Совпадения

Secrets I have held in my heart Секреты, что я хранил в своём сердце, Are harder to hide than I thought Спрятать тяжелее, чем я думал. Maybe I just wanna be yours Может, я просто хочу быть твоим, I wanna be yours, I wanna be yours Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим, Wanna be yours, wanna be yours, wanna be yours Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим.

Ему всегда хотелось быть для кого-то важным. Может, это отзывается отсутствие родительской любви или издевательства в школе, но внутри, из самых глубин из него прорывается эта тупая жажда быть замеченным. И эту потребность его друг детства и однофамилец, сосед по дому, всегда старался восполнить в полной мере. Пит был солнечным ребёнком, умеющим рассмешить его в любой момент его печали, сколько себя Питер помнил. Сам Питер часто слышал, так уж случилось, что в их домах была плохая шумоизоляция, как Пит ругался с родителями, обещая в будущем обязательно уехать и покинуть их навсегда. В особенно сильные ссоры он выбегал из дома, прихватив с собой рюкзак, и бежал так, что след его не успевал появиться на асфальте. Возвращался он с синяками, вымученный, в ссадинах и ранках, и потом перед школой он лишь отшучивался перед Питером, что это он так неудачно упал на скейте. Питер искренне очень хотел его поддержать, но Пит, несмотря на их долгую дружбу, вёл себя закрыто и мало что высказывал о своих проблемах, как бы друг его ни просил. Вопросы о собственном самочувствии его кололи до такого состояния, что он в один миг из улыбчивого парнишки мог стать холодным, отрешённым и будто бы потерявшимся мальчиком. Питер Паркер мало верил в совпадения, хотя они, честно говоря, окружали и преследовали его повсюду. Хотя бы можно начать с того, что его лучший друг — это человек почти с тем же именем, его однофамилец? Но, наверное, это лучшее совпадение в его жизни, такого друга сложно найти где-либо ещё. Но конкретно одно совпадение сейчас стало его напрягать — укус паука на экскурсии привёл его к тому, с чем он сейчас сталкивается каждый день. С великой ответственностью он вынужден противостоять преступному миру своего города. Но правда, настоящая правда мозолила ему глаза — пока он был лишь студентом, делавшим свои первые шаги во взрослом мире, полном другого рода ответственности. С Питом они решили снимать и делить одну комнату на двоих, по удачному стечению обстоятельств у них вышло поступить в один колледж. Питер не сомневался, на самом деле, что так будет. Какая-то прочная и нерушимая связь будто бы постоянно мешала чему-либо их разделять. Но тайну своей личности он раскрывать боялся, даже Питу, которому он раньше мог доверить всё на свете. Пит знал о его симпатии к рыжей красотке Мэри Джейн, но хранил этот секрет под железным замком. Но Пит и не подозревал, что чувства Питера — сложная штука, что пока он был не в силах до конца осознать и другое своё желание, потаённое, которое скромному Питеру раскрывать не хотелось точно. Да, Мэри Джейн была потрясающей, доброй, милой и такой настоящей, с ней было хорошо… Но как будто что-то изнутри не давало Питеру отдаться этим чувствам полностью, это «что-то» маячило перед его глазами в качестве соседа по квартире, одногруппника и, конечно же, лучшего друга. Всякий раз, чем больше они проводили времени вместе, тем чаще ему казалось, что они становились чем-то неразделимым. Да и их общие интересы, связанные с наукой, похожие вкусы в литературе и даже в стиле одежды максимально подтверждали эту незримую связь, красной нитью сшивавшей их судьбы. Страх сковывал его свободные в полёте движения, когда он задумывался о том, что его супергеройская жизнь может поставить дорогих ему людей в опасность. Сомнения душили его, когда он думал, что он должен быть честен с Питом, ведь они доверяют друг другу всё самое сокровенное. Благо, умный не по годам сосед проводил чуть ли не всё время в лаборатории их колледжа, увлечённый наукой, а потом уходил на свою подработку в качестве штатного сотрудника газеты «Дэйли Бьюгл». Поэтому Пит действительно не замечал или делал вид, что не замечает, как старший Паркер часто куда-то мистическим образом пропадает, но он не подавал виду, что что-то происходит не так. — Согласись, Человек-паук такой крутой! Джей Джона поручил мне быть его личным фотографом, теперь, кроме миссии стать известным учёным, у меня появилась ещё одна — сделать самые пикантные снимки! — смеясь, тараторил Пит, возвращаясь вечером в их маленькую обитель, жуя печенье и гордо показывая свой именной бейджик. Питер, уставший и затасканный очередным упавшим с неба злодеем, тихо вздыхал, кивал и слабо улыбался, глядя на крайне довольного Пита. Сам факт того, что Пит с его проницательным умом теперь будет буквально отслеживать его перемещения в качестве Человека-паука «от» и «до», заставлял его немного поёжиться от этой мысли. Сейчас ему придётся смириться с тем, что Пит практически постоянно будет где-то неподалёку от него. Поэтому ему нужно будет быть ещё внимательнее, умнее и быстрее, чтобы Пит не сложил дважды два и не вывел очевидную правду. «Костюм надо спрятать тщательнее», — напомнил себе Питер, слушая болтавшего без умолку соседа. Усталость в такие моменты будто растворялась, улыбка его становилась шире при взгляде на взлохмаченного долговязого парня, бегавшего вокруг него по комнате, увлечённо рассказывающего об их общем с доктором Коннорсом проекте. Питер словно бы возвращался в детство, когда смотрел на такого Пита, любившего преподнести любую историю в таком ключе, что она мгновенно становилась самой невероятной и незабываемой на свете. Кто бы мог подумать, что ему не нужно будет так уж слишком много задумываться над мерами предосторожности, потому что вскоре они уже и не понадобятся толком. Однажды он увидел своего молодого журналиста-фотографа за работой, прямиком в центре оглушительных событий. Зелёный Гоблин устроил пожар в центре Нью-Йорка, с которым ему пришлось весьма повозиться. Всё громыхало и взрывалось, повсюду грохотали истошные крики, собравшаяся толпа возле горевшей высотки неотрывно следила за битвой двух героев, антиподов друг другу. И Питер, полностью вовлечённый в гущу сражения, может, даже бы и не заметил его среди этой самой толпы, но зоркий глаз выхватил эту длинную фигуру с фотоаппаратом среди сотни сбежавшихся людей. Сердце лихорадочно зашлось в безумном ритме, силы будто бы покидали его, так его внезапно окатил страх того, что Пит может попасть в эту передрягу тоже. Паучье чутьё всегда срабатывало на сто процентов, и в этот раз, когда он сам в себе запутался, а неуёмный Зелёный Гоблин норовил подрезать каждую выпущенную нить его паутины, оно его не подвело. Была ли эта реакция или это шло именно от сердца, Питер не помнит, но он навсегда запомнил то мгновение, когда увидел, как стремительно падала огромная балка, прямо на него, и как бешено трезвонил весь его организм, пока он выпускал паутину, чтобы откинуть это орудие смерти. В памяти отпечатался потерянный взгляд карих глаз Пита, видимо, уже готовившегося к последнему мигу его жизни, когда Питер резко выхватил увесистое железо одной рукой, а другой скрутил паутиной его тело. Тогда словно бы все его ощущения, усиленные паучьими способностями, увеличились троекратно, он вложил в эти движения все силы, всю душу, пока не увидел собственными глазами, как балка спокойно отлетела дальше, далеко от толпы, далеко от Пита. Пит, с разбитой, к сожалению, камерой, учащённо дышал, скрученный в паутинном коконе, и со стеклянными от пережитого шока глазами взирал на него. Вокруг слышались одобрительные крики, свит, аплодисменты, пока Питер сам приходил в себя, находясь на одной из крыш ближайшего дома. Он осторожно притягивал Пита к себе, стараясь успокоить и сбитое к чёрту дыхание, и вышедшее на миг из работы сердце. Наконец, окончательно подхватив худого Пита к себе на крышу, он ухватил его за талию, и большего не придумал, как ляпнуть следующее: — Слышал, ты теперь мой фотограф… Пит Паркер, да? — он покосился на бейджик и попытался максимально состроить голосом самую бесстрастную эмоцию, будто ничего не случилось ещё пару секунд назад. Словно он чуть не потерял его безвозвратно. Он забывал, что ещё крепко держит Пита за талию, ещё связанную паутиной. Но одно он чувствовал и слышал, как рвано и безустанно дышал Пит, перебойно, ещё отходя от произошедшего, его пронзительный взгляд был устремлён на его героя. — Да уж, — выдохнул тяжело он, — только меня выгонят из-за сломанного фотоаппарата, скорее всего, всё-таки порча имущества, — Пит не выдержал и засмеялся, настолько его переполняла целая буря эмоций. Осознав, что его друг до сих пор стоял чуть ли не в его объятьях, а расстояние до его лица опасно сокращалось, Питер поспешил выпустить парня из рук. — Прости-прости, парень, тебе придётся подождать, пока я тут разберусь с паутиной! — залепетал Питер, быстро потеряв какую-то былую супергеройскую уверенность, чувствуя, как он плавится под внимательным взглядом связанного ещё Пита. Тот смеялся, качая головой из стороны в сторону, отшучивался, садясь на пол крыши и, не отрываясь, следил за каждым чутким движением Человека-паука, распутывающего его прочный спасительный кокон. — Ты спас мне жизнь, Человек-паук. Я могу ждать сколько угодно, — Пит расплылся в тёплой улыбке, которая не прошла мимо Питера, он заметил подозрительный блеск в глазах парня, не сводившего с него взгляд. — Да я пока ещё не напрактиковался достаточно с коконами, понимаешь… — смущённо сказал Питер, а потом самого себя одёрнул внутри, — и зачем я тебе это говорю? Перед Питом он был как открытая книга, все слова словно сами выходили из него, очарованного этой властной харизмой и неподдельной энергией своего друга. Перед Питом он чувствовал себя совершенно свободным, ему не хотелось никогда ему что-то недоговаривать или врать, поэтому ему всё труднее было сдерживаться, чтобы не примкнуть к нему прямо сейчас, не скрутить его — только уже в кольце своих рук. Тот миг падения балки ещё проигрывался памятью в его голове, как заевшая кассета, и ему ещё раз хотелось тут же крепко прижать к себе Пита, чтобы дать осознать самому себе, своему запуганному мозгу, что всё в порядке, что Пит жив. И вот он — сидит ещё, улыбается своей солнечной улыбкой, любимой Питером улыбкой, ямочки появляются на его щеках, а смешные взлохмаченные волосы ловят лучи заката. Но он же не может это сделать прям так? Раскрыться, когда уже, без всякого знания его личности дорогой ему человек был на волоске от смерти? Из-за всех этих мыслей Питер не успел понять, как он расправился с паутиной и развязал Пита, плутоватым взглядом глядевшего на своего спасителя. — Я даже слов подобрать не могу, как тут вообще можно высказать благодарность, когда ты спас мне жизнь? — учащённо дыша, произнёс Пит, отряхиваясь от пыли и остатков паутины. Пара мелких ссадин коснулась его скул и висков, и отчего-то Питеру так хотелось притянуться пальцами к этим ранкам, залечить их и убедить его, что он больше никогда подобного не допустит. — Не бери в голову, это просто моя работа, — чётко выдал Питер, смешно встав в героическую позу, поставив руки на бёдра. На самом деле, он уже собирался поскорее лететь, ведь не могли же они вернуться домой вместе и одновременно, когда он по идее должен быть там давно на их квартире. Хотя, чего греха таить, постоять так ещё с ним, когда он чувствует себя столь скромно, как это обычно бывает, по отношению к своему другу, ему так отчаянно хочется. Но он уже был готов выпустить паутину вперёд и спрыгнуть дальше, поскорее обратно, но парень неожиданно схватил его за запястье, и тело Питера покрылось мурашками. С того самого момента, как его укусил паук и он проявил в себе эти сверхспособности, запястья, из которых он пускал паутину, стали очень нежным местом. Прикосновение к ним вызывало в нём россыпь расходящихся, как электричество, импульсов, ритм учащался, и он ощущал, как к щекам приливала кровь, и радовался, что всё это тщательно скрывает маска. Его фотограф потянул его руку за запястье на себя, поворачивая лицо вплотную, и следующего момента Питер точно никак не мог ни предугадать, ни представить. Паучье чутьё будто бы отказывает ровно в ту секунду, когда Пит, поднимая край маски до его носа, накрывает его оторопевшие губы своими, притягивая к себе ближе, сливаясь. Если бы ещё вчера он, подумав о них с Питом в таком положении, мысленно бы избил себя и поглубже спрятал эти постыдные мысли, то сейчас он предпочёл не мешать происходящему, пока Пит взял всё под свой контроль. Тёплая нега нарастала внизу живота, расходясь приятным током по венам, когда Пит кусал и сминал его губы, а он не смел этому не ответить. Длинные, тонкие и нежные ладони Пита держали его лицо, пока губы неустанно углубляли жаркий поцелуй, прерываясь лишь на вдох, а Питер прикрыл глаза, щурясь в удовольствии. Отпрянув, Пит облизнул губы, слегка отошёл назад, не размыкая рук и хитро проговорил, растягивая слова: — И как долго ты собирался держать это в тайне, Питер? — нахальная, даже наглая улыбка воцарилась на его лице, пока Питер, как громом поражённый, застыл, ещё не успев прийти в себя после поцелуя. — Я-я… не Питер, да и откуда ты вообще это взял? — едва смог вымолвить Питер, отходя от парня дальше. Правда с оглушительным треском окатила его ледяной волной, и он не понимал, как, когда и где он просчитался со своим сокрытием тайны. — Ты думал, я не догадаюсь? Мне ещё многое предстоит тебе рассказать. Но, честное слово, я уже так хочу домой. Ещё и фотоаппарата у меня нет, Джей Джона меня убьёт. Ты же можешь нас быстро подкинуть? — абсолютно будничным тоном сказал Пит, простонав от усталости, даже для пущей убедительности подделал зевок. Питер словно вышел из затянувшегося транса. Он схватился за голову, казалось, что мир перевернулся с ног на голову, всё упало, сжалось и взорвалось, а потом такой цикл ещё повторился раз двести. Но он понимал, что тот его, хитрец, видимо, таким выпадом решил обезоружить и поймать с поличным, и уже не видел смысла скрываться. Он понуро снял маску, открывая лицо, но боясь теперь встречаться с Питом взглядом. Его красные влажные губы ещё кололо от маленьких укусов Пита, а голубые глаза бегали из стороны в сторону, не находя себе место. — Ничего от тебя не скроешь, — с наигранной обидой прошептал Питер, поднимая голову и встречаясь с этими хитрыми карими глазами. — Мой Человек-паук, ты согласен на личную фотосессию? — смеясь и подтрунивая, спросил Пит, взлохматив причёску Питера. — Для моего супергероя в трико она будет совершенно бесплатной. Питер несильно толкнул его в бок, самого его тоже пробило на смех, настолько комичной выходило это его «раскрытие», совсем не как в крутых комиксах про супергероев. — Конечно, после спасения твоей душонки тебе всё для меня придётся бесплатно делать! — уже хохоча, сказал Питер. Они так ещё и стояли, близко-близко друг другу, и уже не было никакой преграды к тому, чтобы продолжить начатое. Пит снова схватил его за запястья и услышал сладостный вздох, и напомнил себе разобраться с этим детальнее позже, а Питер, покрываясь румянцем, ещё с лёгкой тревогой тянулся к нему навстречу. Их губы сошлись снова, Питер запустил пальцы в его волосы, а Пит ухватился за его шею. Благодарный за спасение Пит явно выплатил свой первый должок. После же, надев маску и подхватив Пита на руки, Человек-паук понёсся напрямую к их дому. Он шутил, что Пит теперь его «дама в беде», но следил за дорогой и опустил соседа недалеко у жилого дома, чтобы уж совсем не собирать лишние взгляды. Сам Питер, с лица которого не сходила счастливая улыбка, другим путём, с крыши, достав оттуда свой рюкзак с одеждой, переоделся и спустился на их лестничную площадку. Открыв дверь, он уже видел рассевшегося на диване Пита, тот смотрел на него, не скрывая свои плутовские намерения. — Даже Человек-паук может опаздывать, всё тут понятно, в твоём духе, Питер. А ты ещё спрашиваешь, как я догадался, — Пит театрально пожал плечами, а потом чуть ли не накинулся на опешившего Питера с расспросами про паутину. Его глаза переливались от восхищения, удивления и прочего спектра эмоций, когда он, сидя с Питером на диване, изучающе разглядывал его запястья. Питер ещё прокручивал в голове их поцелуи и собирался объясниться, признаться, разобраться в их непонятных отношениях, но юный учёный не давал ему сосредоточиться. — И у тебя паутина реально из желёз выходит? Какие ещё паучьи приколы ты скрываешь? Яйца, надеюсь, не откладываешь? — усмехаясь, бормотал Пит, досконально, притягивая буквально к носу каждую из рук. Уровень смущения рос до конечной отметки, Питер терял самообладание, а заалевшие щеки выдавали его с потрохами, пока Пит неотрывно касался своими худыми пальцами его запястий, нежно трогал их, тёр те места, откуда набухала паутина, видел эти белые отметины, чувствовал кожей пальцев эту прозрачную материю паутины. Питер не мог так долго терпеть, и вздох снова бесконтрольно вышел из него, прям из самой груди, а Питу это будто бы доставляло бесконечное удовольствие. Смотреть, как он изнывает, терпит, стыдно краснея. — Проведём ещё один эксперимент, — лукаво прошептал Пит, и его губы коснулись запястья правой руки. Вздох, наполненный сладостью и наслаждением, не заставил себя ждать. Наперебой отбивающее ритм биение сердца заполняло голову, дышать становилось всё труднее, пока Пит перешёл к левой руке, целуя запястье. — Надо было лучше скрывать свой костюмчик, Питер. Безумный азарт, взыгравший в нём, придумывал, подавал пищу для дальнейших исследований его нового предмета научного анализа.