Одним ранним утром

Время уже давно перевалило за полночь, а Аято Камисато продолжал разбираться со скопившимися бумагами. Однако только в такие ночные часы он мог позволить себе быть самим собой: не соблюдать манеры, прилечь на пол, если затекла спина и ноги, ведь всё равно все уже давно спят. Лёжа на полу, Аято наблюдал как у лампы пролетают редкие пылинки, а посмотрев в окно, заметил, что небо уже начало голубеть. «Сон меньше семи часов плохо на меня влияет. Надо поскорее закончить с бумагами и идти спать. Благо, завтра у меня выходной, » — невольно подумал Аято. В редкие дни, когда комиссар возвращался в Имение Камисато, ему, конечно же, в первую очередь хотелось увидеться с сестрой и друзьями, а не разгребать горы накопившихся бумаг, поэтому вся работа приходилась на ночь. Неожиданно для Аято, на пороге комнаты показался Тома с подносом, на котором располагались кружки с чаем и данго. — Господин Камисато… — не успел договорить Тома. — Тома? Ты почему не спишь? — оторвался Аято от своих бумаг. Он не сразу заметил стоящего в дверях друга, и Томе предоставился редкий шанс наблюдать спокойное и сосредоточенное лицо Аято. — Я бы задал вам тот же вопрос. Если продолжите засиживаться допоздна, то подорвёте своё здоровье. — Тебя это тоже касается, Тома, — улыбнулся Аято, радуясь временному спасению от нудной работы. — И всё же почему ты не спишь? — Мы с вами ещё не виделись сегодня. Я был занят и не удостоил вас своим визитом. Наверняка вы сильно устали после командировки, поэтому хочу предложить вам чай, — сказал Тома. — О, Тома, отбрось эти формальности, сейчас я просто Аято, а за чай и данго я бесконечно благодарен. Думал умру со скуки пока буду разбирать эти горы бумаг, но тут появился ты. — Как у вас дела? — неуверенно начал Тома. — Мы так давно не виделись, всё ли идёт хорошо? — Да, к сожалению, днём увидеться нам не удалось. После приезда я забрал Аяку и мы отправились в город. Там случайно наткнулся на Итто и снова обыграл его в боях оникабуто со счётом 11: 0, — радостно рассказывал Аято. — Вы как всегда безупречны, Аято, — улыбнулся Тома. Аято жалел, что не пригласил Тому провести с ними время в городе, но у него была причина этого не делать. — А как дела в имении? — спросил Аято. — Ничего серьёзного не случалось, всё как обычно. За исключением вчерашнего дня… — Что же вчера произошло? Обычно Аято не интересовали разговоры на бытовые темы, но после долгой разлуки ему было приятно просто услышать знакомый голос. Сам того не замечая, он смотрел на Тому полууставшими и полувлюблёнными глазами, подперев голову одной рукой. — Куда-то пропало пять килограммов риса, и повара обвиняли в случившемся друг друга. Как выяснилось позже, этот рис потерялся ещё по дороге к нам. — Так вот почему мы не встретились днём. — Да, вы правы, но вам не о чем беспокоиться, я уже всё уладил, — Тома заметил на себе необычный взгляд Аято, и это заставляло его немного нервничать. — Я так счастлив, что встретил тебя. Тома, ты такой замечательный. Всегда поддерживаешь меня и прекрасно выполняешь свои обязанности, спасибо, — эти слова всё же заставили Тому смутиться и покраснеть. — Без вашей помощи я бы не стал тем, кем являюсь сейчас, так что это я должен благодарить вас. — Тома, идём спать, а завтрашний день проведём вместе, — всё с таким же расслабленным взглядом говорил Аято.

* * *

Тома опустился на край кровати, собираясь прилечь, но был обнят сзади Аято. — Тома, прости, что не взял тебя сегодня с нами в город, но у меня была на это причина, — сказал Аято и достал из-под подушки маленькую красную коробочку, — это тебе, — улыбнулся он. — Я привёз подарки всем, кроме тебя, поэтому сегодня ездил за твоим, — говорил Аято, пока Тома пытался понять что происходит. — Аято, вам не стоило так себя утруждать… — Я не мог оставить своего любимого друга без подарка. — Это… — Тома открыл коробочку. — Серьга с красным рубином. Этот камень напомнил мне тебя и твой Глаз Бога. — Это слишком дорогой подарок, боюсь, я не могу его принять. — Не говори глупостей, тебе очень пойдёт. Аято взял серёжку и с разрешения Томы надел ему на ухо. — Знаешь, продавщица сказала, что рубины дарят своим носителям абсолютную безопасность, а также это символ любви, — говорил Аято, надевая серёжку Томе. — Как я и говорил, тебе очень идёт, — сказал он, не убирая руку от щеки Томы и слабо поглаживая её большим пальцем. — Спасибо, Аято, ты тоже для меня очень дорог, — сказал Тома, отведя взгляд и прикоснувшись к руке Аято, которая была у его щеки. — Можно… тебя поцеловать? — спросил Аято, почти вплотную приблизившись к Томе. — Да, — тихо ответил тот, и их губы слились в поцелуе. Поцелуй был недолгим, но полным нежности, прекрасно отражающим искренние чувства обоих. Аято уснул быстро, а Тома, засыпая, любовался его изящными чертами лица, светлой кожей, густыми ресницами, разбросанными по подушке небесного цвета волосами. Тома любил его так же сильно, как и Аято его, и хотел и дальше быть для него другом, на которого Аято может положиться и от которого обязательно получит поддержку. Тома не удержался от соблазна нежно пройтись рукой по белой щеке Аято. Он прекрасно видел, как сильно Аято уставал, выполняя свои обязанности, хотя никому этого не показывал, кроме Томы, конечно.