Ты тварь, Чон Чонгук. Любимая тварь.

Синеволосый парень сидит за столом, уплетая рис с мясом и овощами. Его зовут Ким Тэхён, он студент третьего курса. — Опять жрёшь, Ким Тэхён? — Черноволосый парень ухмыляется, подходя к столику Кима. — Ты итак жирный, куда ещё? — Он заливается смехом. Единственный из компании его друзей… Чонгук ожидает, что Тэхён ответит ему что-то обидное, но тот лишь закрывает ланчбокс, закидывает его в сумку и уходит, оставляя Чона стоять в ступоре. — Ты перегнул палку, Чонгук. — Хосок, его друг, подходит сзади и хмурится. — Ты его талию видел? Я, блять, понимаю, что ты хочешь сделать так, чтобы он с тобой говорил, но не такими способами. Ты просто влюблённый идиотина. У Тэхёна была анорексия, дебил. Только сейчас до Чона доходит смысл сказанного. Нет, он не считает Тэхёна толстым. Наоборот. Он просто течёт с его фигуры, а когда он увидел, как тот переодевается на физкультуру, — выпал. У синевласки худые, аккуратные ноги, пышные бёдра и худая талия — идеал мечт девушек к своей внешности. — Блять. Я идиот. Ты прав. — На самом деле Чонгук не ненавидит его. Просто он считает, что единственный способ общаться с тем, кто забрал его сердце три года назад, — говорить колкости и слышать реакцию. Чон бросает сумку в угол и бежит в туалет, где, возможно, находится Ким. Оббегав все туалеты в универе, он натыкается на Хосока, спускающегося с крыши. Тот выглядит встревоженным и угрюмым. — А вот и ты, влюблённый мудачила. — Хосок берёт того за руку и отводит на крышу. — Он плачет. Сидя на краю крыши. Разруливай, сам виноват, — бросает он и уходит. Чонгук прислушивается, слыша всхлипы. Услышанное заставляет застыть на месте. — Блять… Ну почему он такой? Как меня угораздило влюбиться в такого придурка, как Чонгук? — Ким плачет, уткнувшись в колени. — Почему я всегда люблю именно придурковатых?! Почему он такой? Что я ему сделал? Чон поджимает губы, слыша рыдания того, кого любит, и понимает — этим всем он только отталкивал его. Чон медленно подходит к содрогающемуся в плаче телу и садится за ним, притягивая к себе, из-за чего синеволосый оказывается у него на коленях. Тот лёгкий, словно пушинка, и сейчас Чон задаёт только один вопрос: чем он думал, когда говорил про вес? — Тэ-Тэ… прошу… если сможешь, прости. — Он ласково гладит Кима по волосам и утирает большим пальцем слёзы, текущие из глаз. Стоит в них посмотреть — можно утонуть. Чон это знает. — Зачем пришёл? Опять издеваешься? Уйди. — В голосе Кима явно слышна обида и злость. — Нет, нет, правда. Я не издеваться пришёл. — Чонгук решает — сейчас самый лучший момент признаться. — А объяснить, почему я так вёл себя. — Всё просто, — ворчит Ким. — Потому что ты скотина, Чонгук. — Тэхён демонстративно отворачивается, но его прижимают ближе. — Нет. Неверный ответ. Просто… Я тебя люблю. Ким застывает на месте, перекручивая в голове сказанное Чонгуком. Он. Только что. Сказал. Что. Любит. Его. — Ч-что? — Тэхён поворачивает голову, удивлённо смотря на объект воздыхания. — Я издевался над тобой, чтобы получить твоё внимание, так как любил и люблю тебя, — Чон говорит твёрдо и уверенно. И не мудрено — он слышал о том, что синеволосый любит его в ответ. Тот ничего не отвечает и единственное, что он делает, — притягивает Чонгука к себе и целует в губы. Чон быстро перехватывает инициативу и целует уже настойчивее, не настолько робко, как Тэхён. Язык брюнета ласкает губы Кима и проникает ещё глубже, плюя на границы дозволенного. И чёрт, как же это охуенно — целоваться на крыше универа. Прохладный осенний воздух будоражит лёгкие, когда они набирают кислорода, чтобы продолжить целоваться, а волосы сбиваются на глаза, смахиваясь игривым ветерком. Это даже чувствуется по-другому — страшно, что застукают, но одновременно не хочется останавливаться. Они, будто в дурмане, смотрят друг на друга, довольно улыбаясь. И совсем не страшно, что пошёл дождь. Совсем не страшно, что ветер. Совсем не страшно, что пропустишь пары. Не страшно ничего. Ведь они вместе… Возвращаются они уже под ручку, с распухшими губами, и все понимают. Но сказать не могут, ведь оба популярны в школе, и им плевать на мнение других. Главное — они счастливы. Остальное — потом…