Ласковый и нежный

Домоуправитель Бернард оказался довольно пожилым мужчиной, внешне немного напоминающим дядю Бена, и от того его вид внушал Питеру некое доверие. Паркер не испытывал перед ним стыда, когда приходил в пентхауз Озборнов в отсутствие Нормана. Тот, как и обещал, всегда предупреждал Бернарда о том, что Питер должен прийти. — Можете подождать минут десять, пока я уберу гостевую комнату, мистер Паркер? — Да, никаких проблем, конечно, — Питер положил рюкзак на один из диванов в гостиной, и сам приземлился рядом. Несмотря на то, что по версии домоуправителя Норман выделял для Питера гостевую комнату, спали они в итоге в одной спальне. Это продолжалось уже несколько ночей подряд. Питер даже начинал думать, что привыкает к роли бойфренда миллиардера. Он ходил по пентхаусу как хозяин, сам был волен выбирать, что хочет на ужин, и для него это с радостью готовил домоуправитель. Норман возвращался ближе к девяти. У Питера было достаточно свободного времени, а встречу с мистером Озборном он ждал с трепетом в течение всего дня. В этот раз Питер взял с собой из дома свой геройский костюм, чтобы наконец вернуться в русло освобождения Нью-Йорка от преступности. Ведь насыщенная личная жизнь немного выбила его из колеи. И даже сегодня он решил отложить это дело на следующий день, потому что этим вечером в его планах было поработать с курсовой работой. В доме Нормана было целых три компьютера, и одним из них он разрешил пользоваться Питеру. Судя по содержимому памяти и установленным на нем играм, раньше это был компьютер Гарри. Питер помнил, как завидовал своему другу в детстве, ведь дядя и тетя не были так богаты, чтобы позволить своему племяннику компьютерные игры. А теперь Питер сидел в его доме за его компьютером и был волен открыть любую из них. Но его интерес к ним уже утратил себя, и поэтому он просто печатал курсовую, сверяясь с двумя учебниками по физике. В отличие от Гарри, он ждал до последнего дня сдачи работы, чтобы потом впопыхах печатать ее. — Мистер Паркер, отвлеку вас на одну минуту, — снова послышался трескучий голос управителя. Питер перевел взгляд с монитора на Бернарда, который держал в руках непроницаемый черный чехол для одежды. — Прислали ваш новый костюм, отнести его в вашу комнату? — Мой новый костюм? — несмотря на то, что они говорили об этом с Норманом несколько раз, Питер все равно был удивлен. — Нет, оставьте здесь, я прямо сейчас его примерю. Этот костюм, как и обещал Норман, был насыщенного темно-синего цвета, и даже просто держать его в руках и проводить пальцами по шерстяной ткани было очень приятно. Он колоссально отличался от всей одежды, которая вообще была в гардеробе Питера, и поэтому, когда он надел на себя брюки, рубашку и застегнул пиджак, он практически не узнал себя в отражении зеркала. Этот костюм словно делал его порядком старше и мужественнее, некого уверенного и интеллигентного предпринимателя. Питер внимательно рассматривал себя в зеркале в гостиной. Ему очень нравился его новый образ. Он в принципе почувствовал себя намного увереннее, словно в этом костюме мог получить абсолютно все, что захочет. Когда он слышал, как открываются парадные двери, он с торжественной улыбкой поспешил навстречу Норману. Тот только вернулся с работы и снимал с себя пальто. Его несколько надменное лицо мягко преобразилось, когда он увидел Питера. — Вау, — оценивающе улыбнулся он Питеру. — Кто это, новый директор Озкорпа? Президент Соединенных Штатов? — Да, а что? — просиял Питер. Ему хотелось дать Норману рассмотреть себя со всех сторон, но кружиться на месте казалось нелепым. Поэтому, не сдерживая собственного восторга, он шутливо проделал пару танцевальных движений. Норман издал приятный низкий смех, приближаясь к дурачащемуся Питеру. — Спасибо за все, что делаете для нас, мистер Президент, — заразившись его игривостью, пропел Норман строчку известной песни. Схватив Питера за руку, он элегантно покружил парня на месте, завершая его одиночный танцевальный батл, и притянул в свои объятия. — И за битвы, которые вы выиграли, — поддержал его музыкальный порыв Питер и, довольно улыбаясь, с удовольствием прижался к его губам в откровенном поцелуе. Норман немного сжал его в своих руках, с напором целуя в ответ. — Я вижу, тебе нравится твой новый костюм, — заключил он, видя неподдельный восторг в огромных глазах Паркера. — Он просто шикарный. Никогда не носил ничего круче этого. Спасибо, Норман, — Питер освободился от его рук, чтобы еще раз покрутиться, рассматривая, как сидят на нем элегантные шерстяные брюки. Норману тоже нравилось то, что он видит. Эти брюки отлично облегали бедра Питера. — Одиннадцать по десятибалльной шкале, — с серьезным видом выдал мистер Озборн. — Я тоже так думаю, — просмеялся Питер, аккуратно поправляя воротник своей новой рубашки. — Хотя я совсем не самовлюбленный. Но выгляжу я очень здорово. — Мистер Президент поужинает со мной? — Да, прямо в костюме? — Паркер неуверенно улыбнулся, боясь перспективы испачкать рубашку или пиджак пищей. Норман скептически взглянул на него и поправил собственный пиджак. — Я же ужинаю в костюме, милый. Да, и правда. Об этом, как ни странно, Питер не подумал, потому что Норман и костюм для него были понятия неразделимые. Зато теперь это было похоже на настоящее свидание. Они сидели в столовой пентхауса вдвоем за накрытым столом, Бернард приготовил восхитительную лазанью, которая до сих пор была горячей. — Гарри не беспокоится, почему ты не ночуешь дома все это время? — поинтересовался Норман, прервавшись от своей трапезы. Питер считал это не лучшей темой для разговора за едой. — О, ну… Скорее, это меня беспокоит то, что постоянно приходится его обманывать. В первую ночь я был у тети Мэй, потом пришел домой поздно, а он не застал меня, потому что уже спал, потом снова тетя Мэй, и наконец сегодня я на свидании, и домой, скорее всего, не вернусь. — Фактически, в этот раз лгать не пришлось, — усмехнулся Норман. Питер закатил глаза. — Это худшая отмазка из всех, что я использовал. Гарри взорвался от восторгов. Он чуть ли не танцевал вокруг меня, крича о том, что наконец-то я «выдерну пробку из бутылки». Думает, что это его заслуга, потому что он, вроде как, учил меня в школе общаться с девушками. Он вообще более социально подкован, чем я. Норман слушал его речь со скептицизмом. — Ты действительно так считаешь? — несколько удивился он. — Да, Гарри всегда легко было заводить друзей. И подруг, — на мгновение Питер почувствовал, что говорит лишнее, когда упомянул личные отношения лучшего друга перед его отцом. Пусть сейчас он и был с ним на свидании, — но лучше не будем об этом говорить. Гарри явно был бы против. — И значит, Гарри восторгался тем, что теоретически сегодня ты лишишься девственности? — сделав глоток воды из бокала, невозмутимо уточнил мистер Озборн. Питер едва не поперхнулся лазаньей. — Да-да, «выдерну пробку из бутылки» именно это и означает. Боже, — Питер несколько смутился этого диалога. — Не то что бы восторгался, скорее, гордился. Типа он мой наставник в романтических делах. Норману было тяжело сдержать смешок, но он остался абсолютно спокоен и продолжал неторопливо ужинать. — Иронично, — коротко прокомментировал он. Питер со стыдом взглянул в его лицо. Гарри наставлял его явно не для того, чтобы Питер спал с его отцом. Но теперь уже ничего не поделаешь. — Если он узнает, — хрипло сказал Питер, — то наша дружба уничтожится в ту же секунду. Но, наверное, однажды придется ему сказать. — Если ты хочешь серьезных отношений между нами, то да, однажды придется, — спокойно ответил Норман. Встретившись глазами с немного удивленным взглядом Питера, он добавил. — Мне бы очень этого хотелось. До этого момента они ни разу не говорили об отношениях между ними, и Паркер несколько растерялся. Норман говорил не о сексе, а о настоящих отношениях. О том, чтобы быть парой. Питер прикусил губу в напряжении. Мысленно он уже давно записал себя в бойфренды Нормана Озборна, но сейчас, видимо, нужно было поговорить об этом серьезно. Норман отложил столовые приборы, понимая, что смутил своими словами Питера, и накрыл его ладонь своей. — Но если ты этого не захочешь, то я не стану на тебя давить, — мягко пояснил он. — Мы можем так же продолжать периодически видеться, и меня устроит это. — Что значит «серьезные отношения?» — внимательно глядя в лицо мужчины, спросил Питер. — Что они подразумевают? Норман облизнул губы. — Подразумевают то, что двое людей становятся неотъемлемой частью жизни друг друга. Если бы ты согласился на серьезные отношения со мной, я бы хотел, чтобы в дальнейшем ты жил со мной в одном доме. Спал со мной в одной постели. Исключил возможность завязать романтические отношения с кем-либо еще. Верность и доверие — вот что я подразумеваю. Он говорил абсолютно спокойно, словно учитель объяснял материал ученику, и с каждым его словом Питер все больше ощущал разливающееся тепло в груди. На все эти пункты он был безоговорочно согласен. Но куда больше его удивило то, что Нормана бы устроил и другой вариант — их «периодические встречи». — Хочешь сказать, — вдруг начал Питер, — что если бы я не хотел серьезных отношений, а хотел бы встречаться с кем-то еще параллельно, то тебя бы это устроило? — Я был бы порядком разочарован, но мог бы периодически видеться с тобой, — пояснил Норман. Питер удивленно поднял брови. — Это просто ужасно, — Питер действительно был поражен его словами. — Зачем тебе видеться со мной? — Ты мне очень дорог, малыш, — ответил мистер Озборн. Его целомудренный ответ заставил Питера с подозрением прищуриться. — Ты бы вряд ли упустил возможность заняться со мной сексом. На серьезное лицо мистера Озборна напала ухмылка. — Я все же надеюсь, что не опущусь до этого уровня. — Тебе и не придется, — Питер подвинулся ближе, сокращая расстояние между ними. — Я хочу отношений с тобой. Мне тоже нужны верность и доверие. Это решение далось ему на удивление легко. Но он был уверен в нем на все сто процентов. Как и в том, что ему не хотелось встречаться с кем-либо, кроме мистера Озборна, или, что хуже, видеть кого-то чужого рядом с ним. Норман внимательно смотрел в его лицо. Очевидно, что он был готов дать Питеру всю ту верность и доверие, которые он заслуживает. Ему хотелось их давать. Чуть больше недели назад он был готов заплатить половину всего своего состояния, чтобы Питер Паркер сказал ему нечто подобное. В своем новом костюме он казался таким зрелым и сексуальным. Норман позволял ему запускать ладони в свои волосы, пока они целовались у дверей спальни, хотя с кем-либо другим посчитал бы это слишком небрежным. Он притягивал Питера к себе, обнимая за поясницу, и чувствовал, что тот уже успел возбудиться. — Давай прямо сейчас, — с энтузиазмом прошептал Паркер, утягивая его за лацкан пиджака в сторону кровати, — я принимал душ совсем недавно. — Боль уже прошла? — от его инициативы у Нормана едва не темнело перед глазами от возбуждения, но ему все равно нужен был ответ на этот вопрос. — Да-а, — нетерпеливо ответил Питер. Он надавил на плечи Нормана, заставляя мужчину сесть на постель, и несколько удивился тому, с каким трудом это вышло. Его физическая сила позволяла ему отталкивать людей одним пальцем, а Норман Озборн был словно недвижимая скала. Он с улыбкой прищурился, глядя на Нормана сверху вниз, и озвучил свой вопрос вслух. — Почему ты такой сильный? — Я качаюсь, — спокойно ответил Норман. Этот игривый и властный Питер заставлял его член стремительно наливаться кровью. — Заметно? — Да, блин, очень заметно, — Паркер был искренне удивлен. — И ты так долго можешь удерживать меня на весу. Давно хотел сказать, это очень круто. — Тебе нравится, когда я держу тебя на руках? — усмехнулся Озборн. Питер ослабил галстук на его шее, и Норман податливо откинул голову назад, несколько надменно смотря на мальчишку. — Да, это просто вау. Меня никогда не носили на руках, — Питер улыбнулся, расстегивая на нем воротник рубашки. Взгляд Нормана показался ему очень пристальным и пожирающим. — Почему ты так смотришь? — Я наслаждаюсь. Не стоило объяснять: Питер прекрасно видел, как незаметно сносило крышу Норману, стоило к нему просто прикоснуться. И Питер прикасался к нему. И ему хотелось большего. Заставив Нормана откинуться на спину, Питер забрался на его бедра сверху, прислонившись обтянутыми брючной тканью ягодицами к его возбужденному паху. Руки его лежали на груди Нормана, прижимая его к постели, а в глазах горели азартные огоньки. — Хочешь сделать все сам, котенок? — немного пьяно улыбнулся Норман, огладив его сочные бедра ладонями. — Могу сам. Если ты мне позволишь, — Питер нетерпеливо потерся задницей прямо об его руки. Между ног нарастало напряжение. — Хах, я позволю тебе что угодно. Можешь даже харкнуть мне в лицо. Это прозвучало так необычно с его уст, словно самое мерзкое ругательство. Питер вопросительно улыбнулся. Ему показалось дикостью то, что он услышал. — Плюнуть в твое лицо? — недоуменно уточнил он. — Зачем? — Потому что мне это понравится, — губы Нормана растянулись в зловещей улыбке. Даже лежа под Питером он оставался ведущим. Питер все еще считал это некой саркастической шуткой, но судя по взгляду Нормана, юмором там и не пахло. Он не знал, в чем заключается удовольствие, но очень хотел доставить его Норману. — Оке-ей, — не слишком уверенно протянул Питер, нависая над мужчиной. — Может, мне еще обозвать тебя как-нибудь? Для убедительности. Паркер выглядел заинтересованным, но до последнего слабо верилось, что он пойдет на подобное, ведь со своими огромными голубыми глазами он излучал чистейший ангельский образ, никак не связанный с плевками в лицо. Норман кивнул ему. Питер почувствовал себя очень уверенно. Он стянул его развязанный галстук с воротника и, не отрывая взгляда от лица мистера Озборна, оторвал его жадные ладони от своих бедер и начал перевязывать запястья. Он не задумывал ничего конкретного, просто действовал интуитивно, наблюдая за тем, как начинает тяжело вздыматься грудь Нормана. Прижав его связанные руки над головой, Питер навис прямо над его лицом. Сделал несколько размеренных движений бедрами, ерзая на его паху. — Ты этого хочешь, ублюдок? — процедил он сквозь зубы, после чего, набрав во рту слюну, обильно харкнул прямо на приоткрытый рот Нормана. Никакого удовольствия от этого он не получил, только смотрел, как прозрачная консистенция стекает по подбородку мужчины, пока тот, не теряя своего невозмутимого выражения лица, не слизывает ее длинным языком. Питера всего прошибает, настолько странно и горячо это выглядит. Уши розовеют, горло пересыхает. — Может, уже попрыгаешь на моем ублюдском члене? — хрипло произнес Норман, и по спине Питера прошла волна мурашек. Он не понимал, почему это звучало так охренительно горячо, но через минуту он именно это и делал, закатывая глаза и упираясь на грудь Нормана сильными руками. Ему нравилось двигаться и задавать темп самостоятельно, они оба были одеты, за исключением слегка спущенных брюк, но Питер был уверен, что этот секс стоил того, чтобы слегка запачкать дорогой новый костюмчик. — Чер-рт, — тихо ронял он, медленно насаживаясь бедрами в очередной раз. Каждое движение члена внутри посылало очередную волну дрожи по всему телу. Задница отлично принимала его, не было никакой боли и дискомфорта. Норман с легкостью освободил руки из сделанного из галстука узла, ему хотелось направлять Питера, и он вновь подхватил его бедра руками, желая ускорить темп. Питер вцепился в его запястья, властно задирая их на прежнее место. — Не помню, когда разрешил тебе двигаться, — очень четко произнес он в лицо мистера Озборна, стараясь придерживаться своей доминирующей роли. Норман самодовольно улыбнулся. Убедительная игра Питера все больше нравилась ему. Мальчишка не собирался его мучить, и начал насаживаться активнее, именно так, как хотелось Озборну, принимая его в себя целиком и тут же слезая до самой головки. — Черт, Питер, — Норман тяжело выдохнул, просто плавясь под этим активным парнем. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы не кончить прямо в эту минуту, а позволить Питеру первым испытать оргазм. Он задирал голову, не сдерживая низких стонов от движений скользких облегающих мышц ануса, и глядя на него, такого раскованного от наслаждения, Питер трясся всем телом. Дрожь распространялась по ногам, от чего Питера слегка накренило вперед. Он жмурился, открывая рот в немом стоне и ловя воздух губами, когда до оргазма оставалось совсем чуть-чуть. — Н-Норман, — еле проронил он, — я сейчас кончу. Он всегда предупреждал Нормана об этом, словно это было необходимостью, но приближаясь к оргазму, Питер уже не мог двигаться самостоятельно, его колени содрогались, и сам он почти наваливался на мистера Озборна всем телом, еле дыша. Через секунду Питер сам уже лежал на спине, задыхаясь от чужого напора, Норман опрокинул его с поразительной легкостью и сейчас грубо вдалбливал в матрац. Паркер почти скулил, хватаясь пальцами за его спину, и неконтролируемо изливался, пачкая спермой свою и чужую одежду. Движения Озборна были быстрые и жесткие, он тоже уже совершенно не контролировал себя. Эта поза нравилась Питеру не меньше. Когда бешеные толчки закончились, он просто ткнулся лбом в чужое плечо, позволяя Норману кончить внутрь и улавливая последние оставшиеся отголоски здравого смысла. Потому что во время секса он абсолютно переставал соображать. — Вот блин, теперь я не смогу завтра пойти никуда в этом крутом костюме, — высказал он первую мысль сожаления, едва успев немного отдышаться. Навалившийся на него Норман немного расшевелился. — Пойдешь… Если почистить его прямо сейчас. Питер лениво потянулся, обвив рукой чужую шею и явно не собираясь отпускать Нормана с кровати. — Только не прямо сейчас. Нет никаких сил. Норман не собирался протестовать и лишь сжал разгоряченного мальчишку в своих объятиях. — Твой заскок на плевки в лицо довольно жуткий, — сонным голосом добавил Питер, не открывая глаз. — Глядя на тебя, я бы никогда не подумал о том, что тебе может это нравиться. — И что бы ты подумал, глядя на меня? — Наоборот, что тебе нравится плевать в чужие лица. — Я не хочу иметь общего с чужими лицами, детка. А когда речь о нас с тобой, мне может нравиться что угодно. Питер тихо хмыкнул, проводя пальцами по его коротко стриженному затылку. — Ты, видимо, сильно помешался на мне. Время было около восьми утра, и Питер зевнул, одновременно поглядывая на наручные часы Нормана, который прямо сейчас сидел за рулем. Сегодня они ехали только вдвоем, без шофера, и видеть мистера Озборна на месте водителя было очень необычно. Сначала он отвозил Питера в университет, а затем сам направлялся на работу. В этот день у них обоих были свои планы, и прямо сейчас под одеждой Питера находилось его красно-синее трико: нельзя же было оставлять Нью-Йорк совершенно без внимания. — Во сколько прислать за тобой машину? — не отрывая взгляда от дороги, поинтересовался Норман. — О, я хотел после учебы погулять. Сходить куда-нибудь с одногруппниками, может, в бар или кафе. Так что вернусь позже обычного, может, часов в девять. Ты не против? — Никаких проблем, милый. Напиши мне или позвони, когда будешь готов, — Норман вытащил только что купленный кофе из подстаканника и сделал пару глотков. После, заметив на себе пристальный и на что-то намекающий взгляд огромных глаз Питера, он передал свой кофе ему. — Пей, если хочешь. Его забота абсолютно умиляла Питера, он с радостью принял стакан из его рук. — Спасибо, — попробовав немного и убедившись, что в этом кофе не было ни молока, ни сахара, и едва ли была вода, он сделал кислую мину, — боже, что за бурда… — Питер, — усмехнулся Норман, отбирая свой кофе обратно, — эта бурда меня бодрит. Не надо ее выпрашивать у меня щенячьими глазами. — Это я выпрашиваю что-то щенячьими глазами? — Питер издал смешок. — Даже не притворяйся, я видел, как ты это делаешь. Выражение лица, которому невозможно сопротивляться. — Ты придумываешь, — Питер хохотнул. — Я так не делаю. — Конечно. — Ты в принципе не можешь сопротивляться ни одному моему выражению лица, — невозмутимо заключил Питер, и Норман с этим согласился: — Да, доля правды в этом есть. Они были уже совсем рядом с университетом, и Норман остановил машину. Поездка вышла разочаровывающе короткой, и теперь предстояло расстаться на весь день. Почему-то это печалило его, словно впечатлительного подростка. Питер подтянулся к его лицу и коротко поцеловал в скулу. — До вечера, мистер Озборн, — с удовольствием попрощался он, перейдя на официоз. — Не забудь выпить свои препараты от ночных прогулок. — Я уже их выпил, малыш. Но спасибо за твое беспокойство. Подбросив Питера, Норман направился в здание Озкорпа, наслаждаясь своим одиночеством. Сегодня у него было много планов. Сотрудники относились к нему с уважением и небольшой долей страха, особенно после гибели всего руководящего состава Озкорпа, из которых Норман был единственным выжившим и не уходил в отставку, чтобы пережить травмирующие события, а продолжал регулярно ходить на работу. Без него многие проекты Озкорпа погибли бы еще на этапе зачатия. Как ведущий ученый, Норман осуществлял руководство всех исследовательских и инженерных групп. Именно этим он и занимался весь день, вносил корректировки и давал указания сотрудникам. И рассматривал новые заявки на разработку. — Электромагнитный инвертор… — задумчиво изрек Норман, глядя на смоделированную на экране компьютерную модель. Его брови мрачно сдвинулись, а весь вид выражал недоумение. — Я только не понимаю, зачем ему нужна такая мощность? Ни одна существующая армия не будет использовать эту технологию. Что она должна подавлять? Электромагнитные волны вселенной? На случай атаки инопланетян? Что это за гребанная чушь? С каждым вопросом его голос становился все агрессивнее, и группа инженеров, стоящих позади, начинала напряженно переглядываться. — Подразумевается, что и будут использовать всего лишь одно устройство, чтобы полностью лишить оппонента любого вида связи, — осторожно сказал один из них. — Мы еще работаем над тем, как инвертор будет настраиваться на определенную частоту, чтобы не блокировать электромагнитные волны собственных войск. Но расчеты говорят о том, что это возможно. — Чьи расчеты? Кто это считал? — Норман раздраженно окинул взглядом всех присутствующих. — Мы дистанционно работали с профессором Роутом, мистер Озборн, — пояснил инженер. Взгляд Озборна стал еще более ледяным, ведь он был уверен в том, что профессор Роут, один из ведущих руководителей Озкорпа, мертв. — Он недавно вышел из состояния комы, его только выписали из клиники. Лицо Нормана незаметно вытянулось. Ему показалось, что он не расслышал эти слова. — Профессор Роут… вышел из состояния комы? — медленно и четко повторил он, чтобы убедиться. — Да, сэр. Даже его родственников успели убедить в том, что это состояние для него смертельно, поэтому для нас это тоже было неожиданной новостью. Наверное, нужно будет сообщить об этом в отдел кадров? С каждым словом мистер Озборн становился все бледнее, а взгляд стекленел. — Да. Определенно, да, — низким тоном произнес он, медленно расстегивая на себе рабочий халат, словно ему резко понадобилось уйти из лаборатории. После этого он натянуто улыбнулся, угрожающе продемонстрировав свои острые зубы. — Прямо сейчас и сообщу. Это же отличная новость. То, что гребанный кусок дерьма по имени Колин Роут, один из группки продажных имбицилов, которые хотели выжить его с собственного поста, вышел из комы, не был отличной новостью, это была новость о том, что Норман собирается раздавить его еще раз, на этот раз окончательно, чтобы его черепушка рассыпалась по бренной земле. — О, да, мы сами совсем недавно узнали об этом, — девушка из отдела кадров уверила Нормана, что родственники Роута только недавно связались с ними, — мы поработаем над тем, чтобы профессор Роут вернулся на свою должность, мистер Озборн. — И где же профессор Роут сейчас? — Норман старался держать себя в руках, но изо рта у него вырывался чуть ли не шипящий шепот. — Сегодня он восстанавливает свои банковские счета. В отделении в центре города. Норман считал свой недуг полностью контролируемым, поддающимся лечению. И не представляющим опасности для близких. Но иногда эта странная, распирающая его ярость только играла ему на руку, она вела его за собой и заставляла добиваться поставленной цели любым образом. Каким бы безнравственным он ни был. Когда Норман давал ей волю, он уже не был просто Норманом Озборном, он был чем-то большим, сверхъестественным и богоподобным. После его рабочего дня около семи вечера рядом с центральным отделением Нью-Йоркского банка раздался взрыв, который вышиб витрины всех ближайших зданий. Люди впадали в панику, поднялся крик, начали слетаться полицейские сирены, решившие, что происходит ограбление. Профессор Роут, будучи очень влиятельным и богатым лицом, после случая в «Озкорпе» всегда ходил в окружении своей охраны. Но звук приближающегося летящего глайдера он запомнил на всю жизнь, а потому первый начал цепляться за свою охрану, дрожа всем телом и безостановочно повторять: — Это он, это тот убийца на глайдере. Это Зеленый Гоблин, это он. Роут видел его обезображенную улыбающуюся маску. И боялся увидеть ее снова. — Уезжаем отсюда, сэр, — успел лишь проронить один из охранинков Роута за секунду до того, как его и остальных сбила с ног волна ужасающей силы, крупное летающее устройство размером с автомобиль налетело на них сверху, как метеорит. За шумом его двигателей послышался только хруст их костей. — Куда ты собрался, Колин? — пугающим смеющимся тоном спросила улыбающаяся маска. — Ты уже уходишь? Ужас отразился на лице Роута. Гоблин схватил его прямо за горло и оторвал от земли. Глайдер взмыл в воздух, стремительно унося их ввысь. Крики на площади нарастали, люди с ужасом смотрели на то, как убийца в маске поднимает человека над землей. — Думал, что сможешь откупиться так легко? Профессора потряхивало от ужаса и недостатка кислорода, а ноги его беспомощно болтались в воздухе. — Отпусти, отпусти… Он хрипел и повторял это слово, словно умалишенный, словно ему действительно хотелось упасть вниз прямо сейчас, с уровня высотного здания. — Прошу… — С удовольствием. Пользуясь ускорением глайдера и собственной силой, Гоблин швырнул его тело вниз, безошибочно предвидя то, что Роута должно размазать по асфальту, как сырое яйцо. Единственное, что предотвратило его ускоренное падение — это паутина, вылетевшая буквально из ниоткуда.