Глядя в глаза покойнику

Он стоит на могиле. Один. На улице смеркается. Дорога домой не займёт много времени. Рыжие волосы развиваются ветром, голубые глаза закрыты. Они немного слезятся. Нет, он определённо не плачет, это всё ветер который дует в лицо. В голубых глазах блеска нет уже неделю. Он единственный кто пришёл сегодня, больше не было ни цветов ни свечей. На каменной плите лежал всего один букет ромашек, жаль что их там парное число. Он любил ромашки. Стемнело. Мелькает только маленький огонёк свечи. Что он вообще здесь забыл? Любит. Любит мертвеца. В день похорон его спросили, почему он так долго смотрел на гроб. Он тогда сказал, почти шёпотом «Если человек умер, его нельзя перестать любить. Особенно если он был лучше всех живых.» Ему всего восемнадцать, а он познал смерть самого близкого. Камень немного красноватого оттенка — гранит. С фотографии на него смотрит чёрно-белое лицо, не живое, но он будто видит каждый оттенок волос, кожи и глаз. Всю дорогу парень смотрит в пол, зная каждый камешек на этой тропе. В руке он крутит небольшую монету. С одной стороны красуется цифра один, а с другой что-то похожее на бамбуковое дерево, хотя скорее куст. 1 Йена 1962 года. Парень даже не оглядывается на неё, идёт дальше. Обернётся, и снова увидит бесконечное поле крестов и плит. Он не любит кладбищ. Все эти не живые лица, будто смотрят только на него одного, когда он там находится. Вот только за последнюю неделю обладатель огненный волос был там уже около пяти раз. Не приходил только если работа не позволяла. Он так и не сказал, что любит. Не успел помочь и поддержать. Не смог сказать ничего, когда от него хотели услышать что-то кроме ненависти. Он всегда любил, но боялся этого. Боялся себя. Что его отвергнут. Но именно его никогда не ненавидел по-настоящему. Не мог. И теперь жалеет. Окна зашторены. В комнате почти нету света. Есть только небольшая настольная лампа. На подоконнике пепельница, почти полностью заполнена окурками. Рядом стоит зеленоватая бутылка с серо-коричневой, будто потемневшей от старости этикеткой и красной бумагой на пробке. Алыми буквами выведено «Petrus» «Grand Vin» и подобие сургучной печати с французской буквой «P» в центре. На кухне уже около десятка грязных чашек из-под кофе, а рядом с ними ещё столько же пустых банок от энергетиков. «Монстр» чёрного, белого цветов, голубой со вкусом манго и жёлтый с каким-то соком. «Hell» классический и розово-зеленый, по вкусу напоминающий арбуз. И несколько банок синего «Non Stop». Чуя не спал с того дня. Может совсем немного, где-то час, когда ехал в метро из-за сломанной машины, но не больше. Когда за это время нормой есть 56 часов сна. Но стоит парню только закрыть глаза, как перед ним снова события того дня. Неожиданный звонок от Акутагавы — подчинённого умершего, и день, который ещё не успел даже начаться, уже испорчен. Он слышит в трубке только одну фразу «Дазай-сан мёртв.» Сказанное очень спокойным и грубым голос, заставило сердце сжаться сильнее. Единственное, что до сих пор не давало покоя так это последняя фраза их с Осаму разговора. Они говорили тогда ещё дома, ровно за час до звонка Рюноскэ и шатен сказал «Не важно, кто придёт на мои похороны, главное чтобы ты там был». Чуя тогда пошутил что-то на подобии " Убийца всегда приходит чтобы снять с себя подозрение» и закрыл эту тему после короткого и тихого смешка Так ещё и попрощаться нормально не дали. Всё что он знал — причиной является суицид, но каким образом шатен смог? Тела почему-то не показали. И он всё ещё пытается не верить, хотя сердце совсем не подчиняется мозгу. Часы показывают почти три ночи. У него в руке бокал красного вина, а зубами немного зажата сигарета. Холод из окна проходит по всему телу мурашками, но курить в замкнутом помещении просто невозможно. Парень вздрагивает, стоит ему услышать звук проворачивания ключа в замке. Ключ от этой квартиры может быть всего у двух людей и один из них никогда не приходил без предупреждения. А вот второй — Осаму Дазай мёртв, тогда кто? Сигарета потушена о пепельницу и оставлена в ней же. Он настороженно выходит в коридор. В темноте заметно движение закрывающейся двери и слышно звук чего-то что упало на пол, хотя и не сильно. Чуя включает свет и застывает на месте. Перед ним буквально ходячий мертвец, во всех знакомых ему смыслах этого выражения. И так бледная кожа, кажется сейчас ещё белее. Веки прикрыты, из-под них на парня смотрят два янтарных глаза, живых глаза. Волосы растрепанны, одежда немного помятая и грязная в некоторых местах. Царапина на щеке и фингал под глазом. Можно было подумать, что этот человек ввязался во что-то, вот только его похоронили неделю назад. — Помоги встать.пожалуйста. Чуя не верит в то, что ему не мерещится. Он смотрит в одну точку ещё несколько секунд, но всё же решается подойти. Подхватывая одну руку парня и перекидывая через своё плечо помогает подвестись и почти тащит до дивана в гостиной. Тот же почти не стоит на ногах. Накахара отходит и возвращается с аптечкой. Перекись на ране вызывает неприятное пощипывание, а кровь чутка пениться. Пятно под глазом печёт от прикосновений и холодной мази. Он помогает парню снять плащ и обувь и видит кровь на рукаве рубашки. Рана на плече, похожа с виду на пулевое. Снимает ткань и удивляется. В голове мелькает мысль. «Дазай без бинтов.он ли это вообще?». Кровяная рана вновь шипит белым, стоит перекиси только попасть на неё. Рыжий заматывает её бинтами и наконец-то замечает взгляд устремлённый на него. Эти тёплые коньячно-шоколадные глаза. Блики изредка мерцающие в них. — Чуя, спасибо.послушай меня пожалуйста. Этот голос. Всё тот же бархатный и нежный, всё такой же немного картавый. Накахара кивает. — Я подстроил всё это. Мне нужно было свидетельство о собственной смерти. Всю ситуацию объяснять долго, я расскажу, честно, когда всё закончится, ладно? Снова кивает — Ты мне веришь?. — Не особо. — Задай вопрос на который только я настоящий могу знать ответ — Зачем мне тональный крем. Самое интересное, как по мне, — он улыбается — Веснушки на щеках и на носу, ты их прячешь. — Да.верно., — мозг всё ещё пытался что-то доказать, но сердце не обманешь. Шатен удивлённо устремляется на Накахару. Тот крепко сжал его тело в объятиях. Это совсем не похоже на Чую, но он столько убивался за эту неделю, что по-другому просто никак. Дазай обнимает его в ответ. — Ты — дурак, Осаму.я скучал… — Прости.разрешишь остаться? Хотя бы на ночь. — Ты же понимаешь, что я не могу тебя выгнать из нашей квартиры. — Вдруг, тебе не приятно со мной находится, а пофакту я умер и квартира стала только твоей. — Не хочу, чтобы ты умер.это слишком сложно принять. Вздох и тихий всхлип со стороны рыжего. Голубые глаза вновь наполнились слезами. — Чу. — М?. — Не плач..всё хорошо будет. — Знаю...я просто рад — Я думал что тебе будет лучше если так произойдёт. Но ты так часто приходил. — Я просто решил, что не успел тебе сказать кое-что..знаю — это прозвучит глупо и я ни на что не надеюсь, но хочу чтобы ты знал.Дазай.я люблю тебя. Люблю как никого больше. Ты показал мне, что я человек и я безумно тебе благодарен. Ты смог помочь мне и я хочу сделать то же. Я всегда буду рад тебя видеть, да и если ты сам не переедешь. Мне нравится как выглядит твоё тело без бинтов.и как же я хочу тебе помочь. Шатен, кажется, завис ещё после слов о любви. Любит? Его? Он не верит особо, но хотелось бы. — Правда?. — Да.я.прости что не говорил раньше. — Я тоже, Чу, я тоже люблю тебя. Теперь время удивляться Накахаре. Он так и не отпустил тело шатена из объятий, будто боялся, что он исчезнет. — Спасибо. — Ну же, не за что меня благодарить. — Есть. — Ладно, как скажешь. Он немного помолчал и продолжил: — Я прийму ванную? — Да, конечно Рыжик остранился и отпустит его. Шатен кое-как дошёл до ванной и удивлённо посмотрел на своё полотенце. Он только ополоснулся с большим количеством геля для душа, дольше бы не выстоял там. Он не был дома, не спал и даже не ел неделю. Его тело устало. Парень выходит с полотенцем на бёдрах и понимает, что его вещи лежат в шкафу буквально так, как он их оставил. Осаму надевает бельё и шорты, торс покрывает достаточно длинная футболка. И как раз вовремя. Накахара заходит в комнату с кружкой и тарелкой. — М, что это? — Мятный чай и печенье, на тебя смотреть страшно.ходишь реально как мертвец. К сожалению большего предложить не могу, ты ж знаешь что здесь нормальной еды почти никогда нет. — А.да, спасибо. Осаму сел на кровать и взял кружку, грея о неё вечно холодные руки. Тёплый, почти горячий чай разливался теплом по всему телу. Он боялся, что из-за почти что голодовки начнётся рвотный рефлекс, но даже печенья пошли спокойно. За это время Чуя ушел обратно на кухню, пытаясь убрать и спрятать всё последствия бессоницы. Дазай пришёл с пустой кружкой и тарелкой, он метнул взгляд на пакет с баночками из-под энергетиков и пустой упаковкой кофе. Парень помыл посуду и посмотрел на рыжего. За несколько минут Накахара уснул за кухонным столом. Шатен улыбнулся и аккуратно чтобы не разбудить поднял того на руки и отнёс к кровати. Пусть спит. Время почти четыре утра. Сам же Осаму лёг на вторую кровать и смотрел в потолок. Спать хотелось сильно, но мозг не переставал о чём-то думать, недавая уснуть. Чуя проснётся через четыре часа, но будет ещё долго лежать с закрытыми глазами. Боятся, что это всё ему приснилось. Он слышит шелест одеяла, но сам не двигается. Тихие, слегка аккуратные шаги по скрипящему полу. Парень открывает глаза и перед ним открывается картина с Дазаем у окна. — Что ты там увидел? — Снег.пошел снег. Это конец. Конец страданий. — Что? О чем ты? Ну да снег, зима ведь.но при чем тут он? Накахара уже сидит на кровати, потягиваясь, и толи насторожено, то ли удивлённо смотрит на шатена. — Сон, мне приснился сон со снегом. Это предсказание о том, что стоит начать жить с чистого листа. А как ещё если не после собственной смерти? И раз сейчас зима, я ждал первого снега.но только что теперь делать?.. я ведь. Его прервал тихий смех Чуи. Тот улыбнулся и жестом попросил подойти. Осаму не стал перечить или договаривать, он просто подошёл. Рыжик встал на кровати, становясь теперь выше. Осаму стоял рядом, а тот лишь наклонился ниже, оставляя лёгкий чмок на лбу. — Я конечно не особо разбираюсь и сам.но разрешишь тебе помочь? — Знаешь, — начал он вместо ответа, — я изначально хотел чтобы ты просто смирился с моей смертью и забыл как сон. Но из-за того, что мне пришлось уйти я больше не знал где жить и тусил на кладбище почти постоянно. Я видел каждый раз, когда ты приходил.и ромашки и свечу. Это поразило меня до невозможности, и только из-за этого я пришёл. Я правла хотел чтобы ты остался со мной.именно ты. Они смотрели друг другу в глаза, буквально растворяясь в бездне. — Спасибо.что не ушёл из моей жизни Рыжик мягко улыбнулся и обнял парня, на что тот обнял его в ответ. Осаму изменится, прям как он и хотел. А Чуя будет с ним до самого конца и даже дольше.