Возмутительное безрассудство

Тишину разорвал звук будильника. Спокойная переливающаяся мелодия когда-то казалась самой подходящей для пробуждения, но теперь отвратительнее набора звуков невозможно было придумать. Максим вслепую нашарил под подушкой телефон и по привычке ткнул «отложить» на сенсорном экране. Но звук тут же настойчиво заиграл вновь. «06:39» – он посмотрел на время и чертыхнулся – девять минут сна между будильниками пролетели, как одно мгновение, причем в самом прямом смысле. Максим сделал героическое усилие над собой и сполз с кровати. На прохладном полу, впрочем, было тоже неплохо. Может, все-таки полежать еще немного? Нет, нужно вставать. Парень поднялся, и, пытаясь разлепить глаза, поплелся в ванную. Первый день нового учебного года наступил слишком быстро. Как пролетело лето, Максим вообще не понял, потому что вместо заслуженного отдыха он пахал медбратом нейрохирургического отделения, понабрав себе столько смен, что иногда приходилось выходить по четыре раза за неделю. И это еще стоило поблагодарить преподавательницу по инфекции за то, что она заранее написала старосте, что первого числа, в субботу, занятия не будет, тем самым дав пятикурсникам еще один выходной. Перед выходом из дома Максим посмотрел на себя в зеркало. На него оттуда хмуро глядел высокий худой, но жилистый парень с собранными в высокий хвост темными волосами до плеч и выбритыми висками. На носу сидели очки в тонкой оправе – к линзам он так и не смог привыкнуть. Вытянутое лицо с острыми чертами с очками в придачу придавало ему вид утонченного аристократа, конечно, если забыть о прическе, расстегнутой черной джинсовке с закатанными до локтей рукавами, оголяющими татуировку на левом предплечье, потертых джинсах и массивных ботинках. Парень подумал, что выглядит, как будто сбежал от чопорных высоко интеллигентных родителей в свою собственную, полную бунтарства жизнь. Постойте-ка, а разве не так все и было? Макс усмехнулся сам себе и вышел их квартиры. Пока он шел до автобусной остановки, раздумывал о том, а не жалеет ли он, что так поступил в свое время? Эти мысли посещали его уже не первый раз. Сын богатых родителей, сколотивших свое состояние на продаже предметов искусства. Ими для него была запланирована совсем другая жизнь. Отец хотел, чтобы Максим пошел по его стопам, стал заниматься картинами, а затем унаследовал весь бизнес. Да, тогда бы ему не нужно было работать по семьдесят два часа в неделю, получая за это копейки, которых хватало лишь на аренду жилья и еду. Тогда можно было бы спать до полудня, не ходить на пары, потому что благодаря папочке все зачеты и экзамены проставлялись бы, как по волшебству. Тогда нужно было усердно делать вид, будто он и правда любит искусство, может отличить Мане и от Моне, церемонно и любезно кланяться направо и налево разным людям на выставках, притворяясь, что он безмерно рад своему положению. Тогда надо было бы жениться и завести детей, чтобы поддерживать репутацию, уверяя всех вокруг, а в первую очередь самого себя, что он образцовый семьянин, и, конечно же, абсолютно точно не гей. Но правда была такова, что Макс любил гранж, татуировки, медицину и парней. И теперь, залезая в битком набитый автобус, чтобы отправиться ни свет низ заря на пару по инфекциям через полгорода, он в очередной раз убедился, что оно того стоило. За свободу приходилось платить, причем, во всех смыслах. – Ты что, собираешься работать врачом за копейки всю свою жизнь?! – гневно вопрошал отец, когда сын сообщил ему, что подал документы в несколько медицинских вузов, – тогда не жди, что я стану за это платить! Максим и не ждал. А как раз все продумал сам, рассудив, что поступить в мед на бюджет не в таком крупном городе, как Питер, будет проще, а жить дешевле, поэтому, четыре года назад укатил подальше от властного отца и гиперопекающей матери. Все их общение свелось лишь к дежурным поздравлениям с днем рождения и редким «как дела?», которые сам парень расценивал, как завуалированный вопрос, не подох ли он там еще. Он работал с самого первого курса: барменом, диджеем в клубах, бариста и даже ночным санитаром в морге. Единственное, чего Макс, выросший в очень уж комфортных условиях, так и не смог вынести – это жизни в общаге с нечистоплотными соседями, тараканами и общим душем, и решил, что лучше будет работать по ночам, но жить в отдельной, пусть и совсем крошечной квартире. Максим протиснулся в автобусе к освободившемуся месту у окна. Расслабившись, он начал рассматривать оживающий город за окном, чувствуя неожиданно нахлынувшее ощущение удовлетворения. Он выбрал хоть и сложную, но свою собственную жизнь. Максу нравилось учиться. И даже несмотря на то, что он загружал себя по полной работой, он однозначно чувствовал себя в своей стихии. И не важно, были ли это занятия в универе, даже у совсем скучных преподавателей, или бесконечная беготня с капельницами от палаты к палате в отделении нейрохирургии. Автобус высадил его у тринадцатой больницы, которая была знакома ему лучше всех прочих. Охранник, сидевший на посту, увидев Макса, приветливо улыбнулся: – Что, снова на работу? – Нет, сегодня на учебу, – улыбнулся в ответ Максим, приложив к турникету рабочий пропуск и прошел в холл. Когда он в прошлом году сдал экзамен и получил корочку медбрата, свободная вакансия была только в нейрохиругическом отделении тринашки – как коротко звали эту больницу все жители города. Макс, конечно, надеялся устроиться в пятую городскую, что была в паре остановок от его дома, но та больница была слишком пафосной, и попасть туда без связей было сложно. Он переобулся и надел свежевыстиранный и даже выглаженный накануне во внезапном порыве халат, и спустился в подвал, чтобы добраться до инфекционного корпуса. Ему в нос тут же ударила смесь из запахов сигарет, тушеной капусты и сырости, к которой было просто невозможно привыкнуть, несмотря на проработанный здесь почти год. Возле инфекционного корпуса в подвалах жили коты, и приходилось очень внимательно идти по полутемному коридору, чтобы случайно не вляпаться кроксом в кучку кошачьего дерьма. Когда все рассказывали о тяготах учебы в меде, не упоминали, что порой нужно проходить через самую настоящую полосу препятствий. Максим посмотрел на часы: «08:02». Он понял, что по привычке встал рано, как обычно приходилось собираться на дежурства, и с досадой подумал о том, что те полчаса, которые он мог бы еще доспать дома, теперь можно только помянуть. Впрочем, он оказался не первым студентом, который приехал на занятия ни свет ни заря. В коридоре кафедры на скамейке уже сидела его одногруппница, сосредоточенно читая что-то на планшете. – Привет, Ви! Девушка подняла на Макса глаза, радостно улыбнулась и, отложив планшет, поднялась, чтобы обняться. – Макс, привет! Я скучала! – Кажется, я тоже соскучился, – он еще раз стиснул одногруппницу в объятьях, которая была ниже его на целую голову. – В смысле, кажется? – она с прищуром посмотрела на него, изобразив притворную обиду. – Ладно, ладно, я действительно соскучился, – согласился парень, опускаясь на лавочку рядом с Ви. Вику все так звали – просто Ви. Она была самой ответственной отличницей в их группе и старостой. По никому непонятной причине раздолбай Максим, который прогуливал половину лекций, а на экзаменах получал хорошие оценки только благодаря своей сообразительности и хорошей памяти, сильнее всего сдружился с самой серьезной девушкой в группе. Только теперь, глядя на нее, он понял, как ему ее не хватало все лето. Ви чем-то напоминала ему Гермиону из Гарри Поттера, она также сильно любила читать и, казалось, знает все на свете. Временами она сильно занудствовала, но в других ситуациях оказывалась очень эмпатичной и понимающей. Только глаза у нее были голубые, а кудрявые русые волосы всегда заплетены в аккуратную косу. – Слушай, Максим, а у тебя все хорошо? – Ви посмотрела на него с преувеличенно озабоченным видом. В ответ она получила лишь недоумевающий взгляд Максима. – Да просто ты приехал аж за полчаса до начала занятия. Думаю, этот день может войти в историю. – Да время перепутал, по привычке приехал сюда, как на смену, – рассмеялся в ответ Макс. Постепенно начали подходить и остальные одногруппники. Все радовались и обнимались, соскучившись друг по другу за каникулы. Максиму вдруг стало так легко и свободно, он уже успел забыть, как хорошо ему было рядом с ними. Все были друг для друга своими в доску, а еще, всем было абсолютно плевать, что он гей. Занятие по инфекциям прошло скучно. Преподавательнице, которая работала также и врачом в отделении, было явно не до них. И половину занятия они просидели, предоставленные сами себе, что, впрочем, позволило им вдоволь друг с другом наговориться. После пары вся пятьсот тринадцатая леч отправилась в университет на лекцию. Лекционный зал наполнялся студентами. Аудитория с трудом вмещала два потока пятикурсников, а потому все стремились прийти пораньше и занять места. Максим кинул сумку на скамью, занимая тем самым несколько мест для одногруппников, и рядом плюхнулся на жесткое сидение сам. – Интересно, кто читает? Севшая рядом Ви уже доставала большую тетрадь и пенал с набором разноцветных ручек и текстовыделителей: к написанию лекций она всегда относилась с особым трепетом. – Мне, может, и было бы интересно, – парень хмыкнул, – но я даже не знаю, какая сейчас лекция. К лекциям Максим относился крайне пренебрежительно, считая их лишь тратой времени, ведь весь тот же самый материал был в методичках, не говоря уже об учебниках и национальных руководствах. Он предпочитал заниматься своими делами, например, читать, слушать музыку или спать, если накануне у него была смена на работе. В редких случаях, когда лектор очень интересно преподносил материал, он просто сидел и слушал, не утруждая себя переписыванием даже самых ключевых моментов. – Как ты так можешь, – гиперответственная Ви хоть и очень старалась, но не всегда могла принять такую безалаберность, – сегодня урология вообще-то! Надеюсь, будет читать заведующий, слышала, он здорово читает. Максим лишь закатил глаза. – И кстати, Макс, он и сам очень даже ничего, – девушка лукаво улыбнулась. Ответить на это он ничего не успел, потому как внезапно все студенты поднялись, приветствуя вошедшего минута-в-минуту преподавателя, и парень тоже не стал отставать, поднимаясь с места. Мужчина действительно был хорош, отрицать было глупо. Высокий, подтянутый брюнет с правильными чертами лица. Под застегнутым белым халатом был виден строгий костюм. – Здравствуйте, коллеги, – он открыл презентацию, и на стене у него над головой большими буквами высветилось название лекции: «Введение в урологию. Методы обследования урологического больного», – меня зовут Демин Артур Викторович, заведующий кафедрой урологии нашего университета, буду читать вам цикл лекций по данной дисциплине. И если внешность преподавателя, несмотря на свою привлекательность, не показалась Максиму цепляющей, то в его голосе он начал тонуть с первых слов: баритон был действительно будто глубоким и обволакивающим. Забыв о своих планах на эту лекцию, студент весь обратился в слух. Лектор, переключая каждый слайд, спускался с кафедры, предпочитая расхаживать из стороны в сторону и между рядами, вещая материал. Он постепенно рассматривал всех студентов, пока его взгляд не остановился на одном конкретном. – Молодой человек, вы почему без тетради? Максим понял, что Демин смотрит в сторону его ряда и на всякий случай обернулся, в надежде увидеть другого студента, не пишущего лекцию. – Можете не оглядываться, я именно к вам обращаюсь, – голос Артура Викторовича звучал спокойно, но казалось, он будто наслаждается ситуацией, как кот, загоняющий в угол мышь. Все двадцать шесть групп уставились на Макса. Ви начала спешно вырывать для него листок из своей тетради. Но у Демина был иной план. – Раз вы все равно бездельничаете, подойдите сюда. Чувствуя себя, как под прицелом, Максим начал волноваться. Сейчас он уже вообще жалел, что приехал на лекцию, а не решил ее прогулять. – Вы подходите, подходите, а то ваши коллеги не скажут вам «спасибо», если я задержу вас дольше положенного времени. Делать было нечего, пришлось встать и спуститься вниз. С досадой он отметил, что ноги потяжелели, и ему пришлось прилагать усилия, чтобы идти ровно. Быть в центре внимания парень не любил и всегда чувствовал себя крайне дискомфортно. А сейчас и вовсе отвратительно. Многие уже открыто улыбались, глядя на него и перешептываясь о чем-то друг с другом. – Будете моим переключателем слайдов, вставайте за компьютер, – не было никаких сомнений в том, что Демин наслаждается устраиваемым спектаклем. Чувствуя себя в крайней степени неловко, Максим встал за компьютер, а преподаватель, довольный тем, что обеспечил себе полную свободу передвижений по залу, стал подниматься между рядами к самой галерке, параллельно рассказывая материал. – Доктора, забыл спросить, мы с вами лекцию читаем с перерывом или без? Все в разнобой, но весьма отчетливо прогоготали «без!», всем хотелось закончить пораньше. – Замечательно, – лектор повернулся к Максиму, – что ж, отдыха вам не будет. Надеюсь, вы справитесь. Последнюю фразу он произнес притворно жалостливым голосом. По залу снова прокатился смешок. Лекция шла дальше, постепенно все перестали обращать на стоящего истуканом Макса внимание, и он почувствовал себя легче. Переключая по команде слайды, он старался не поднимать глаза на Демина, но искушение было велико. Обаяния у этого саркастичного мерзавца было не занимать. – Говоря об обследовании пациентов с патологией предстательной железы… – Артур Викторович действительно увлекал своим рассказом, его речь не была монотонной, он всегда к месту вставлял остроумные комментарии или переходил с сухой теории на рассказы об интересных клинических случаях. Максим заслушался и случайно нажал на клавишу, переключая слайд раньше времени. Студенты завозмущались, требуя вернуть предыдущий слайд. Демин прервал свой рассказ, обращаясь к студенту за трибуной: – Смотрю, вы мастер пальпации простаты, раз считаете, что этому слайду не стоит уделять много времени? Кровь предательски хлынула к щекам Макса, он старался успокоиться изо всех сил и не смотреть в сторону своих одногруппников, и так прекрасно представляя, как они давятся от смеха сильнее всех прочих, сползая под парту. Остальные студенты тоже откровенно заржали. Но преподаватель, очевидно, был доволен реакцией аудитории на свой комментарий. – Вернитесь назад, а то ваши коллеги негодуют, – Демин ухмыльнулся, – хотят познакомиться с простатой поближе. Смех стих так же быстро, как и начался. До конца оставалось уже не так много времени, но для Макса эти минуты тянулись медленно до невозможности. Наконец, в очередной раз переключив слайд, он увидел долгожданное «Благодарю за внимание!» – На этом лекция окончена, старосты, подайте сведения о посещаемости, – и прежде, чем успел подняться шум, он добавил, обращаясь к многострадальному Максиму, – а вы пока не спешите уходить. Студент поймал себя на том, что больше удивился бы, если бы Демин позволил ему тихо свалить под шумок. Лектор подошел к нему, и теперь между ними было максимум полтора шага. Нос Максима уловил приятный запах очевидно очень дорогого парфюма. – Скажите вашу фамилию и номер группы, – мужчина был до невозможности спокойным, в его голосе не было раздражения или злости на безалаберного студента, неуважительно относящегося к предмету. Больше было похоже, что он решил затеять игру, развлекая себя. – Гранин, Максим. Пятьсот тринадцатая. Теперь это начало забавлять и самого студента. Как ни крути, а с этим мужчиной хотелось познакомиться… поближе. Теперь, когда главный стресс нахождения в центре внимания пары сотен однокурсников прошел, Максим почувствовал, как в присутствии Демина у него начал тяжелеть пах. – Что ж, Гранин, Максим, эту лекцию, написанную от руки, вы покажете мне лично, – карие глаза буравили студента, – и на практических занятиях мы с вами еще обязательно встретимся.