Возмутительное безрассудство

У Максима выдалась спокойная смена. Причем, спокойная настолько, что даже получилось отпроситься пораньше, чтобы успеть добраться до пятой больницы без опоздания на новый цикл. Во второй половине октября заметно похолодало. Макс вышел из больницы, застегивая пальто и наматывая на шею шарф. Он направился в сторону остановки, зная, что нужный автобус должен подъехать как раз через пару минут. Но то ли изменилось расписание, то ли водитель просто решил ему не следовать, и пазик уже подъехал и открыл двери. Парень со всех ног бросился бежать к остановке. Ему не повезло, водитель не обратил на него никакого внимания, закрыл двери и тронулся, уносясь прочь к следующей остановке. Максим не удержался и послал в адрес автобуса пару нецензурных проклятий. Следующий ожидался только через десять минут. Макс занервничал. При таком раскладе была вероятность опоздать на урологию, которая начиналась в этот день. Ожидание его немного будоражило. Несмотря на все рассказы, которые ходили среди студентов о Демине, парень понимал, что Артур Викторович – единственный преподаватель, кого бы он хотел видеть. Этот саркастичный мерзавец его волновал, отрицать смысла не было, а некоторый страх перед парами, ведь о сложности получить зачет у Демина ходили практически легенды, придавал предвкушению горько-сладкий вкус. Максим искренне надеялся, что слова преподавателя о том, что они еще обязательно встретятся на практических занятиях, не были простой угрозой. Наконец, к остановке подошел следующий автобус, в отличие от предыдущего, набитый людьми, как шпротами консервная банка. Гранин втиснул себя в салон и оказался со всех сторон зажат людьми. Пробки по утрам от минуты к минуте становились все сильнее, они тащились и тащились. Максим нервно поглядывал на дисплей телефона. В чате их группы появилось сообщение от Ви, которая всегда приезжала на циклы минимум за полчаса до начала: «Ребята, это конец, у нас и правда Демин!» Чего и следовало ожидать. Макс даже не удивился, однако, теперь, когда все было определено, нервничать из-за риска опоздать он стал еще сильнее. Тем временем в диалоге одно за другим всплывали сообщения паникующих одногруппников. Однако, все они больше беспокоились о самих занятиях – никто больше не опаздывал. «Гранин, спасибо тебе большое!» – всплыло еще одно сообщение в чате. Печатать было неудобно, и Максим затолкал телефон в карман. Когда парень все-таки вывалился из автобуса на нужной остановке, до начала занятия оставалось восемь минут. Шанс успеть был. Он практически бегом направился в больницу. На входе его задержал охранник, и Максу пришлось рыться в сумке в поисках студенческого. Хорошо, хотя бы больница была уже знакома – за четыре прошедших года все клинические базы успели принять каждую группу хотя бы на один крохотный цикл. Макс домчался до гардероба, на ходу надевая халат. Он сдал куртку и нервными движениями вытряхнул из пакета сменку. Обувшись и запихав в тот же пакет уличную обувь, он бросился к лестнице. Как назло, кафедра урологии располагалась на седьмом этаже. Ждать лифт не было никакого смысла, слишком хорошо Максим был с ними знаком даже по опыту работы в тринашке. Даже если лифт придет быстро, все равно будет останавливаться на каждом этаже, впуская и выпуская пациентов и врачей. Студент поднялся на нужный этаж, перескакивая через две ступеньки. К счастью, одногруппники в диалоге заранее написали, где находилась учебная комната. Когда Максим был у двери, часы показывали «08:31». Он сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то выровнять дыхание, однако это не особенно помогло. Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, повернул ручку. Вся группа за исключением Макса была в сборе, все сидели смирные и притихшие. За преподавательским столом собственной персоной сидел Демин, который только закончил проводить перекличку студентов. Он повернулся в сторону опоздавшего студента с легкой ухмылкой на лице, которая не предвещала ничего хорошего. Артур Викторович окинул Максима любопытным взглядом с головы до ног. Тахикардия, еще не унявшаяся до конца после пробежки по лестнице, снова начала набирать обороты. – Прошу прощения за опоздание, – фраза, десятки раз сказанная за годы учебы, произнеслась без запинок, – я могу войти? – Что ж, вот и Максим Алексеевич, наконец, удостоил нас своим присутствием, – строгости и раздражения совершенно не было в карих глазах, что буравили студента, однако издевательских чертиков разглядеть не составляло труда, – почему у вас вид, как у неприбранной кровати? Беспокоящийся только об опоздании, Максим забыл даже застегнуть халат, а его волосы, собранные, как и всегда, в высокий хвост растрепались еще во время поездки в автобусе. – В любом случае, – преподаватель продолжил, не дожидаясь ответа, – «энбэ» у вас уже стоит, так что не смею вас задерживать, придете на отработку. – Я же всего на минуту опоздал! – студент не смог скрыть возмущения, что рвалось наружу. – Закройте за собой дверь с обратной стороны, – произнес Демин своим приятным баритоном. Сдаваться Максим не собирался. Он даже начал чувствовать некоторый азарт. – Разрешите тогда просто поприсутствовать на занятии. Какое-то время преподаватель молча смотрел на студента, словно о чем-то раздумывая. – Ну, поприсутствуйте, – и снова усмешка. Максим уселся за единственную свободную парту прямо напротив стола заведующего, параллельно приводя себя в порядок. – Мы остановились на том, как отрабатывать пропущенные занятия, – Демин снова посмотрел на Макса, – как я и сказал, раз занятие длится четыре академических часа, значит, это же время вы обязаны пробыть на дежурстве. За отработку необходимо прокурировать четырех пациентов, написать по ним представления и каждое защитить у своего преподавателя, то есть, у меня, после чего ответить на пять вопросов по пропущенной теме. Брать истории болезней в ординаторской или на посту нельзя, врачи и медсестры предупреждены. Артур Викторович замолчал, глядя на студентов, подумал о чем-то с полминуты и снова обратился к Максиму: – А вы, как особенно отличившийся, – он сделал многозначительную паузу, чтобы напомнить об инциденте на первой лекции, хотя несчастный Макс об этом и не забывал, – будете дежурить только вместе со мной. Я беру себе одно-два дежурства в месяц, следующее будет как раз в самом конце октября. «Ну, просто комбо!» – подумал Макс с досадой. Казалось, этот явно наслаждающийся производимым впечатлением черт решил позаимствовать все самые жестокие идеи других кафедр, касательно отработок, и объединить их в одной! Вместе с этим, перспектива в будущем провести больше времени с Деминым наедине, по крайней мере, без одногруппников и вне занятия, студента отнюдь не огорчала, а скорее наоборот, приятно интриговала. Начался опрос. Максим был даже рад отчасти, что у него уже имеется «пропуск», а значит, можно было не ерзать на стуле в нервном ожидании быть следующим, кому Артур Викторович решит задать какой-нибудь вопрос с подвохом. Что было еще приятнее, можно было абсолютно легально рассматривать сидящего напротив мужчину, сколько угодно. – Повторим с вами материал первого курса, – Демин шарил глазами по списку группы, – Арсенина расскажет нам анатомию почки. Девушка, сидящая на задней парте, подняла руку, чтобы обозначить себя. Студентка была очень красивая, можно сказать, обладала модельной внешностью, светлые волосы идеально уложены, а на неброский повседневный макияж у нее явно ушло не меньше получаса, дабы нанести на лицо все слои тональных кремов, румян и прочих консиллеров. Она смотрела на преподавателя, хлопая голубыми глазищами. Вообще Катя Арсенина была классная девчонка, много шутила, заразительно смеялась и была на одной волне со всей остальной группой, хоть и несколько не вписывалась внешне. Но она была откровенно, непробиваемо тупая. Ее до сих пор не отчислили только потому что она была активисткой студсовета, пела на всех концертах, выступала в КВН и приносила победы университету на творческих конкурсах. Медицинское образование ей нужно было лишь для того, чтобы пойти в косметологи, потому, знания по другим предметам, кроме дерматовенерологии, она считала и вовсе лишними. – Я жду, – Демин буравил студентку равнодушным, но требовательным взглядом, – можете начать с того, где располагаются почки. – Ну… – она постаралась улыбнуться самой милой из всех своих улыбок и тихо пролепетала, – в брюшной полости… Макс еле удержался, чтобы не закрыть рукой лицо, как, в общем-то, и остальная часть группы. «Испанский стыд» – так, кажется называется чувство, когда человек испытывает неловкость за другого. – Ууу… – Артур Викторович смотрел на студентку со смесью отчаяния и тревоги за судьбу всей медицины, – барышня, что же вы здесь забыли вообще? Дальше можете не продолжать, с вами все понятно. Два. Придете отрабатывать. Одна часть Макса сильно сочувствовала Катьке, но другая испытывала явное удовлетворение, потому что было очевидно – Демина внешность одногруппницы никак не зацепила. Он смотрел на нее не с большим интересом, чем на фанерную тумбочку, а когда понял, что ждать вразумительного ответа – затея провальная, перевел взгляд, будто моментально забыл об ее присутствии. Дальше занятие пошло бодрее, остальные ребята быстро реабилитировали группу в глазах Артура Викторовича, он даже раздобрился и давал собственные комментарии на обсуждаемые вопросы, приводя примеры из практики. После перерыва настало время курации пациентов. – На опрос пациентов вам полчаса, затем, возвращаетесь в учебную комнату и пишите представления, – вещал Демин, проходя мимо парт, за которыми сидели студенты, и выдавая каждому стикер с фамилией больного и номером палаты, – доступ к историям болезней получите после защищенных представлений. На написание полноценной истории болезни вам будет дана вся эта неделя. По группе прокатился еле слышный недовольный вздох. Предвещая вопросы, Артур Викторович все с такой же злорадной усмешкой добавил: – Не переживайте, мне будет достаточно пары минут для беседы с каждым из вас. На стол перед Максимом также опустилась бумажка. Он удивленно посмотрел на Демина. – Мне в сущности без разницы, когда отправлять вас на курацию, – прокомментировал преподаватель и ехидно добавил, – надеюсь, вы цените мою безграничную доброту. Ребята расползлись по отделению. Как оказалось, позже, когда все снова собрались в учебной комнате, пациенты всем попались с относительно простыми диагнозами. Вместо обычного шума, который устраивали одногруппники Макса в отсутствии преподавателя, в учебной комнате было непривычно тихо. Отличники строчили что-то на бумажках так быстро, будто рядом стоял надзиратель с хлыстом. Допросы и просьбы что-то подсказать от менее успешных товарищей упрямо игнорировались – не до того. Ви, казалось, вообще пребывала в своем собственном мире, что-то бормоча под нос и водя ручкой по листу с невозможной скоростью. Все, что оставалось – искать помощь в интернете. Поняв, что в этот раз можно надеяться только на себя, Максим открыл на телефоне «гугл диск», чтобы найти там свои старые представления и истории болезней по хирургии, чтобы перед глазами был хоть какой-то пример. Он старательно начал вспоминать все, что они проходили на других предметах, и понемногу листок перед ним начал заполняться текстом. Лекции по урологии, которые он ответственно писал все это время, тоже оказались невероятно полезными, и вскоре работа пошла легче. Когда Артур Викторович вернулся, до окончания занятия оставалось полчаса. Но мало кто мог похвастаться законченным представлением. – Так, кто готов? Кто отстреляется, сразу свободен, – Демин уселся за свой стол и выжидательно посмотрел на студентов, – ну, раз тишина, пойдем по алфавиту. Арсенина. С несчастной Катей преподаватель закончил меньше, чем за минуту, отправив студентку восвояси ни с чем. – Кто там следующий, – преподаватель посмотрел в ведомость, – а, Гранин. Нет, вы, как фантомный студент на сегодняшнем занятии, пойдете отвечать последним. Я и так вам большое одолжение делаю. «А ведь обаятельный, подлец!» – со смесью досады и удовольствия подумал студент. Поведение заведующего его почему-то совсем не злило, а… заводило. Он сидел и исподтишка рассматривал Демина и заслушивался его голосом, при этом стараясь запоминать, какие тот задавал вопросы одногруппникам. Учебная комната понемногу пустела. Наконец, последний перед Максимом студент покинул кабинет. Из всей группы Демин зачел представление только Ви. Макс уже понял, что рассчитывать ему особо не на что, и можно просто насладиться пребыванием наедине с Артуром Викторовичем, пусть и совсем коротким. – Ну, давайте сюда вашу туалетную бумажку, – произнес преподаватель с нескрываемым сарказмом. Макс протянул ему исписанный с двух сторон листок. Демин пробежался по нему взглядом, пару раз неопределенно хмыкнув. – Почему у пациента с мочекаменной болезнью может возникнуть макрогематурия? – Артур Викторович оторвался от чтения и теперь смотрел прямо в глаза Максиму. – Из-за травматизации камнем стенки лоханки или мочеточника, – тут же ответил Максим. – Почему вы решили, что болевой синдром характерен именно для почечной колики? Макс снова ответил, подробно расписав все особенности. Демин задал еще несколько вопросов и на все получил ответы. – Не верится, что говорю это, – со вздохом произнес преподаватель, – но принято. Максим не поверил своим ушам, он был уверен, что заведующий завалит его, причем с особой жестокостью. Видимо, удивление явно отразилось на лице студента, и Демин неожиданно улыбнулся. – Удивительно, что бывает, если быть внимательным на лекциях, не правда ли? – иронично произнес он, пристально глядя на студента. – Значит, я свободен? Макс сообразил, что вопрос прозвучал до невозможности глупо, но было поздно. Демин повел бровью, точно также, как до этого пару раз на лекции, и парень решил про себя, что это его фирменный жест. – Ну, вы можете остаться и помыть пол, сэкономите работу санитарке. Интонация преподавателя была непередаваемо ироничной, и Макс, не удержавшись, коротко рассмеялся. – До свидания, – произнес студент, глядя прямо в ярко-карие глаза, и вышел из кабинета. Он с трудом удержался, чтобы не обернуться и посмотреть на Демина еще раз. В носу до сих пор оставался запах одурительно пахнущего парфюма.