хлопай и взлетай

Amеrican boy, American joy. American boy for always time American boy, уеду с тобой Уеду с тобой, Москва, прощай. Ханю был спокоен как сотня очковых кобр, мерно покачивающихся из стороны в сторону под звуки флейты невидимого заклинателя. Сидит прямо, глубоко дышит и гипнотизирует окрашенные в синий стены коридора. К нему так и хочется подойти и задать вопрос: где ваша катана, белое кимоно и снисходительная улыбка глупому американцу, госпожа О-Рен? Но в голове Нейта слишком быстро строится остальной ассоциативный ряд, где Шома предстаёт в роли телохранителя Юбари, а сам Нейт в нелепом ярко-жёлтом костюме Чёрной Мамбы. А вместо катан, пистолетов и всей прочей атрибутики у них будут коньки. Зря он, конечно, на ночь решил этот фильм пересмотреть. Теперь ему хотелось машинально кланяться в присутствии Юзу и держаться за шею — так, на всякий случай, — благо белая форма японской сборной способствовала воображению. На каждой чертовой конференции Нейтан чувствовал себя членом собрания Токийской мафии, которого не зарубили только из-за чувства самоуважения и того, что хвалебные речи текли из него в сторону Юзу, не меньше чем от самого Ханю в сторону Нейта. Так они и сидели, раскланиваясь с переменным успехом. В обоюдных реверансах не было ничего плохого, и Нейтан предпочитал говорить то, что думает о своих соперниках. Какая разница: нравится ему вся программа или только драматический кусок в конце, где Ханю трагически изогнувшись падает лицом в лёд? Будь воля Нейта, он бы стоял у бортика и аплодировал не переставая. Но он был слишком занят: собирал себя в кучу, настраиваясь на очередной прокат всей жизни. Черт его дернул пересмотреть AUG в этот день. В конце концов, ему настолько понравилась последняя часть чужой произвольной, что он решил исполнить её на Национальных, только замешкался и упал во время дорожки, а не в конце. Ну, бывает. Он не умел падать красиво — чтобы картинно, чтобы по залу разнеслось гулкое «ах» от впечатлённых зрителей. Он падал плашмя — зато тут же вставал. Буквально за секунду. Раф в подтрибунном помещении покрутил пальцем у виска, пока Нейтан, всеми силами сдерживая дикий хохот, корчил ему страшные рожи. Тренер не понимал шуток, не терпел слишком веселого настроения на катке и совсем не радовался, когда его по-дружески пытаются поддеть. — Тебе пять лет? Откуда эта бессмысленная веселость прямо перед Олимпиадой? Если через месяц ты также будешь вытирать лицом лёд в Пекине, то люди могут догадаться о том, что лёд скользкий. Нейтан только головой покачал, наконец справившись с приступом. — Нет, все нормально. Это глупая случайность, которая разрядила обстановку. Зато все посмеялись. — Да, ведь шестикратный чемпион США и главный претендент на Олимпийское золото — это так весело? — кажется, Рафаэль не собирался успокаиваться, выбрасывая возмущение в воздух, как только пробудившийся вулкан магму — даже краснеть начал. — Ты, главное, потом локти не кусай, когда станешь клоуном для всех. — Не понимаю о чем ты, — взбрыкнул Нейт. О, эти русские пословицы, такое впечатление, что их все должны понимать заочно. — Вы все здесь слишком серьезные. Мне, что, голову пеплом посыпать и начать катать под Марсельезу, чтобы публика поняла, как я серьезно настроен? Я не считаю классику скучной, но нужно же разбавить хоть чем-то непрерывный парад Шекспиров и Чайковских. — Иисус — суперзвезда для тебя, Нейтан. Хочешь рок-оперу? Мы поставим тебе рок-оперу, чтобы ты красиво падал в дорожке и делал вид, что так и планировалось, — издевательски провел Рафаэль. — Станешь одним из русских зайцев. — Не стоит, — прохладно ответил Нейт, доставая из толстовки телефон и проверяя сообщения. — Может в следующем сезоне. На дисплее горело чёрным шрифтом: «что с тобой произошло? я буду завтра в шесть утра. встречать не нужно». — Пол — это не лава, Нейтан. Мне кажется ты слишком сильно вжился в свой образ, — Рафаэля уже явно был не настроен остановиться, видимо адреналин от понимания того, что его подопечный опять выиграл Национальные пусть и с падением, слишком сильно его накрыл. Почему он так раньше не реагировал, когда Нейтан упал часом ранее, только махнул рукой на него? Двойные стандарты, Раф. Вначале вы улыбаетесь на публике, а потом пытаетесь душу из меня вытрясти наедине. — После того, как мы разберем все ошибки, я могу идти домой? — ещё одно издевательское «Нейтан», и он начнет огрызаться в ответ. — Я подумаю. После того, как ты дважды упал, я должен гонять тебя до седьмого пота и в хвост, и в гриву, но я не настолько злобный, Нейтан. Поэтому, да, ты можешь идти домой. *** Любовь к двухэтажным квартирам досталась ему из детства. Он часто с родителями ездил на горнолыжные курорты и жил в небольших частных домиках с крутыми дубовыми лестницами и массивными перилами, покрытыми вкусно пахнущим лаком. На таких лестницах было удобно сидеть ночью и рассматривать происходящее внизу, особенно хорошо, если напротив есть окно и погода хорошая, снежная. Поэтому как только у него появились деньги, Нейтан высказал желание съехать от родителей и попытаться пожить в одиночестве. Деньги у него нашлись только к двадцати, да, и добрые родственники добавили ему немного. За общежитие в институте пришлось бы платить больше, чем за квартиру, а возможно побыть в одиночестве была на вес золота. Так Нейтан стал счастливыми обладателем двухэтажной квартиры с панорамными окнами в одной из жилых стекляшек, спрятавшейся среди офисных зданий. Кроме дубовой лестницы, Нейтана волновала только хорошая шумоизоляция и простор в комнатах, поэтому через год квартира все ещё напоминала уголок из Икеи, малость захламленный, правда. Валяющиеся стопочками вещи на полу в гостиной и спальне вместе с конспектами можно было назвать художественным беспорядком: он просто целый год не мог заказать второй шкаф, ибо в первом лежало многочисленное снаряжение и старая гитара без струн. У Юзуру были ключи от его квартиры. Во второй раз, когда японец решил сделать ему сюрприз и прилетел без договоренности заранее, Нейтан пришёл, считай, приполз, в три часа ночи с тусовки в честь завершения семестра, обнаружив его спящим на чемодане около двери. В первые три минуты его не совсем трезвый мозг пытался осознать этот глюк, мирно сопящий на своём Винни-Пухе вместо подушки. Нейтан плюхнулся рядом с ним на колени, осторожно потыкал в коленку пальцем, проверяя на эфемерность, убедился в том, что перед ним живой человек и ахуел повторно. После разборок «кто прав, кто виноват», Нейтан сунул в руки упирающимуся дополнительную ключ-карту и отказался слушать остальные слабые протесты. Нет, это не вывело их отношения на какой-то заоблачный уровень доверия, они ведь эти отношения так и не обговорили. Юзу вообще отказался давать определение тому, кем является для него Нейтан Чен. Видимо, не хотел брать на себя ещё больше ответственности. Изначально они позиционировались как друзья, соперники, приятели, партнеры (нужное подчеркнуть) и менять такое многослойное определение не было ни сил, ни времени. Они друг другу ничем не обязаны, кроме дружеских улыбок и высказывания слов поддержки. Просто — так сложилось. Поэтому когда Нейтан отрывает утром свою звенящую от напряжения голову от ортопедической подушки и выползает на манер не совсем свежего зомби из спальни, то обнаруживает нового жильца на диване в гостиной в окружении своих старых конспектов, парочки фантастический романов для разгрузки мозга и пачек с орешками. Юзу вальяжно расположился на подушках болотного цвета с бутылкой, наполненной тёмно-зелёным матча в зубах, и медленно скролил ленту в твиттере. «Какая красивая трясина» — думает Нейтан, двигаясь подушки и усаживаясь рядом. — В каком ухе звенит? — Что? Ты о чем? — удивленно смотрит на него Юзу, наконец оторвавшись от своего, явно нового, айфона. Между ними существует маленький барьер в виде набора зелёных подушек, оказавшихся в квартире Нейта благодаря сестре — сам бы он такое никогда не купил. Юзу сидит, поджав под себя ноги, и сутуло морщин спину. Нейтан, в отличие от него, развалился на большую часть дивана, положил руки на верхнюю часть и голову на подлокотник. — Ну, Раф говорит, что когда начинает звенеть в ухе, нужно спросить у другого человека, и если он угадает, значит звон пройдет.  — Это одна из русский примет, типа: нельзя ставить пустые бутылки из-под алкоголя на стол? — Да, именно. Забавно, что их всех русских примет тебе пришла в голову только бутылка с алкоголем. Незакрытый гештальт? И в каком ухе звенит? Ты так и не ответил. — В правом. — Не верно. В обоих. У меня раскаивается голова, как будто всю ночь рядом со мной били в гонг, поэтому я пойду сделаю себе ванную. Если хочешь, можешь присоединиться. Нейтан пружинисто встает, ловит ещё один приступ тошноты, боли в виске и уходит набирать ванну со специальной гейзерной конституцией на дне, которой он уделил внимания больше, чем всей остальной квартире. Юзу соизволил явиться только через полчаса, когда Нейтан уже успел проверить свои кости и теперь медленно сполз на дно мини-джакузи. Щелчок баночки с маслом — и на голову Нейтана льется согревающая жидкость. Тот отмахивается от наглого посягательства на свои кудрявые волосы и толкает Юзу рукой в ногу «мол, что ты стоишь, как бедный родственник, залезай». Дважды повторять не нужно, и Юзу, раскидав одежду по всей ванной комнате, плюхается на Нейтана сверху; голубое море выходит из берегов и обливает несчастного с головой. Чен морщил лицо. Кажется, ему только что отбили почки, печень и последнее бедро. Ханю как всегда — громкий, беспардонный и не уважающий чужое личное пространство. Не то чтобы ему люди возражали, сдуваясь аки воздушные шарики под взглядом этих хитрых глаз. Нейтан не был исключением, избежавшим действия обманчивого прекрасного существа, но это никак не значило, что Ханю удастся уйти от мести. Нужно сказать ему что-то провокационное, чтобы он прекратил себя так нагло вести. — Могу тебе подрочить. — Какой ты сегодня добрый, Нейтан. Да, пожалуйста. Но не более. — Но… — Нейтан, мы кажется договорились, что во мне ничего кроме твоих пальцев не будет. Хорошо? — Ты обещал мне подарок на день рождения, но так ничего и не подарил, в отличие от меня. Я хочу забрать долг. Ну что тебе стоит? Я буду очень аккуратен, и если тебе не понравится, то мы никогда не будем повторять, — уговоры Нейрона напоминали сладкие речи хозяина, пытающегося выманить на колбасу спрятавшегося на дереве кота. — Всего один раз, Юзу. Я обещаю держать себя руках. — Ты и так держишь — себя — в руках, Нейтан, — подозрительно сощурился Ханю. Структура его лица, напоминающая мордочку хосико-кэт, стала ещё более кошачьей — хитрой и надменной. Его обычный обвинительный взгляд на разминках, когда Ханю замечал, что Нейтан нагло пялиться на него из-под челки, стратегически прикрывшись бутылкой воды. Может ему реально что-то съедобное в обмен предложить? Килограмм клубничного печенья с бисквитами? Вода начинает остывать, и Юзу прижимается к нему сильнее, переплетая их ноги вместе в замысловатый белый с примесью фиолетового узор. По его коленям идут свежие синие разводы; и с одной стороны — очень красиво, но в глубине души Чен в ужасе от этого зрелища. Ему не в первый раз видеть гематомы, синяки, даже открытые переломы, спасибо, практике, но на Ханю многочисленные ушибы выглядит так, будто они были всегда, с самого начала украшали его ноги. На внутренней стороне бёдер виднеются две небольшие татуировки: одинаковые, одна выглядит светлее другой. — Если ты продолжишь ставить столько четверных с добавлением квакселя в начало, то этап пенсии ты пропустишь и уедешь сразу на кладбище, — он опускает руки с бортиков на ставшие ещё больше за год бедра и начинает растирать их круговыми движениям. Возможно, если Нейтан надавит пальцем чуть сильнее, тонкая белая кожа лопнет и изнутри польется синий свет. Но его сбивают с мысли очередной изменой позы: теперь Юзу лежит на нём спиной, положив голову на плечо. Две аккуратные родинки украшают его левую щеку — и Нейтан целует них. — Не надейся, что я закончу карьеру раньше двадцать третьего года. Уходить без ещё одного чемпионата мира, я не намерен. — Как самоуверенно, ваше высочество. Не боитесь в этой ожесточенной схватке потерять остатки лоска и вашу пыльную корону? — Нейтан ведёт пальцами вверх, с бедра на живот, очерчивая небольшой шрам возле пупка. — Неужели, ты думаешь, что сможешь откусить настолько большой кусок? И Олимпиаду, и Чемпионат. — Забавно, что пока СМИ занимаются развенчанием меня, ты даже не пытаешься отобрать у меня корону. И с каких пор ты так высокопарно говоришь? — Эта зараза передаётся половым путём. Ты знал, что твой пафос заразен? Я скоро дешевые боевики девяностых начну цитировать, — Нейтан наконец достигает своей цели — его пальцы сжимаются выступающий ребра и тут же начинают щекотать. Подняв сноп брызг и облив Нейтана с ног до головы ещё раз, Юзу визжит на ультразвуке и бьет его локтем под дых. Нейтан уходит под воду с головой сопровождением из чужих воинственных криков. Ещё добрые пять минут его пытаются утопить в собственной ванне. Дай бог, они вообще доедут до Пекина, нечаянно не убив друг друга.