной кандидатуры на роль матери наследника. Или наследницы.       — Спроси, почему я расстался с ней.       — Мне похуй, — Юля не отрывалась от шитья. Тогда Витя сказал сам:       — Она не ты. Я назвал её твоим именем в постели.       Юля ещё больше убедилась в том, что она незаменима. Самолюбие возросло. Юля отложила иголку, распрямила плечи и с едкой усмешкой произнесла:       — Прости, что я так хороша на вкус.       — Ты не то, что хороша. Ты как элитное вино — если тебя попробуешь, никогда уже не забудешь. Вкус твоих губ навсегда остаётся в памяти. Я правда всё осознал. Пожалуйста, давай начнём всё сначала? Ну не могу я без тебя.       Витя по мере развития монолога приближался к Юле. Его дыхание уже было на Юлиной шее — самом слабом её месте. Юля поставила ладонь на его грудь. Мощный разряд прошёлся по её телу.       — У тебя сердце всегда так часто бьётся? Это уже тахикардия, милок. Сходи к кардиологу, — и вновь Юля обороняется юмором.       Смотрит на Витю, пристально. Мучительная пытка — оставаться спокойной, пока внутри тебя прожигаются дыры.       — Я скучал по твоим шуткам.       — А я по тебе нет, — безжалостно парирует Фролова.       — Ты приехала, чтобы сделать больно?       — Да судьба тебя сама наказала... СОБР — это только начало. Дальше будет веселее. Ты слишком долго увиливал от правосудия. Я сейчас вообще не трогаю бандитизм. На это я закрыла глаза — Бог тебе судья. Я говорю о том, как ты поступаешь с людьми. Со мной, с «бригадой». Даже с этой твоей новой девушкой... Как её зовут?       — Катя, — имя на вкус оказывается горьким и противным.       — Я не знаю, какая она была, что она из себя представляла. Но ты с ней поступил подло, и этот факт не исправить, даже если бы Катя ходила по жёлтому билету.       — Куда ходила?       Фролова поняла, что такой эвфемизм слишком сильный для Вити.       — Если бы продавалась за деньги, если бы убивала, грабила, я не знаю, да хоть все смертные грехи совершила. Ты ложился с ней в одну кровать, целовал, трогал, а мыслями был со мной. Я это знаю, я это чувствую, что ты обо мне думаешь круглыми сутками. По-твоему, я не хочу начать с чистого листа и начать с кем-то отношения? Хочу. Ещё как. Но я не хочу делать кому-то больно и пользоваться кем-то, как таблеткой. Я сначала забуду тебя, а потом соединюсь с другим мужчиной.       На последних словах Витя вдруг вскочил, как раненый зверь, сжал кулаки и ударил ими стену несколько раз. Лицо приобрело багровый оттенок. Юля ожидала такой реакции — любая фраза о других парнях Витю задевала так, будто Юля уже отдалась кому-то.       — И кто же этот другой мужчина? Уж не Космос ли Холмогоров?       — Я с наркоманом встречаться не буду. И он на лечении. Любой неверный шаг — он сорвётся. Мне это не нужно. Короче, этот диалог ведёт в никуда, — Юля порядком устала от этой ходьбы по кругу. Она вскинула голову и поправила причёску. — Я приехала к тебе, увиделась. Ещё вопросы? Что-то ещё нужно?       Юля собралась уходить, но... Оказалась прижата к стене. События декабря всплыли в памяти, и Юлю переполнила паника.       — Вить, я сейчас закричу, и сюда придёт Белый.       — Он здесь точно не нужен.       Нежность пропала бесследно, сменяясь привычной для Пчёлы надменностью и грубостью. Витя не мог даже представить Юлю с другим, и одна фраза пробудила в нём гнев.       Юля пришла к выводу, от которого веяло безумием и сумасшествием. Она хотела, чтобы он её поцеловал, чтобы как раньше, голова отключалась, а внизу живота начало сладко тянуть. Его ладони уверенно легли на талию, под рубашку. Юля уже хотела скинуть их с себя — остановилась в последний момент. Противоречивые ощущения — удовольствие от происходящего и панический страх.       Робкое, аккуратное прикосновение губ мгновенно переросло в грубый поцелуй из-за огненной страсти, которая мигом зародилась в них.       — Отлично, мы вернулись к исходной точке, — слышит Юля возле уха шёпот. Юля не замечает, как оказывается посаженной на письменный стол.       — Я боюсь, — голос Юли стал ниже от волнения. Она не смела поднять глаза на Пчёлу.       — Я обещаю, что не причиню тебе вреда.       И вдруг в кабинет зашёл Белов, который забыл какие-то рабочие бумаги... Первой осознала Юля. Она уже силой отпихнула от себя Витю, застегивая рубашку.       — Вить, я когда говорил про два часа, я пошутил. Но хотя я рад за вас, — даже такая интересная картина не смогла удивить Сашу.       — Саш, между нами ничего нет, — объясняла Юля.       — А, то есть это называется «ничего нет»? — Саша кивнул на расстёгнутые пуговицы Фроловой.       — Да, так и называется, — Юля закинула сумку на плечо, улыбаясь. — Это была ошибка, которую ты исправил, за что я благодарна. А теперь, с вашего позволения, я поеду домой и продолжу делать рабочие дела.       И Юля ушла за дверь, оставляя мужчин в полном недоумении. В голове ещё какое-то время висел вопрос «стоило ли продолжать?». Однако со временем он растворился где-то в глубинах мозга.       Юля решила созвониться с Олей: нужно было многое обсудить. Девушки встретились в кафе-мороженом, взяли вкусности, но так, для завязки разговора.       — Юль, ты какая-то встревоженная, будто чудовище увидела. Что произошло?       — Лучше спроси, что чуть не произошло, — Юля зарылась пальцами в свои волосы, шумно выдыхая. — Я себя просто ненавижу.       — Давай вместо того, чтобы корить себя преждевременно, ты расскажешь, в чём дело, — поспешила успокоить подругу Оля, отправляя ложку с вкусным мороженым в рот.       — Я чуть не переспала с Пчёлкиным.       Оля закашлялась, выпучив глаза. Юля дождалась, пока первый шок от известия пройдёт и продолжила свою исповедь. Юле было легко признаваться во всём Беловой: она знала, что встретит понимание, а не осуждение.       — Я приехала к нему, потому что Белый сказал, что его, Шмидта и Космоса прессовали в лесу люди из СОБРа. Они устроили маски-шоу, могилы рыли, в-общем, программа мероприятия была крайне обширная. Я поехала, потому что я чересчур добродушная, мне его жалко стало. Но сейчас я задаю себе вопрос: а он был человеком, когда рвал на мне одежду и лез под юбку? Он был человеком, когда бил меня? Нет. Жалею, что не задумалась об этом раньше. И я приехала к насекомому... Он расстался со своей девушкой, перепутал имена во время соития... Бедняжка, — Юля усмехнулась, вытирая губы салфеткой. — Мы общались, обменивались колкостями. Я пообещала, что у меня начнётся новая жизнь. Видимо, здесь у него снесло планку. Мы поцеловались, а потом... Собственно, мы почти слились воедино. Просто Санька зашёл в кабинет не вовремя. Прямо комедия. Я не понимаю себя, — закончила монолог Юля. — Мне страшно. Я боюсь его. С одной стороны, у меня травма психологическая после той ночи, но с другой, хочется... Кажется, вторая «я» скоро возьмёт вверх. Но вообще, я столкнулась с одним молодым человеком... — Юля засияла.       — Так, ну-ка, рассказывай! — Оле не терпелось услышать эту историю. Юля помолчала, вспоминая общение с Никитой и собирая картинку.       Никита Андреев всколыхнул что-то в душе Юлии. Он был галантным, милым, порядочным. У него был некий шарм. Юля теперь стояла между двух огней: с одной стороны — страдания по Вите, снова бандитская жизнь, круче вестерна, с другой стороны — что-то новое и светлое в лице Никиты. Юля бойкой интонацией пересказала знакомство с Андреевым.       — Юля, стой, стой. Ты планируешь с ним продолжать общение, я правильно понимаю? — Оля еле нашла момент паузы, чтобы вставить своё слово. Даже терпения Ольги не хватило на спокойное принятие того, что противоречило праведной натуре Оли.       — Да. А что терять? Моя личная жизнь — это смесь комедии и фильма ужасов. Всё катится по одному месту, прямиком вниз. Так зачем чего-то бояться? Горел сарай — гори и хата. Что я потеряю, если попробую встречаться с Никитой? Я даже не сомневаюсь, что я ему понравлюсь, как женщина. Я нравлюсь всем, — Юля едва прикусила язык, чтобы не упомянуть о Белове. Юлия неоднократно прокручивала в голове взгляд Белого на том злополучном, трижды проклятом фуршете. Разве так смотрят на девушек, к которым ничего нет внутри? Хотя, это могло быть банальное действие алкоголя, и Юля оставляла этой гипотезе шанс на существование.       — Да и тем более, быть старородящей матерью я не хочу. Я задумываюсь потихоньку о детях, но нет подходящего мужика, — Юля зачерпнула ещё лакомства ложкой. — Обожаю мороженое с шоколадной крошкой.       — Я не удивлена! А ты бы кого хотела больше — мальчика или девочку? — Оля горячо поддержала тему материнства, так как испытывала трепет по этому поводу. В статус мамы она вошла с радостью, как Наташа Ростова в эпилоге романа «Война и мир». Юля задумалась крепко, даже застыла с ложкой во рту.       — Наверное, девочку, — решила Юля после продолжительного молчания. — Вот только я боюсь, что не смогу уже родить. Сама понимаешь, 1995 год... — Юля даже не хотела произносить это слово из пяти букв. Травма обострилась: по ночам Юля вновь видела кошмары.       — Ерунда, родишь, я уверена. Если у тебя будет девочка, то есть шанс, что наш Ваня уже найдет себе невесту. Представляешь, как это здорово: дружить семьями... — размечталась Оля.       — Господи, я даже не встретилась ни разу с Никитой, а уже думаю о детях! — встрепенулась Юля. — Надо пробовать. Если бы я не попробовала, я бы не сидела в «Останкино». Да что там — я бы не поступила на журфак МГУ и была бы врачом. Потом бы уволилась, естественно. Нет, я для себя точно решила. Я познакомлюсь с ним, схожу на свидание.       — Дело твоё. Но чтобы открыть одну дверь, нужно закрыть другую и выбросить ключ от неё навсегда. Посмотри на Пчёлу. Он попытался, не залечив рану, продолжить жить. И каков итог?       — А я всё-таки попробую, — упрямо заявила Фролова. — В конце концов, что я потеряю, если расстанусь? Надо действовать, да и всё.

***

      Действовать Юля начала тем же вечером. Она позвонила Никите и договорилась с ним о встрече. Юля хотела назначить место, но Андреев строго-настрого запретил ей, сказав, что Фролову ждёт сюрприз. Юля была крайне заинтригована и считала часы до встречи. Так начинались её отношения с Витей. Юля никак не могла перестать возвращаться в тот период головой. На секунду Юлия даже была готова убедиться в правоте Беловой...       Юля спустилась в подъезд. Никита стоял возле машины в обычной, потрепанной рубашке и брюках на кожаном ремне. Ботинки вылизаны до такого блеска, что в них невольно можно было увидеть собственное отражение. В руках Никиты был плюшевый медведь небольших размеров с розовой ленточкой на шее и букет белых роз.       — Здравствуй, Юля. Это тебе. Цветы красивые, согласись?       Юле не понравилась эта попытка напроситься на похвалу, поэтому она буркнула:       — Ну есть такое.       — Но не красивее твоей улыбки. Знаешь, мне кажется, что когда ты улыбаешься, зима отступает, забирает свои холода, и природа расцветает. Сила твоей улыбки невероятна. Её даже нельзя посчитать в килоньютонах.       Если бы Юля услышала эти слова в 1993 году, то растаяла бы мгновенно. Но Юленька уже выросла. Она больше не верила красивым словам мужчин. Лёша осыпал комплиментами, а потом насиловал, бил и унижал, заставлял сходить с ума. Пчёлкин был галантным джентльменом, привёз цветы на работу, а потом изменил, почти изнасиловал и ударил, обвиняя в предательстве. Юля сделала вывод, что все парни красиво говорят, чтобы притянуть к себе девушку. Зная эту тайну, Юля стала осторожнее.       — Спасибо, мне очень приятно, — спокойно ответила Юля, садясь в модный «Вольво». Никита был первоклассным водителем: там, где были лужи, он тормозил, чтобы не запачкать прохожих. Он рулил плавно, аккуратно. Юля смотрела в окно с восхищением. Мириады огней рассыпались по полотну засыпающих домов и квартир. Фары миро проезжающих автомобилей напоминали светлячков. Юля с годами влюблялась в Москву всё больше, и её виды пробуждали в ней всё больше положительных эмоций.       — Никит, расскажи о себе, — попросила Фролова.       — Что сказать? Я Никита Алексеевич Андреев. Мне двадцать восемь лет. Не женат, детей не имею. Вредных привычек также нет, занимаюсь спортом. Ремонтирую машины уже лет десять, даже криминальных авторитетов обслуживаю, так сказать.       — Тебя же крышуют, верно?       — Есть такое. А как без этого, Юль? Бандиты всем рулят. Тебе не дадут спокойно торговать, если вовремя не сунешь денежку.       — Каким спортом занимаешься? — Юля всё пыталась раскусить этот орешек. Что-то не давало ей покоя, наводило на неприятные размышления. Никита почесал затылок и брякнул:       — Футболом.       — За какую команду болеешь? Кто любимый футболист?       Казалось, что каждый вопрос доставлял Никите невыносимые страдания. Он тяжело вздыхал, немигающим взором смотря на Фролову.       — Я за «Спартак». Любимых футболистов нет — все на одном уровне.       Они остановились возле невысокого панельного дома. Юля не знала, какой сюрприз её там мог ждать. Спросить не решалась.       — У тебя руки замёрзли, Юль... Ты чего без перчаток ходишь? — покачал головой Никита. Юля уже хотела убрать алые, сморщенные от холода ладони в карманы, но Никита взял её за руку и начал растирать кожу, налаживая кровообращение. Такой заботы Юля не видела очень давно. Уж Вите было плевать, что у неё с руками. Его заботил только заработок «бригады».       Один лестничный пролёт за другим... Они достигли последнего этажа. Пара шагов, и наша парочка оказалась на крыше. Но не просто крыше: там уже стоял накрытый вкусностями столик с скатертью, два стула и ковёр.       — Я решил устроить свидание на крыше. Ты не боишься высоты?       Юля помотала головой, обескураженная красотой открывающихся пейзажей. Юля опустила взор вниз. Дух захватывало от осознания того, что она на высоте. Ветер затих, создавая такую необходимую тишину.       — Я искренне надеюсь, что не прогадал с алкоголем, — Никита разлил вино по бокалам. — Красное полусладкое — это классика, но вдруг ты придерживаешься иного мнения.       «Мой долг сегодня предложить вино», — Юля так отчётливо услышала голос Вити, будто он стоял у неё за спиной. Стало не по себе. Юля закрыла глаза на пару секунд, делая внушительный глоток и сразу закусывая виноградом.       — А ты знала, что я волшебник?       — Магии не существует, — уверенно заявила Юля, позволяя себе улыбаться. Никита прошептал какие-то слова и достал из кармана шоколадное яйцо. Юля захлопала в ладоши.       Маленький ребёнок, живший в её душе, обрадовался до невозможности.       — Юлия, я не знаю, что произошло, но... — Никита прокашлялся в кулак. — Я сразу же, как увидел вас, влюбился. Честно, искренне, по-настоящему.       — Вы узнали о моей работе и захотели славы? Учтите: я не показываю своих мужчин общественности. Они все оставались в тени. И также я не делюсь накоплениями. Ваш заработок — ваши деньги на жизнь. Иного не будет, — Юля сразу захотела расставить все точки над и, чтобы понять, что Никита действительно испытывает к ней чувства.       — Я знаю. Мне не нужно это, поверь, — Никита достал алую коробочку с кольцом. — Ты станешь моей девушкой? Если не захочешь, я спокойно приму это, и мы будем общаться, как друзья.       Выбор.. Никита не давил на неё, прислушивался к её желаниям. Он отказывался от всех привилегий, которые открывал ему роман с тележурналисткой. Юлю это настолько поразило, что она не заметила, как с губ сорвалось:       — Стану.       Никита подпрыгнул и крепко стиснул Юлю в своих объятиях. Это оказалось к месту: Юля замёрзла и дрожала от холода.       — Я самый счастливый на свете, — повторял Никита, целуя Юлю в щёки. А что Юля? Юля не понимала, что она чувствует. Она точно знала, что хочет вычеркнуть Витю из своей жизни. Но правильно ли она поступает? Ещё три дня назад Юля осуждала Пчёлу за то, что он был с Катей, пока в его голове была Фролова. А сама чем лучше?       Сплошная неразбериха в жизни. Сердце Юли напоминало комнату, в которой не убирались лет десять. То Юльке казалось, что с Витей всё в прошлом, то он снова был под кожей. Царил бардак. Для того, чтобы его устранить, нужно было подумать и остановиться. Но Юля больше не могла ждать. Она хотела быть счастливой здесь и сейчас. И хотела вонзить нож в сердце Пчёлкина.       «Я не люблю Витю. Это привычка. Нельзя любить того, кто вечно причиняет тебе боль», — Эта мысль, возникшая неожиданно, успокоила Юлю, и ей стало легче. А ещё, когда она видела горящие глаза Никиты и чувствовала его руки, нежно обнимавшие её, стало ещё лучше.       — Ты заболеешь такими темпами. Может, перейдём к тебе домой? Я когда сюрприз организовывал, было тепло, — оправдывался Никита. Юля допила вино, но только в целях разогрева.       — Давай, я не против.       Никита убрал всю посуду в пакет, разобрал столик, свернул ковёр и начал спускаться вниз. Юля налегке бежала домой. Её скромное счастье испортил гость, стоявший возле парадной. Юля сначала не поверила своим глазам, но по пресловутому зелёному пальто узнала Пчёлкина.       — Никит, я поднимусь сейчас, — Юля махнула рукой. Пчёлкин зажёг сигарету, прикладывая её к обкусанным губам.       — О, уже Никита появился. Страдала ты недолго...       — Я смирилась с тем, что в твоих глазах я всегда была потаскухой. Я даже не буду исправлять это представление. Думай как знаешь. Зачем ты приехал?       — Я убирался, и возле кровати нашёл твой кулон. Подумал, что ты захочешь его получить обратно, — Пчёлкин протянул вещицу Юле. — Ты счастлива, хочешь сказать? И меня забыла? — Пчёлкин знал ответ прекрасно.       — Твоя самовлюблённость меня смешит. Всё кончилось. Мы чужие с этих пор. Я отдана другому. Что, неприятно? Теперь ты почувствуешь то, что я чувствовала, когда ты был с Катей.       — Вены я резать не буду, в отличие от тебя.       Юля вспыхнула от гнева и дала пощёчину Вите. Как он смел насмехаться над тем периодом в жизни Юли, когда она была сломана?       — Проваливай отсюда. Это реально конец. Ты не веришь, но это факт. Я уже избавляюсь от тебя. Твой яд потихоньку выходит из меня.       — В виде слёз, так?       — Я из-за тебя даже слезинки больше не пролью. Это глупо — плакать из-за такого ужасного человека. Разговор окончен, — Юля развернулась, толкнув Пчёлу плечом и гордо пошла к парадной. Пчёла схватил Юлю за верхнюю часть руки, несильно, но достаточно, чтобы Юля замерла и повернулась к Вите. Их лица были на слишком неприличном расстоянии друг от друга.       Юлин взгляд забегал, и от Пчёлы, детально изучавшего её, это не укрылось.       — Ты с Никитой, но почему-то когда мои губы напротив твоих, ты слабеешь и теряешься, — этот укор вызвал ещё большее смятение Юли.       — Давай, изнасилуй меня второй раз. Ты можешь это сделать, я не сомневаюсь.       А вот эта фраза сильно взбесила Пчёлкина. Он отпустил резко Юлю. Вращая рукой в разные стороны, он начал возмущаться:       — Освежу в твоей памяти события декабря 1997, раз ты смеешь выдвигать такие обвинения в мой адрес. Я не насиловал тебя. Полового акта не произошло, кстати, по моей инициативе. Интересно, как бы ты написала заявление на меня — если насильник сам отказался от своего действия, то ему ничего не будет. Между прочим, всё произошло из-за того, что ты не смогла внятно построить со мной диалог. Удивительно для журналистки-интервьюера, не так ли?       — С тобой не было смысла диалог вести. Ты больной в плане ревности, жил четыре года с мыслью, что я хочу лечь под Космоса. Если бы он умер, я бы себе не простила этого! — Осознание того, что они вновь пришли к запертым дверям, добивало.       — Юль, тебе без меня плохо. Смысл играть в гордую? Давай сойдёмся, пока не поздно. Я раскаиваюсь во всём. Дай мне возможность доказать это.       — Ты прав, — Юля сцепила ладони, кладя их на свою юбку. — Мне будет тяжело тебя забывать. Но быть вместе мы не можем. Я нахлебалась многого, теперь я хочу отведать вкус спокойной, размеренной жизни. Отпусти меня. Не держи, — Юля не дождалась ответа Пчёлы, оставляя последнее слово за собой. Она побежала к дверям, запрещая себе оглядываться. Она запыхалась, пробежав несколько этажей.       Пчёла молчал, обуреваемый желанием крикнуть какую-то колкость. Придумал только:       — Юбки такие короткие не носи, дурная. Цистит заработаешь.       Никита смотрел «Дикого ангела», однако сериал тут же перестал занимать его, когда Юля перешла порог комнаты.       — Я тебя потерял. Кто это был? — вопрошал Никита.       — Так, старый знакомый. Забудь, — Юля махнула рукой и устроилась возле Никиты. Она положила голову ему на коленки, искренне желая отключиться от своих тревог хотя бы на этот вечер.       Никита с Юлей хорошо провели время: посмотрели сериал, сыграли в нарды, прочитали по ролям русскую классику, съели торт с чаем. Конечно, Андреев пытался приставать к Юле, намекая на переход на новую ступень в отношениях. Юля отстранилась от Никиты, как от горячей кастрюли и закричала:       — Нет!       Именно таким образом Юля поняла, что теперь она как никогда боится половых отношений. Она думала, что вновь будет больно и грубо. Также Юлия не позволяла Никите целовать себя и обнимать слишком часто: любые прикосновения отдавались неприятными импульсами. Ещё одно последствие насилия.       Никита понимающе относился к Юле, за что Юлия прониклась ещё большей нежностью к нему.

***

      Тринадцатого января Пчёлкин вновь вышел на связь с Фроловой. Причём это было довольно неожиданно: Юля уже погрузилась с головой в новые отношения с Никитой. Юля смотрела «Любовь с первого взгляда», активно следя за героями передачи. Когда раздался звонок на телефон, Юля мигом сняла. Сначала на том конце провода молчали, а потом Витя заговорил, покашляв:       — С днём российской печати тебя.       Юля, надо сказать, сама забыла об этом празднике: слишком замоталась на работе. Как Пчёлкин узнал об этом торжестве — неясно.       — Вить, ты уже не знаешь, какой повод найти, чтобы со мной поговорить? Я уже четыре года не являюсь работником газеты.       — Но была же! — Витя пытался хотя бы как-то выкрутиться, но получилось это очень нелепо.       Юля закончила разговор. Сердце начало кровоточить, и Юлия заплакала, свернувшись калачиком на кровати. Ломало сильно. Юле уже не хватало сил и мужества, чтобы бороться с желанием простить Витю и начать всё с чистого листа. В такие моменты очень помогали воспоминания обо всех проступках Вити, его агрессии и проблемах. Эти мысли действовали отрезвляюще.

***

      Любовные проблемы в жизни Вити отодвинулись на задний план. Единственным спасением послужило то, что он активно участвовал в лечении Валеры. Его состояние было стабильно тяжёлым: из комы он не выходил. Тома обливалась слезами, уже теряла силы, но Саша вновь разжигал огонь надежды своими словами. Пчёлкин подтягивал лучших специалистов Москвы, тщательно следил за ходом лечения, разбирался с финансовой стороной. Бригадиры буквально прописались в палате Филатова, покидая её на пару часов посменно.       Одним днём в привычном ходе времени произошли изменения. Во-первых, Юля приехала к Филу не одна, а вместе с Никитой Андреевым. Это была сильная заявка на его признание близкими для Юли людьми.       — Это чё за погремуха? — тихо поинтересовался Белый, пожимая руку Никите. Юля с высоко поднятой головой и ровной осанкой ответила:       — Это мой новый молодой человек, Никита. Никита, это Саша, Космос, Витя, Оля, Тома, — Юля представила всех находившихся в палате людей друг другу. Оля с Витей не показали ни единой эмоции, поскольку знали, что Юля нашла себе спутника. А вот Белый с Космосом разинули рты, начиная активно перешептываться.       — Здравствуй, Никита, — с сарказмом поздоровался Пчёлкин. Он держался слишком стойко, учитывая его близкое нахождение возле человека, который завоевал расположение Юли. Пчёла был морально готов к появлению Андреева. Но не полностью, что выдавало его нервное теребение цепочки на шее.       — Вить, ты знал? — Белый хотел прояснить ситуацию, чтобы понять, как вести себя с Пчёлой. Несмотря на то, что Белый долгое время дружил с Витей, сейчас он не мог угадать его настроения. Пчёла кивнул, махнув рукой, мол, потом обсудим.       Неожиданно аппарат жизнеобеспечения, к которому был подключен Валера, резко запищал. Линия, показывающая пульс, скакала на экране. Юля, которая умела быстро отходить от эмоционального шока, вылетела из палаты, зовя врачей. Началась суета. Все бригадиры и их жёны застыли, мучительно ожидая развязки.       И вдруг Валера открыл глаза. Никто не поверил увиденному, не говорил ничего. То, чего все ждали так долго, произошло. Самое страшное позади. Вот только не было осознания. Перестроиться с плохого на хорошее за секунду было невозможным.       — Брат, ты слышишь нас? — обратился Белый к другу. Тот направил взгляд на него. Юля отвернулась, вытирая слёзы. Прощай, искусно нанесённый гримёрами макияж. Сейчас Юля плюнула на то, что все видят её слабую сторону.       Через пять минут все уже обнимались и пили по бокалу шампанского. С лиц посетителей не сходили улыбки. И, что немаловажно, Юля и Витя посмотрели друг на друга глазами, полными вселенской радости и обнялись.

***

      Юля всё больше понимала, что вместо того, чтобы написать сказку, она написала драму. Юля пыталась внушить в себе чувство любви к Никите. Сначала она хотела полюбить его также безумно, всем сердцем, как Пчёлу. Потом, когда пришло осознание того, что такая любовь даётся единожды, Юля молила хотя бы о влюблённости. Но нет. Она видела в Никите лишь хорошего друга, приятеля... Вот только не мужчину своей мечты. Юля много раз пыталась заговорить о расставании, чтобы не мучать ни себя, ни Никиту. Андреев как-то ловко переводил разговор в другое русло, и Юля не решалась вернуться к своему вопросу. А зря...       В начале февраля, одним вечером Юля вернулась домой с работы. Юля хотела устроить романтический вечер, хотя бы для приличия. Будет ли продолжение у этого вечера или нет, Фролова ещё для себя не решила. Она активно наводила порядок в квартире, готовила вкусности, зажигала свечи и прихорашивалась. С полотенцем на голове Юля запекала курицу. Чтобы положить салат, Юля приподнялась на цыпочках и достала тарелку с верхней полки. Она была в наушниках и не услышала тихих шагов Никиты, который сделал укол Юле в шею. Юля потерла рукой покраснение, а потом упала на пол, уснув.       Никита набрал чей-то номер и сказал четыре слова, поправив перчатки на руках:       — Всё идёт по плану.       Повесив трубку, Никита наклонился над бессознательным телом Юлии.       — Красивая бабёнка. Жаль, что ты сдохнешь через короткий промежуток времени.

***

      Юля открыла глаза. Она находилась на пассажирском сиденье машины Никиты. Голова мучительно раскалывалась. Юлю клонило в сон, слабость не оставляла ни на секунду.       — Никит, ты меня на работу везёшь? — По этому абсурдному вопросу можно было понять, в каком состоянии была Юля. Время было двенадцать ночи. Андреев рассмеялся злобно и злорадно сказал:       — Мёртвые не работают, Фролова.       Юля начала пробуждаться. Она приложила руку ко лбу, переспрашивая:       — Ты же пошутил?       — Нет, нисколько. Знаешь, куда мы едем, красотка?       Юля посмотрела в окно. Пейзажи за ним были красноречивее слов: лесополоса, отсутствие какой-либо цивилизации.       — Никит, это же твой сюрприз? — Юля всё ещё не верила, что это происходит с ней и до последнего закидывала Никиту вопросами. Андреев больше не объяснял ничего, молча водя машину. Он остановился, выталкивая Юлю на асфальт. Ни единой аккуратности в его движении. Сейчас Никита походил на зверя, который нашёл добычу. Юля еле перебирала ногами, и Никите пришлось тащить её за руку. Вокруг не было ни души. Лишь деревья с снегом на ветках и открытое небо, где появлялось февральское солнышко, обладающее удивительным свойством: светить, но не греть.       Юля оказалась прижатой к дереву. Никита достал из рюкзака веревки и привязывал Юлю к стволу.       — Может, ты хочешь узнать, какого чёрта это всё происходит? Я просто ужас как хочу тебе это рассказать.       — Объясни, что это всё значит!! — Закричала Юля, выпуская в крике весь свой страх. Юля дышала через раз, холодный пот лился ручьём по её лбу. Юля вспомнила все молитвы, которые знала и обратилась в мыслях к Богу.       — Вроде тебя должны были научить задавать вопросы, но я вынужден направлять... Дорогая, всё дело в том, что я — человек Орла. Да, того самого главаря Свердловской ОПГ, которой ты разрушила всю деятельность. Мы распались, и живём на гроши.       — Ты встречался со мной, лишь чтобы убить?..       — Умница. Головушка соображает. Пять баллов, — даже в похвале Никиты было оскорбление. В его глазах вместо синевы плескалась злоба и ненависть. Юля бормотала:       — Неужели всё, что было, лишь ради убийства?.. Ты спокойно убьёшь меня, и у тебя не дрогнет рука?.. Ты совсем ничего ко мне не испытывал? Это всё было ложью? Ведь хорошо притворяться влюблённым — это почти любить.       — Я тебя не любил. Ты мерзкая змея, которая вечно суёт нос не в своё дело. Хотя, без этого невозможно быть журналистом, — Никита закончил с бессмысленными монологами. Юля вдруг ощутила такую беспомощность, что ей хотелось закричать на весь мир, разорвав все голосовые связки. Она доверилась человеку, надеялась на счастье и покой. Но покой Юля обретёт лишь на том свете, куда попадёт быстрее, чем ожидала.       — Жалко, что ты мне не дала. Хоть с кем-то переспала бы напоследок. Я бы не обидел.       — Сука, если ты дотронешься до меня... — Прошипела Юля, шевеля руками. Увы, от стресса весь материал, который Юля изучала по теме самообороны, выветрился из памяти.       — Поздно. Я тебя просто убью, но выставлю это, как несчастный случай... Последнее слово? — Никита поставил остриё ножа на горло Юли. Юля оцепенела, не мигая смотря на Никиту. Какой тут монолог, когда Юля трясётся вся?..       Никита уже собрался глубже вонзить нож, как почувствовал что-то холодное между лопаток. Пистолет?..       — Не так быстро, ковбой, — сказали за спиной.       — Пчёлкин?!