Возмутительное безрассудство

Максим лежал, откинувшись на подушку и подложив под голову ладонь. Он наблюдал за Артуром, уже сидевшим на краю кровати и натягивающим джинсы. Парню до сих пор было удивительно видеть мужчину в неформальной одежде, а не в строгом костюме, который был будто глухой броней, в которую приходилось облачаться каждый раз, когда преподаватель оказывался в университете. Демин уже встал, застегивая ремень. От него не укрылся взгляд парня, который был прикован к его рукам, находящимся в районе бедер. Наконец, Максим перевел взгляд на лицо преподавателя, но тот лишь иронично повел бровью и ничего не сказал. – Ты всегда сразу уходишь, никогда не остаешься, – резюмировал Макс, в его голосе не звучало упрека, но еле заметную грусть скрыть не удалось. – У меня семья, если ты не забыл, – сухо ответил Демин, отворачиваясь в поисках футболки. – Я не прошу остаться на ночь. Но сейчас еще не поздний вечер… – И что ты предлагаешь? – Артур резко обернулся, буравя Максима взглядом. – Не знаю, да хоть фильм посмотреть, пиццу заказать. Максиму внезапно стало неуютно лежать голым, хоть и прикрытым одеялом, и он тоже поднялся и потянулся за своей одеждой. Их встречи всегда были недолгими, и Демин никогда не задерживался дольше необходимого, каждый раз стремительно покидая маленькую студию, что снимал студент. Макс первый раз за прошедшие два месяца отважился на этот разговор. Ему было страшно спугнуть Артура, который, казалось, порывался уйти насовсем каждый раз, но тем не менее стабильно возвращался. – Послушай, – голос мужчины все еще сохранял категоричные нотки, – не стоит превращать это в… – Во что? – Максим уверенно посмотрел в глаза Артуру, – я предложил просто посмотреть фильм. Он завернулся в покрывало, прошел мимо Демина, взяв пачку сигарет, лежащую на подоконнике, и уже открыл балконную дверь. – Завязывай уже, – теперь к строгости в интонациях добавился еще и упрек, – как будто не знаешь, к чему это ведет. – Только не говори, что заботишься о моем здоровье, – хмыкнул студент, – и мне казалось, тебя заводит, как я курю. Артур только закатил глаза, ничего не ответив. Максим скрылся на балконе, а мужчина собрал оставшиеся вещи, надел верхнюю одежду и вышел за порог, не дожидаясь, когда парень вернется. Макс щелкнул зажигалкой и закурил. Он разглядывал зимний двор, который жил сейчас своей собственной насыщенной жизнью. Новогодняя елка мигала разноцветными огнями, вокруг нее бегали дети, играя в снежки. Кто-то лепил снеговиков и строил крепости. В соседнем дворе слышались взрывы фейерверков, которые так и не дождались своего часа в новогоднюю ночь. Парень проследил взглядом за вышедшим из подъезда Деминым. Тот в неизменно черном пальто и с натянуто прямой спиной выглядел совсем неуместно на фоне веселого смеха и эха салютов. Мужчина сел в свою машину, и вскоре «Лексус» медленно выехал из двора. У Максима неожиданно возникла ассоциация с детской страшилкой: «В одном черном-черном городе по черной-черной улице ехал черный-черный внедорожник, за рулем которого сидел мужчина с черными-черными волосами…» Его персональная страшная история. Самым отвратительным в которой было то, что уезжал этот мужчина все дальше от него, к своей белой-белой правильной жизни. Макс чувствовал себя гадко. На кого он стал похож? Еще несколько месяцев назад он сам выпроваживал назойливых парней, а теперь выходит, стал одним из них? Фильм вместе посмотреть, пиццу поесть… Сдался он Демину со своей студенческой романтикой? Боже, как это унизительно. И все же как это было охренительно хорошо. Максим даже не мог себе раньше представить, что секс может быть таким. Таким ярким, живым, эмоциональным, свободным и совершенно безудержным. Артур голый, в одной с ним постели, и Артур, чинно завязывающий галстук возле зеркала, словно потуже затягивая узел, чтобы спрятать своих внутренних демонов, были двумя разными людьми. И настоящим, подозревал Макс, был вовсе не тот, который важно расхаживал по университету в костюме с иголочки. Действительно ли это было для Демина простым сексом? Простой слабостью, которой он в итоге не смог устоять? Трахаться с собственным студентом, который младше на восемнадцать лет – это, должно быть, большое удовольствие. Но, черт возьми, когда Макс переставал думать рационально, выкидывал из головы все аргументы и прислушивался только к чувствам, ответ был для него совершенно ясным. В каждом взгляде, поцелуе, прикосновении парень ощущал что-то большее, чем простое влечение. Во время секса он каждый раз чувствовал, что хотят именно его, не потому что он молодой и привлекательный, не потому что он сам все это предложил, а потому что это он, Максим, вот такой, какой есть. Сам он уже давно сдался и признался себе, что Артур для него – не просто очередной горячий мужчина, с которым можно здорово провести вечер. Максим раньше не чувствовал ничего подобного, и временами поражался тому, как одновременно может переполнять столько разных эмоций: радость, счастье, граничащее с экстазом, воодушевление… Грусть, тоска, безнадежность и даже боль. Макс затушил сигарету, с силой сминая окурок в пепельнице. Он не будет об этом больше думать. Все и так предельно понятно – Демин приезжает к нему, они трахаются, Демин уезжает. Зачем все это усложнять собственными переживаниями, если можно просто наслаждаться каждым моментом? Рано или поздно это все равно закончится. И хорошо было бы обойтись без дешевой драмы. *** Макс бездумно листал новостную ленту. Стоило бы открыть учебник по психиатрии и начать готовиться к экзамену, но было невероятно лень. Да и времени было еще достаточно. А пока не закончились новогодние праздники, стоило наоборот отдохнуть и собраться с силами перед сессией. Даже смен на эти дни выпало всего лишь две – настоящая роскошь. Они договорились с Ви на днях сходить в кино и покататься на коньках. Она, конечно же, ничего не знала. Только временами смотрела на Максима с любопытством и отмечала, что он как-то изменился после цикла по урологии: стал расслабленным и более эмоциональным. Девушка связывала это с тем лишь фактом, что сама по себе влюбленность в Демина так на него повлияла, а Макс и особо не спорил, потому что это помогало избежать лишних вопросов. Неожиданный звонок в дверь вывел парня из состояния задумчивости. Соседи к нему обычно не заходили, а значит, скорее всего, какие-то особенно наглые промоутеры, рассказывающие об очередном интернет-провайдере, которые не могли угомониться даже в праздники. Макс решил не открывать дверь, но звонок настойчиво повторился. Пришлось подниматься и идти к двери, чтобы грубо отправить восвояси какого-то наглеца. Но, когда парень открыл дверь, слова так и застряли в горле. На пороге стоял Демин, держащий в руках коробку с пиццей. – Не знал, что ты любишь, поэтому выбрал на свой вкус. Макс отошел в сторону, пропуская Артура в квартиру. Он все еще удивленно таращился на него, не до конца веря в происходящее. Демин же был самой невозмутимостью. Он вручил Гранину пиццу, а сам принялся раздеваться. – Так какой фильм ты хотел посмотреть? – «Горбатую гору» – брякнул Макс первое, что пришло в голову. Мужчина исподлобья посмотрел на Максима, весь его вид так и говорил: «Издеваешься?» – Шучу я, – студент рассмеялся, – но твое выражение лица того стоило. Не знаю, я не думал, что ты действительно согласишься. Артур наткнулся взглядом на гитару, что висела на стене рядом с кроватью. – Кстати, никогда не слышал, как ты играешь. Максим вдруг почувствовал, что начинает волноваться, хотя уже давно ощущал себя спокойно в присутствии Демина. – Спеть? – Спой. Парень снял гитару и уселся с ней на кровать, отложив перед этим коробку с пиццей. Артур сел напротив и теперь разглядывал его с искренним интересом. Максиму показалось, что тот даже не пытается скрыть свое любопытство. И этот взгляд успокаивал волнующегося Макса. Он ненадолго задумался, выбирая песню. Какую-нибудь простую песенку, которая у всех на слуху, вроде «Батарейки» или «Звезды по имени Солнце»? Но совсем другая песня настойчиво напоминала о себе, и парень решил, что если не сейчас, то когда? Он прокашлялся и зажал первый аккорд. Плавная тягучая мелодия начала заполнять комнату, и Максим запел: «Ты открывал ночь, Все, что могли позволить, Маски срывал прочь, Душу держал в неволе…» Парень расслабился и играл все увереннее. Он сосредоточенно следил за своей левой рукой, что зажимала аккорды на грифе, хотя на самом деле, он бы так же хорошо играл и вслепую. Но поднять взгляд на Артура он просто не мог. «…А мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы, Темные твари, и сорваны планки, Но если нас спросят, чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, мы бы взлетели…» Максим полностью погрузился в игру, казалось, не существует больше ничего вокруг. Он пел все эмоциональнее, чувственнее и искреннее. И в общем-то плевать на то, что он не чувствовал себя настолько обнаженным ни в один другой вечер, проведенный с Деминым. «…Ты так давно спишь, Слишком давно для твари. Может, пора вниз, Там, где ты дышишь телом? Брось свой пустой лист, Твари не ходят в белом» На последней строчке Максим поднял глаза на Артура, встречаясь с ним, наконец, грустным взглядом. Тот этого явно не ожидал, а потому парень увидел в его взгляде абсолютно все: завороженность, смешанная с печалью и болью, а еще тепло – такое настоящее, искреннее. Ему казалось, это был один из самых интимных моментов в его жизни. Одна песня, одна история и одни чувства, разделенные на двоих. Демин так и не отвел взгляд, и Макс почувствовал необъяснимую уверенность, что сидящий напротив мужчина очень хорошо понимает его переживания. Песня закончилась, Максим последний раз провел по струнам, и в комнате повисла тяжелая тишина. Он не зря выбрал эту песню, именно она ассоциировалась у него с Деминым и их отношениями. Но он даже не мог представить, что его так сильно накроют эмоции. Он чувствовал грусть, непонятную безысходность, но в то же время ощущал себя в этот момент не одиноким в своих эмоциях. Сейчас Максу казалось, что эту песню он не сможет больше никогда не то что играть, но даже слушать, потому что его просто-напросто разорвет. Демин продолжал заворожено на него смотреть и молчать, и этот взгляд был непривычен, но в то же время так волнующ, что одновременно хотелось спрятаться от карих глаз и остановить это мгновение. – Ты хорошо поешь, – хрипло произнес Артур, наконец нарушая тишину. – Спасибо, – что еще добавить, Максим не знал. На самом деле, он уже и так сказал слишком много, намного больше, чем хотел, и теперь не мог избавиться от ощущения уязвимости перед Деминым. Студент не хотел, чтобы мужчине было ясно, на сколько тот к нему привязался. – Так что, «Горбатую гору», значит? – Артур усмехнулся так неожиданно легко, что ему удалось мягко разрушить, начинающий угнетать момент, который так и не смог оставить после себя неприятного осадка на душе. Макс почувствовал, как напряжение стало уходить, и в тысячный раз поразился обаянию и харизме Демина, параллельно с этим чувствуя необъяснимое удовлетворение от того, что, пусть и только сейчас, но все это принадлежит безраздельно ему. Взгляд, улыбка, голос. Черт, этот голос! – Если честно, я правда пошутил, – потупив глаза, признался Максим, – этот фильм слишком тяжелый. Ты разве его не смотрел раньше? Артур неопределенно пожал плечами, что не внесло никакой ясности. – Да, пожалуй, давай и правда что-нибудь такое, после чего не захочется утопиться, – в итоге произнес Демин с усмешкой. – Ммм, – задумавшись, протянул Макс, – может, «Интерстеллар»? – А давай, я так его и не посмотрел, – согласился Артур. Парень даже сам не понял, специально или все же случайно он выбрал фильм, который идет почти три часа. Но решил, что предупреждать об этом мужчину он не станет. Макс поднялся с кровати и направился за ноутбуком. – Максим? Демин редко звал его по имени. В его голосе слышалась легкая неуверенность. Парень обернулся и прочитал в его взгляде то же самое. – Вообще-то, жена вместе с сыном уехали к ее родственникам на все праздники, – он, будто бы извиняясь, повел плечом, – и… – Ты хочешь остаться на ночь? – Макс закончил за него фразу не то спрашивая, не то утверждая, и легко улыбнулся. – Хочу. Поздним вечером Максим проваливался в сон, прижимаясь спиной к груди Артура и чувствуя, как его обнимают теплые и сильные руки. И это было непозволительно, возмутительно и чертовски хорошо.