Свадьба лучшего друга

Ибо выбрался из постели, как был, полностью обнаженным, прошлепал босыми ногами к окну и замер, прижавшись к холодному стеклу пылающим лбом. Все тело приятно ломило, в голове было звонко и счастливо пусто, он то и дело косился из-за плеча на развороченную постель, поперек которой, безмятежно раскинувшись, спал совершенно измотанный ласками Сяо Чжань. Вот он что-то проворчал во сне, перевернулся на живот, обнял руками подушку – его, Ибо, подушку, - и снова засопел.        Ибо обласкал глазами выпуклую задницу со следами его пальцев, усмехнулся, отлип от окна, подошел к постели, подобрал с пола теплое покрывало, заботливо накинул его на ежившегося от прохлады Сяо Чжаня, и снова вернулся к окну, перебирая в памяти сегодняшний день и то, что ему предшествовало.                                               *** Ибо чуть не потерял управление харлеем, когда руки Сяо Чжаня внезапно оказались под рубашкой. С трудом удержав байк, выдохнул ругательство и услышал едва различимый сквозь грохот мотора шепот: - Ты можешь ехать быстрее? Вместо ответа только хмыкнул и выкрутил ручку газа от себя почти до упора. Харлей взрыкнул и послушно прибавил скорость.                            *** Ибо часто представлял себе, как все будет, если… нет, не если, а когда Сяо Чжань вернется, но такого безумия и такой оглушительной нежности представить не мог. Они настолько истосковались друг по другу, что раздеваться начали, едва за их спинами захлопнулась входная дверь. Сяо Чжань с каким-то надрывным остервенением принялся сдирать с Ибо смокинг и чуть не задушил его галстуком-бабочкой. Все, что смог Ибо, это прохрипеть сквозь смех: - Не порви, это напрокат взято. Сяо Чжань замер на мгновение, а потом подчеркнуто аккуратно спустил с плеч Ибо смокинг, развязал галстук, переспросил: - Рубашка тоже? Ибо сглотнул и кивнул слегка заторможено – этот яростный в своем желании Сяо Чжань его гипнотизировал. Рубашку, батистовую, тонкую, с Ибо снимали еще более бережно и мучительно медленно, методично выпутывая из петельки каждую пуговицу. В конце концов у Ибо лопнуло терпение, он вывернулся из рук Сяо Чжаня, через голову стянул наполовину расстегнутую рубашку, поспешно выпутался из брюк, уронив их на пол вместе с бельем, и безжалостно вытряхнул самого Сяо Чжаня из его одежды.  Как они добрались до спальни, Ибо помнил смутно – жадные, голодные поцелуи Сяо Чжаня, его руки, безостановочно шарившие по телу, заставляли кружиться голову и отключали сознание. Кровать как-то неожиданно ударила под коленки, и они рухнули на нее, туго сплетясь ногами. Сяо Чжань опрокинул Ибо на спину и попытался сразу скользнуть ниже, но Ибо обхватил его за плечи и подтянул на себя, вовлекая в очередной глубокий и голодный поцелуй. Сяо Чжань перевернул их на бок, они, тесно прижавшись, терлись друг о друга, мыча и постанывая, прикусывая губы, больно путаясь пальцами в волосах. Сяо Чжань прихватил Ибо за ягодицу, что есть силы сжал, вызывая стон, вдавил в себя. Ибо повторил жест, они буквально слиплись телами, возбужденные члены, зажатые между животами, жестко и больно терлись друг об друга головками, и это было так восхитительно, так оглушительно правильно, что у Ибо комок подкатил к горлу и ему отчаянно захотелось плакать. Он что есть силы зажмурился, но слезинка все же сорвалась с ресниц, стекла по щеке и попала Сяо Чжаню на губы. Тот слизнул соленую каплю, чуть приподнялся, навис над Ибо, губами собрал слезы со щек, поцеловал зажмуренные веки. - Все хорошо, баобеи, все хорошо. Позволь мне… Можно, я буду любить тебя? Ибо что есть силы закивал. - А потом я тебя, - он на мгновение открыл глаза и тут же снова зажмурился, потому что виноватая нежность во взгляде Сяо Чжаня была невыносима. Но Ибо все же заставил себя договорить. - Ты будешь любить меня, потом я тебя, потом снова ты, снова я, и так до конца жизни, да? Вместо ответа Сяо Чжань его поцеловал, что-то прошептав прямо в губы. Ибо не расслышал, но ему показалось, что это было отчаянное в своей решимости «Клянусь!» Ибо почти забыл, каким чувствительным может быть его тело, когда его ласкал Сяо Чжань. Тот играл на нем как на гуцине, прикасаясь ровно там и ровно так, как было нужно и как нравилось Ибо, заставляя звучать, словно хорошо настроенный инструмент. Ибо стонал, мычал, выгибался, стараясь продлить прикосновения, плавился от желания, полностью терял себя в этих ласках. И только просил, всем собой просил – еще, гэ, еще… Когда Сяо Чжань начал двигаться в нем, Ибо показалось, что он сейчас потеряет сознание от блаженного ощущения наполненности, целостности, что упадет в нирвану, растворится с ней. Оргазм накатил откуда-то с пяток и прострелил до макушки, Сяо Чжань, глухо и протяжно застонав, тяжело упал сверху и замер, тяжело дыша. Ибо просунул руку между их телами, размазал по животу сперму и понял, что, хоть он и кончил, член опадать и не думал, был так же тверд, горяч и напряжен. Ибо выбрался из-под тяжелого жаркого тела Сяо Чжаня, перекатил его на спину, навис сверху. Сяо Чжань приоткрыл мутные после оргазма глаза, напоролся на пронизывающий, требовательный взгляд Ибо – и молча пошире развел бедра, приглашая. Ибо аж застонал сквозь зубы, уперся лбом Сяо Чжаню в ключицу, тот чуть повернул голову, прикусил мочку уха и выдохнул: - Чего ты ждешь? Ибо почувствовал, как его член уверенно и даже требовательно обхватила влажная ладонь, большой палец потер головку – Ибо едва сдержал громкий стон. Сяо Чжань чуть приподнял таз и направил член в себя. - Погоди, ты не готов, - Ибо дернулся и попытался остановить движение, но Сяо Чжань не позволил. - Все нормально, я так хочу, - прошипел сквозь зубы. Сжал челюсти, запрокинул голову – Ибо как завороженный смотрел, как на длинной шее ходуном ходит кадык. Не удержался, наклонился, лизнул соленую от пота кожу, прихватил кадык зубами. Сяо Чжань замер на долю секунды, потом издал глубокий, грудной, низкий стон, его слегка выгнуло – и член Ибо оказался в тесном, узком, обжигающе горячем плену. Ибо замер, пытаясь перевести дыхание, но Сяо Чжань упрямо качнул тазом, заставляя его войти на всю длину, а потом сжал внутренние мышцы. Перед глазами вспыхнул фейерверк, Ибо вскрикнул и вцепился зубами ему в плечо, прокусывая до крови. А Сяо Чжань вместо того, чтобы притормозить, обхватил его руками за спину, скрестил лодыжки на пояснице и прохрипел: - Двигайся! Ибо послушно двинулся. Раз, другой, третий. Сяо Чжань на каждое его движение отвечал встречным, они мгновенно вошли в резонанс, по телу словно электрические разряды пробегали, и Ибо не мог понять, кто из них двоих генерирует это электричество. Толчки становились все сильнее, все глубже и быстрее, Ибо мотал мокрой головой, прикусывая губу, руки и плечи дрожали от напряжения, а Сяо Чжань под ним все повторял и повторял: - Еще, еще, еще… Глубже, сильнее! Ибо! После этого оргазма Ибо сознание все-таки потерял. Сколько они провалялись крест накрест, он сказать не мог. Когда очнулся, Сяо Чжань спал под ним, раскинув руки и ноги, а на его лице была умиротворенная, блаженная улыбка. Ибо еще раз бросил взгляд через плечо, потряс головой, прогоняя вызванный картинами их соития сладкий туман, и снова уперся лбом в холодное оконное стекло. За окном шел снег, крупные хлопья медленно кружились в свете уличного фонаря. Ибо провожал их глазами и чувствовал, как на него нисходит умиротворение. На свое отражение в стекле старался не смотреть, потому что знал – на лице у него сейчас расплывается совершенно дебильная счастливая улыбка! Ему казалось, что быть таким счастливым даже немножко стыдно. За спиной раздался шорох. Ибо не успел обернуться – Сяо Чжань, обнаженный, теплый и мягкий со сна, прижался к нему сзади, обнимая руками поперек груди. - Чего ты тут? Мне одиноко в постели одному. О чем думаешь? - Ни о чем. Смотри, снег идет. Красиво. И примета хорошая, да? - Ибо… - Лучше скажи, о чем думаешь ты, - Ибо нащупал ладони Сяо Чжаня, переплел пальцы с пальцами, сжал крепко, но нежно. Сяо Чжань ответил на пожатие и после короткой паузы произнес: - Я думаю о том, что нашел любовь всей своей жизни, и пытаюсь решить, что с этим теперь делать. - Как это – что? Хватать и не отпускать. Лично я собираюсь делать именно это. Сяо Чжань тихо фыркнул куда-то Ибо в загривок, теснее сжал руки. - Вот видишь – держу. И отпускать тоже не собираюсь. Хватит, отпустил однажды. Мне не понравилось. Ибо попытался развернуться в его объятиях, но Сяо Чжань не позволил. Ибо качнул головой, потерся щекой о висок и все-таки спросил: - Ты ушел, потому что боялся потерять свободу? Мы ведь все этого боимся. - Нет. То есть да. Только я боялся, что ее потеряешь ты. Ты набирал высоту, расправлял крылья, я просто не хотел ограничивать свободу твоего полета. Ибо все же развернулся в объятиях Сяо Чжаня, пытливо заглянул в глаза. - Глупо. Глупо, понимаешь? И ты не спросил меня, нужна ли мне такая свобода. Вместо ответа Сяо Чжань обнял ладонями его лицо и мягко поцеловал. У Ибо почти подкосились колени, столько в этом поцелуе было чувств, самых разных. - Прости дурака? Ибо отчаянно замотал головой. - Не простишь? – в голосе Сяо Чжаня – Ибо слышал это отчетливо, - под ласковой усмешкой пряталась тревога. - Ерунду не неси, - пробурчал Ибо и поежился. – Холодно. Пойдем в постель? В четыре руки они перестелили белье, устроились под одним одеялом лицом друг к другу. Ибо умиротворенно вздохнул и закинул на Сяо Чжаня ногу, тот в ответ чмокнул его в нос. - Последнее время я много думал о нас с тобой, а когда узнал, что ты собираешься жениться, появилось такое странное чувство… - Ты ревновал? – перебил Ибо, старательно прогоняя из голоса ликование. - Ужасно. Так сильно, что сам себя испугался. - Так тебе и надо. - Иб…мфф…м-м-м…хрр…гмшфхрш… - Лучше молчи.              За год до этого Сяо Чжаню ужасно не хотелось выглядеть жалким, но ему казалось - напрашиваясь вместе с Ибо на съемочную площадку «Умина», он будет выглядеть именно жалко. Но любопытство победило. В конце концов Ибо же был у него на репетициях спектакля! Хотя тогда Сяо Чжань сам позвал его с собой, поддавшись голодному интересу, угадывавшемуся в блеске его глаз. - Слушай, Ибо, - чтобы это произнести, ему понадобилось собраться примерно как перед прыжком с парашютом (не то, чтобы он когда-нибудь прыгал), - как думаешь, мне можно съездить с тобой на съемки? У меня свободный вечер, и интересно понять, чем отличается процесс съемок дорам от съемок фильмов с такой именитой командой. М-м-м? Ожидая ответа, постарался сделать как можно более безразличный вид, но Ибо, похоже, знал его слишком хорошо. - Если моему гэ чего-то хочется, кто я такой, чтобы отказывать? Конечно, едем! Только я спрошу разрешения мастера Чэна. - Конечно. Улочка Цзянъинь в районе Хуанпу – место съемок фильма, - была узкой, уютной, застроенной старыми двухэтажными домами. Уже вечерело, фонарей было немного, и у Сяо Чжаня возникло чувство, что он провалился в прошлое. Помещение, где снимали очередные сцены, было темным, мрачным, холодным. Сяо Чжань сразу же прикипел глазами к Тони Люну и Чжоу Сюнь, оживленно обсуждавшим что-то в дверном проеме. Режиссера, Чэн Эра, снимающего фильм по своему же сценарию, он не знал, поэтому рассердился, когда невысокий, щуплый, круглоголовый человек с оттопыренными ушами и в очках с массивной оправой бесцеремонно отодвинул его в сторону, но сдержался и привычно улыбнулся: - Извините, если мешаю. - А вы, простите, кто? Я вас не знаю. Почему посторонние на площадке! Тут очень вовремя появился Ибо. - Мастер Чэн, это мой друг, тоже актер. Он попросил разрешения посмотреть, как вы работаете. Маленький человек в массивных очках окинул Сяо Чжаня пристальным взглядом, кивнул и приказал не путаться под ногами. Сяо Чжань прикрыл на секунду глаза, покладисто отошел к сваленным у стены фрагментам декораций и уселся на что-то вроде пыльной табуретки. Ибо проводил его виноватым взглядом и тут же забыл о его присутствии, с головой уйдя в работу. Сяо Чжань очень ценил это его умение абстрагироваться. Работа шла споро, сняли сразу несколько мизансцен подряд, было видно, что команда уже очень хорошо сработалась, и, как отметил Сяо Чжань, Ибо в нее прекрасно вписался несмотря на то, что был самым младшим на площадке. Чжоу Сюнь на правах давней знакомой над ним слегка подтрунивала в перерывах, но было заметно, что он всерьез и плотно взят ею под крыло. Тони Люн же обращался с ним почти как с равным, и Сяо Чжань испытал острое чувство гордости. Он изо всех сил старался быть незаметным и никому не мешать, поэтому о его присутствии быстро забыли. Ничем иным он не мог бы объяснить разговора, который услышал совершенно случайно. - Кто этот красавчик? – отхлебывая кофе из пластмассового стаканчика, спросил Чэн Эр у Ибо. – Твой парень? Ибо аж поперхнулся, но мгновенно подобрался, опасно прищурился. - Это Сяо Чжань. Мой друг, - с нажимом произнес в ответ. – И коллега. Он тоже актер. - Ты так произнес это имя, будто я немедленно должен проникнуться священным трепетом, - хмыкнул Чэн Эр. - И где снимался этот актер? - В «Неукротимом». - А. - Я тоже там снимался, если мастер Чэн не забыл. - Ну ты такие роли уже перерос, мой мальчик. А где еще, кроме этой дорамы, снимался твой…м-м-м… коллега? - В «Клятве любви», в «Асах», «Ю Гуяо». - И где их можно посмотреть? Ибо слегка смешался, но тут же вызывающе вздернул подбородок. - Они еще не вышли. Но скоро выйдут. - Понятно. - Что понятно мастеру Чэну? – Сяо Чжань по голосу слышал, что Ибо начал закипать, и мысленно взмолился, чтобы тот сдержался. – Он, кстати, играет главную роль в спектакле «Сон как сон» у Ван Кежаня. - Да? Интересно. Ладно, перерыв закончен. За работу! Сяо Чжань, воспользовавшись суматохой, тихонько выбрался из своего угла, пешком добрался до улицы Ян’ань и, вызвав такси, уехал с площадки. Лучше бы он обуздал свое любопытство… Которое в очередной раз сгубило кошку. Дома долго вертелся в постели, не в состоянии уснуть, и ругательски ругал себя за то, что напросился с Ибо на съемки. Случайно услышанный разговор оказался неожиданно неприятен, и Сяо Чжань дорого бы дал, чтобы выкинуть его из памяти. Он уже почти заснул, когда зазвонил телефон. - М-м-м, Ибо, ты на время смотрел? - Ты где? – в голосе Ибо ему послышалась смесь злости и паники. - Дома. Пытаюсь уснуть. - Почему ты уехал? - Я был там лишним. Не хотел никого раздражать своим присутствием. - А мне ничего не сказал почему? - Ты был занят, Ибо, - голос Сяо Чжаня звучал мягко, успокаивающе. – Занят серьезным делом. Зачем отвлекать всякой ерундой? Кстати, мне очень понравилось смотреть, как ты работаешь на площадке. Очень… профессионально. Я восхищен. - Не пытайся перевести разговор на другое, - Ибо фыркал, но Сяо Чжань по голосу слышал, что тому его слова приятны. Ибо вообще нравилось, когда Сяо Чжань его хвалил, эту маленькую слабость Сяо Чжань раскусил давно и нещадно ею пользовался. - Ладно, спи давай. Я приеду хорошо если часам к шести утра. Сяо Чжань зевнул, чуть не вывернув челюсть, и поставил будильник на телефоне на половину шестого. Он всерьез вознамерился заставить Ибо поесть перед тем, как тот рухнет в постель отсыпаться. Пока готовилась еда, Сяо Чжань, невыспавшийся и немного злой, зевая, размышлял над тем, что увидел. Это была другая работа. Другие люди. Другой Ибо. Собранный. Сосредоточенный. Внимательный. Въедливый даже. Сяо Чжань видел его всяким – расстроенным, злым, обиженным, озорным, растерянным, настырным. Всяким. Таким видел, пожалуй, впервые. И все увиденное и услышанное заставило его задуматься. Ибо вернулся ближе к семи, и на кухонном столе его поджидали горшочек со все еще горячей рисовой кашей-чжоу со свининой и креветками, цзяньбины на тарелке, накрытые крышкой и закутанные в полотенце, чтобы не остыли, и дремлющий на диване Сяо Чжань, заснувший так и не сняв кухонного фартука. Ибо попытался прокрасться мимо него в спальню, минуя кухню, но рука Сяо Чжаня цепко ухватила его за коленку. - Марш на кухню. Спать голодным я тебе не дам. Ибо засопел, попытался воспротивиться – очень хотелось спать и не очень хотелось есть, но он уже знал по опыту – перечить Сяо Чжаню, который вознамерился его накормить, бессмысленно. Пришлось подчиниться. И не зря! Едва Ибо поднял крышку с горшочка с кашей, как желудок издал голодный стон. Следом, втянув умопомрачительный запах, застонал и сам Ибо. - А я говорил, - зевнул во весь рот вошедший в кухню Сяо Чжань. - Мгм. М-м-м, - в ответ Ибо мог только кивать с набитым ртом. Сяо Чжань с мягкой улыбкой понаблюдал за тем, как тот поглощает кашу и цзяньбины, снова зевнул и ушел с кухни со словами: - Я пошел досыпать. Доешь – присоединяйся, так и быть, поделюсь подушкой и одеялом. Посуду оставь, я потом вымою. Спать в итоге Ибо отправился сытым и счастливым. И это было волшебно – залезть к гэ под одеяло, прижаться со спины, спрятать прохладные ладони на теплом животе под сонное недовольное ворчание – и провалиться в сон без сновидений. Как мало, оказывается, нужно человеку для счастья! Но не зря мудрецы говорят, что счастье – это всего лишь короткое мгновение…                      *** В очередной раз вернувшись со съемок, Ибо застал Сяо Чжаня врасплох. Обычно тот всегда не то, что слышал, а предугадывал его возвращение и частенько ждал в прихожей, чтобы сразу обнять. На этот же раз Ибо сначала вообще подумал, что дома никого нет, и даже вздрогнул, увидев Сяо Чжаня в гостиной – тот сидел, свернув ноги калачиком, на низком журнальном столике и, не мигая, смотрел в панорамное окно на то, как с развесистого платана медленно падают листья. Присутствие Ибо по-прежнему оставалось незамеченным. Пришлось даже окликнуть, заставив Сяо Чжаня едва заметно вздрогнуть. - С тобой что-то происходит, не могу понять, что. - Не бери в голову, - Сяо Чжань отмахнулся и, помедлив, слабо улыбнулся: - Кризис среднего возраста. - Не рановато? - Тридцать лет – самое время кое-что переосмыслить. Что-то в голосе Сяо Чжаня заставило Ибо насторожиться. - И что, интересно, ты собрался переосмысливать? Только не говори… - Ибо, - мягко перебил его Сяо Чжань, - прекрати. Ты сейчас навоображаешь себе невесть что. И улыбнулся. Той самой улыбкой, которая каждый раз сбивала Ибо с ног, лишала воли и вышибала из головы все аргументы, и Сяо Чжань об этом прекрасно знал. И пользовался, скотина такая. Как же Ибо пожалел, что тогда не нашел в себе сил не повестись на эту гуеву улыбку, а настоять на своем и таки вытрясти из Сяо Чжаня причины такого странного настроения! Кто знает, может быть тогда все было бы иначе… И он, вернувшись однажды домой со съемок чуть раньше обычного, не застал бы Сяо Чжаня за сборами. Понаблюдав пару секунд за тем, как тот методично и как-то механически складывал в огромный зеленый чемодан на колесиках свои вещи, отмер, шагнул в комнату. В том, что Сяо Чжань пакуется, не было ничего необычного, они по сути жили на чемоданах, но тут увиденное почему-то его напрягло. - Что ты делаешь? – спросил деревянным голосом. - Я ухожу. - Куда? И как надолго? - Ибо, - тяжело вздохнул Сяо Чжань и отвел глаза, - я… короче, да, надолго. Насовсем. - Я что-то снова сделал не так? Сяо Чжань не ответил – он возился с молнией на сумке, вернее, делал вид. Спустя несколько секунд выпрямился, отодвинул сумку ногой в сторону, отвернулся к вешалке, чтобы взять куртку, и глухо проговорил: - Ты никогда не думал, что твои друзья правы? Что я на самом деле скучный, нудный и вообще тебе не пара? Ибо чуть не задохнулся от возмущения, вспомнив недавнюю переписку с Исюанем и Вэньханем в вичате. - Ты… Втихаря лазил в мой телефон?! Сяо Чжань аж отшатнулся, его лицо на мгновение перекосилось, но он быстро взял себя в руки. - Я тебе не муж, ты мне не жена, - бросил холодно, - чтобы проверять твой телефон. Но ты, конечно, можешь думать, как хочешь. Просто некий… м-м-м… доброжелатель скинул мне скрины вашей переписки. Я прочитал. И задумался. Да, задумался. И кое-что понял. Дело в том, Ибо, что они правы, и ты сам это поймешь, если как следует поразмыслишь. Да ты, наверное, уже подсознательно это понимаешь, ты ведь им в той переписке не возражал. У нас действительно очень мало общего, и чем дальше, тем меньше. Ты ведь даже свои проекты перестал со мной обсуждать, не говоря уж о моих. Ибо вскинулся, чтобы возразить, что не спорил с друзьями не потому, что считал их правыми, а потому, что не считает нужным возражать на всякие глупости, и что жизнь несется бешеными темпами и на многое у них просто не остается времени, но Сяо Чжань остановил его движением руки. - Да, мои проекты мельче, да их, по сути, вообще практически нет, я отстаю, но я не жалуюсь и не завидую, я принимаю реальность такой, какова она есть. А она такова, что ты вырос и продолжаешь расти, и совсем скоро станешь большим актером. Я не имею права быть тормозом на твоем пути. Тебе не нужны отношения, которые могут скомпрометировать. Ты меня понимаешь? Ибо не понимал. Отказывался понимать! Но Сяо Чжань умел быть настойчивым, и Ибо лучше, чем кто бы то ни было, знал – если тому что-то взбрело в голову, переубедить его почти невозможно. Особенно если Сяо Чжань уверен в своей правоте. - Ты не прав, - все же выдавил из себя Ибо, но Сяо Чжань, застегивая куртку, покачал головой: - Ты поймешь, что прав. Скоро поймешь. У куртки завернулся воротник, и Ибо по привычке потянулся было поправить, но остановил руку на полпути, сообразив, насколько сейчас неуместен и жалок этот жест. Сяо Чжань наклонился, поднял на плечо сумку. Помедлив, шагнул к Ибо, близко, почти вплотную. У него дернулась рука, и Ибо легко расшифровал этот оборванный жест – Сяо Чжань хотел так же, по привычке, погладить его по щеке, как делал всегда, когда уходил по делам. - Ибо, - Сяо Чжань поймал и задержал его взгляд, - я горжусь тобой и верю в тебя. Ты станешь большим актером. Обязательно станешь. И я всеми силами желаю тебе этого. Чтобы смотреть и восхищаться. Помни об этом, ладно? Дверь за ним закрылась с легким щелчком. Стихли шаги. А Ибо так и стоял столбом посреди прихожей и в каком-то отупении смотрел на дверь. Где-то в груди дергалось что-то больное, а в голове навязчивым рефреном крутилась мысль – «Может, он в самом деле сделал все правильно?». Она жужжала, жужжала, жужжала внутри черепной коробки, как попавшая в банку муха, и Ибо очень хотелось как следует приложиться лбом об стенку, чтобы разбить эту банку и вышвырнуть мерзкую муху вон. Через пару дней он немного остыл и пришел в себя, и даже нашел аргументы, которыми можно было бы с успехом (так ему, по крайней мере, казалось) оспорить принятое Сяо Чжанем решение, но в момент разговора тот не дал ему ни возможности что-то осмыслить, ни шанса вставить хотя бы слово. «Ты считаешь наши отношения ошибкой?» - в конце концов кинул смс-ку. «Нет», - ответ пришел почти мгновенно. И еще через пару секунд: «Нет. Просто пришло время двигаться дальше. Для тебя. И я не хочу тебя тормозить». Остро захотелось врезать Сяо Чжаню по морде. От души. Ибо дал себе слово, что так и сделает, как только они столкнутся где-нибудь на каком-нибудь общем сборище. Но они нигде не столкнулись. Сяо Чжань исчез из его жизни так основательно, что иногда могло показаться – все, что между ними было, Ибо просто приснилось. Сам Сяо Чжань приснился. Он не появлялся ни на каких светских тусовках и ни на каких более-менее официальных и почти обязательных мероприятиях. А однажды Ибо, заехав по делам в офис своего агентства, решил заодно заглянуть и к себе в студию и обнаружил соседнее помещение, которое занимала студия Сяо Чжаня, пустым. - Съехали, - произнес в ответ на его изумленно взлетевшую бровь Юнь Вэйи, смешной кругленький парень в очках, их с Сяо Чжанем общий SMM-щик. – И я теперь работаю только на вас, босс. - Куда съехали? - Мы не знаем, - за всех ответил Лэлэ, - но, похоже, даже в другой город. - И как давно? - Да уж скоро пару недель как. - И вы мне не сказали? - Не хотели лишний раз вас тревожить, босс. Ибо чувствовал себя опустошенным и обманутым, ему казалось, что всё, жизнь кончилась. Хуже всего было то, что он не знал, кому можно поплакаться и у кого искать сочувствия и утешения. Идти со своей бедой к друзьям? Не видел смысла. Исюань, узнав об их расставании с Сяо Чжанем, изо всех сил старался держаться тактично, но Ибо, который знал своего хёна как себя, прекрасно видел – тот едва скрывает удовлетворение и едва ли не кусает себя за язык, чтобы не выдать триумфальное «А я говорил!». Вэньхань же даже вид делать не пытался, а немедленно и откровенно стал клеиться. И плевать ему было на всех своих пассий. Родители? Тоже не вариант. С отцом у них были весьма своеобразные отношения: тот несколько отстраненно наблюдал за всеми эскападами сына, а если убеждался, что это не простая блажь, а что-то серьезное, начинал ненавязчиво поддерживать. Вот и сейчас смотрел вроде сочувственно, но открыто выражать чувств не спешил. Мать напротив эмоции выражала откровенно и ярко, и хотя не испытывала к Сяо Чжаню неприязни (он ей даже нравился), тем не менее исподволь пыталась наставить таки сына на путь истинный и представившегося ей неожиданного шанса упускать намерена не была. Только бабуля, всегда и во всем встававшая на сторону Ибо, бывшая его союзницей в любых начинаниях, смотрела чуть печально. - Все наладится, - сказала только. – Рано или поздно, так или иначе, но наладится. Верь, внук. И потянулась поцеловать в лоб. Ибо наклонился, чтобы ей было удобнее, и из-за ворота футболки выскользнула цепочка с подвеской-косточкой, очередной оберег, подаренный Сяо Чжанем. - Не снимай, - бабуля, едва коснувшись подвески, посмотрела серьезно. – Никогда не снимай. - Не сниму, - пообещал Ибо. Можно, конечно, было сунуться со своим разбитым сердцем к Инь Чжэну, тот был хорошим старшим, понимающим, но они уже как-то говорили с ним на тему их с Сяо Чжанем отношений, и Инь Чжэн – Ибо это отчетливо помнил, искренне удивлялся. - Нет, правда, Ибо, я, честно говоря, поражаюсь тому, что вы продержались так долго. У вас же практически полярные интересы! Он интеллектуал… - А я дебил необразованный, да? – перебил тогда Ибо. Инь Чжэн досадливо отмахнулся. - Не дебил. Просто он предпочитает думать, а ты – действовать. - В гонках тоже без головы далеко не уедешь, - пробурчал Ибо. - Согласен. Но это другое. Ибо тогда взвился и долго объяснял, вернее, пытался объяснить Инь Чжэну, что тот не прав. - Да, Чжэн-гэ, мы разные. Но знаешь, что? Ему интересно все, чем я занимаюсь! Если хочешь знать, он единственный, кто подарил мне на день рождения именно те запчасти к скейтам, которые мне были нужны. Не самые дорогие и навороченные, не бесполезные, как другие, а именно те, которые были нужны. Он заморочился, понимаешь? Он очень въедливый и, если ему что-то очень нужно, всегда изучает тему досконально. Он отличает паппинг от локинга и не путает их с крампом! И мы с ним обычно одинаково оцениваем тот или иной номер, то есть он разбирается в тонкостях! Не так, как профи танцоры, но он очень чуткий, он интуитивно понимает разницу! И он начал разбираться в байках. - О-о, неужто ты сумел усадить его в седло?! - Нет. Даже не пытался. Он не так давно на велосипеде кататься научился, какие уж ему байки. - Да ладно! - Что – ладно? Ты был в Чунцине? Там все время идешь либо вверх, либо вниз, там просто негде учиться кататься на велике, да и бессмысленно. - Ладно, предположим. А ты? - Что – я? Я, если хочешь знать, перечитал под его влиянием кучу книг, на которые, не будь рядом Сяо Чжаня, даже бы не посмотрел. Скорее всего. И в Лондоне ходил на выставку Ван Гога в Британском музее! - Боги, Ибо, как тебя туда занесло? - Это любимый художник Сяо Чжаня, но он никогда не видел его работ вживую, только репродукции и фото. Я пошел туда ради него. Я снимал для него видео на телефон и рассказывал обо всем, что видел и чувствовал. Я ему каждый лепесток этих гуевых подсолнухов описал! - И тебя это раздражало, так ведь? Необходимость смотреть на то, что тебе не интересно. - Нет, не раздражало. Немного бесило, что я не понимаю… не понимал, в чем прелесть этих картин. - А теперь понял? - Да. Можешь считать, что проникся. Ибо отчетливо помнил тот разговор – и еще более отчетливо понимал, что Инь Чжэна он ни в чем не убедил. Иногда они были ужасно тупоголовыми, его друзья! Но ему было просто необходимо с кем-то поговорить, иначе он просто лопнет! Тогда Ибо позвонил Ван Ханю, хотя заранее знал, что тот скажет. И не ошибся. - Надо не ждать, когда все образуется само собой, а действовать. - Как?! Если он просто исчез, растворился, он даже номер телефона поменял! - Номер телефона я тебе найду, это не проблема. - Хань-гэ, - простонал Ибо, - я же не могу просто так взять и позвонить… Ван Хань помолчал, а потом улыбнулся в трубку, Ибо почувствовал эту улыбку по голосу: - Я в тебя верю, Ибо, ты парень упорный и находчивый, ты найдешь способ достучаться до своего Сяо Чжаня. Однако вместо того, чтобы начать действовать, Ибо ждал. Ждал упорно, несмотря ни на что. Однажды, не выдержав, набрал таки номер Сяо Чжаня и несколько секунд тупо слушал механический голос – «абонент с таким номером не обслуживается». «Сволочь! Какая же ты сволочь, гэ», - и решительно стер ставший ненужным номер из памяти. Он то бесился от бессилья, то впадал в уныние, но снова брал себя в руки – и снова ждал с упорством обреченного. Чего? Он и сам бы не смог внятно объяснить. Возможно, того, что Сяо Чжань наконец поймет, какую глупость совершил, и одумается? Однажды, поймав себя на этой мысли, Ибо рухнул в кресло и заржал. Ржал долго, до слез, до икоты. Ему ли было не знать, что Сяо Чжань, единожды приняв какое-то решение, никогда его не менял? Особенно если был уверен, что прав. Ибо ужасно боялся, что Сяо Чжань так «переосмыслит» свою жизнь, что снова решит кардинально все в ней изменить и бросит карьеру, вернувшись к старой привычной, спокойной жизни графического дизайнера. Но тут же успокаивал себя – это совсем на гэ не похоже, он не бросит дела на полдороге, не сдастся, не прогнется перед трудностями, он дойдет по выбранному пути до конца, до самой вершины! И только, поднявшись на нее, возможно, и решит послать шоу-бизнес к гуям. Но до вершины ему, им обоим, было еще ох как далеко! А это значит – у Ибо еще есть время. Тем не менее, борясь с собственными страхами, Ибо исподволь шпионил за Сяо Чжанем, мониторя его именные тэги на вейбо, проверяя фанатский супертопик, аккуратно расспрашивая коллег-актеров, знакомых режиссеров, продюсеров, сценаристов. Отличным источником информации оказалась Ян Ся. Она ничего не говорила, только смотрела на Ибо сочувственно и охотно делилась новостями о Сяо Чжане. По ее словам, тот вел кровопролитную войну со своим работодателем, компанией Tencent, пытавшейся засовывать его в довольно трешовые (так выразилась Ян Ся), но прибыльные проекты. Сам же Сяо Чжань упорно искал пути туда, куда стремился – не бросая театр (Ибо поразился, узнав, что Сяо Чжань практически готов подписаться на еще один громкий проект Ван Кежаня), пробивал себе дорогу в кино. Ван Ибо жадно впитывал добытые крупицы информации и не знал, не мог знать, как все происходящее переживает Сяо Чжань.                             *** А Сяо Чжаню было плохо. Очень плохо. Однако он изо всех сил убеждал себя, что поступил правильно, что действовал в интересах Ибо, ведь не зря же говорят – если действительно любишь, отпусти? Он отпустил. Но глубоко в душе его постоянно точил мерзкий червячок, отравлявший жизнь едва слышным – ты идиот, Сяо Чжань… Он знал, что помочь заглушить этот противный шепоток может только одно – с головой уйти в работу, но вся штука заключалась в том, что работы-то по сути и не было. Он давил в себе подлое желание вписаться в любой, даже самый трешовый, проект из тех, что ему предлагали, плюнуть на свое желание уйти от статуса звезды траффика, оставить за спиной ставший привычным образ утонченного красавчика из псевдо-исторических дорам. И все только чтобы было чем отвлечься! Однако Сяо Чжань все же нашел в себе силы не пойти по этому, самому легкому пути, он отклонял один подобный сценарий за другим, повергая в уныние своего агента, и все ждал «того самого». Он бы и сам не смог объяснить, какого «того самого», но упорно ждал. Немного спасал театр. Если бы оставался один, последний спектакль, в Пекине, он бы взвыл, но надо было сыграть еще, кажется, три отмененных раньше из-за вспышки ковида, и это давало слабенькую надежду, что ему все же удастся пережить последствия собственной отчаянной глупости без особых душевных потерь. За неожиданно прилетевшее от Ян Ся предложение сняться в главной роли в современной дораме «Где начинаются мечты» он ухватился всеми конечностями, тем более, что и сценарий ему в принципе понравился. Особенно рьяным его желание вписаться в этот проект стало после того, как он узнал: съемки будут проходить главным образом в Пекине и немножко в Юннани, то есть с Ибо они не пересекутся в ближайшие три-четыре месяца точно, ведь его новый фильм «Король неба» планируют снимать в Шанхае и Сиане.                      *** Сяо Чжань так виртуозно и упорно избегал каких-либо, даже случайных, встреч, что Ибо в конце концов отчаялся. И даже махнул рукой. Но мироздание любит жестокие шутки. Они все же столкнулись. Внезапно. Незапланированно. А Ибо ведь проверял списки приглашенных и мог поклясться, что имени Сяо Чжаня в них не было! Но, видимо, официоз «Ночи Вейбо» слегка подкосил решимость Сяо Чжаня игнорировать светские сборища. И он вынужден был прийти. Они столкнулись за кулисами, в ожидании выхода на красную дорожку. Ибо поначалу глазам своим не поверил и замер, как вкопанный, пожирая взглядом Сяо Чжаня. Подтянутого, элегантного, по-светски утонченного в своем смокинге и галстуке-бабочке. Точно в таком же, как у Ибо! Он мог бы сейчас поспорить с кем угодно на что угодно – их с Сяо Чжанем костюмы одного бренда, одной коллекции! И это не иначе, как знак! Сяо Чжань же изо всех сил делал вид, что Ван Ибо неподалеку от него не существует, старательно смотрел мимо и сквозь, но Ибо не мог не увидеть выражения его глаз. В них было смятение, даже паника, тщательно загнанные вглубь печаль и боль. И как же он был красив, этот гуев Сяо Чжань! Мирозданию оказалось недостаточно столкнуть их в кулуарах, нет, оно задалось целью добить их окончательно! Когда Ибо зашел в мужскую туалетную комнату, то даже споткнулся, потому что там перед зеркалом, опершись руками о мраморную раковину, стоял Сяо Чжань. Распущенный галстук, странный взгляд словно бы сквозь стекло – он настолько ушел в себя, что даже не заметил Ибо. Ибо же, понимая, что стоит дать о себе знать, хотя бы кашлянув, молча смотрел и не мог насмотреться. Внезапно Сяо Чжань, словно что-то почувствовав (на самом деле они всегда – всегда! – ощущали взгляды друг друга, и Ибо внутренне кивнул сам себе: ничего не изменилось!), оторвался от созерцания собственного отражения, чуть перевел глаза в сторону и вздрогнул, увидев в зеркале отражение замершего на пороге туалетной комнаты Ибо. Шаг навстречу друг другу они сделали одновременно. У Ибо сердце пропустило удар – ему показалось, что сейчас Сяо Чжань его обнимет, и все станет как раньше. Но нет. Они почти столкнулись в дверном проеме, оба одновременно опустили глаза, и Сяо Чжань торопливо протиснулся мимо Ибо, пробормотав едва слышно: - Прошу прощения. Больше Ибо его не видел, Сяо Чжань снова мастерски растворился в закулисье, превратившись в невидимку. Появился только на сцене, чтобы получить свою награду. Ибо смотрел из тьмы зрительного зала, кусал губы и молча проклинал этого гуева упрямца. Именно в тот вечер Ибо принял окончательное решение. Ван Хань, как всегда, дал очень правильный совет - пора действовать! Идея, пришедшая в голову, была настолько авантюрной и, мягко говоря, спорной, что Ибо слегка даже обалдел сам от себя, но отмахнулся от сомнений и тут же, прямо в кулуарах «Ночи» принялся ее осуществлять. Отыскав в закулисье Мэн Мэйци, утащил ее в укромный уголок: - Подруга, мне нужна твоя помощь. План был безумнее некуда, но Мэйци не отказалась!                       *** Сяо Чжань уезжал с «Ночи Вейбо» совершенно разбитым, практически больным. Жалел, что ему не хватило упрямства все же отказаться от участия в церемонии, хотя и понимал (и принимал в итоге) доводы своего агента – бывают такие светские мероприятия, отказываться от которых просто чревато. Сяо Чжань, конечно, знал, что там обязательно будет и Ибо, и что ему неизбежно придется с ним пересечься, потому что порядок выхода на красную дорожку модификации не подлежит, а закулисье там довольно тесное. И они, конечно, там встретились, и Сяо Чжань изо всех сил старался Ибо не видеть, смотрел мимо и сквозь, и ему почти удалось сохранить какое-никакое самообладание, но столкнуться с ним буквально нос к носу в мужской комнате не ожидал никак! Такой подставы от мироздания предусмотреть не было никакой возможности. Эта встреча выбила его из колеи и вплоть до выхода на сцену за очередным пылесборником он отсиживался в гримерке, грыз ногти и прятался от мира за вешалками с костюмами. Теперь вот, в машине по пути домой, стоило Сяо Чжаню прикрыть глаза, как перед внутренним взором непременно появлялся Ибо. В этом смокинге от DsQuerded2, с пижонской бабочкой, бутоньеркой, щегольски выглядывавшим из кармашка уголком платка, узких черных брюках и лабутенах с каблуками он был настолько безупречен, настолько красив, что становилось больно. Сяо Чжань не спешил прогонять из памяти этот образ, наоборот, он его смаковал, наслаждался причиняемой им болью как махровый мазохист. И еще он отчетливо запомнил взгляд Ван Ибо там, в туалетной комнате. Голодный взгляд. Злой. Голод и злость мелькнули в черных глазах на какую-то долю секунды, их было легко не заметить, но Сяо Чжань слишком хорошо его знал. И он увидел. И испытал мгновенный укол сожаления, когда это живое, обжигающее выражение сменилось холодным равнодушием, и Ибо отвел глаза. Сяо Чжань открыл глаза, передернул плечами и снова зажмурился. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что превратился в наркомана, и его наркотиком был Ибо. Прав был Ремарк, написавший однажды, что стараться забыть кого-то — значит все время о нем помнить. Сяо Чжань уже перестал стараться, поняв, что чем больше он хочет забыть Ибо, тем сильнее увязает. Ему было не вырваться! Проще показалось смириться и научиться жить с этой болью, причиной которой был он сам. Все, что ему оставалось, это изо всех сил надеяться, что Ибо снова, в который уж раз, окажется смелее и решительнее и совершит какой-то поступок, который сделает возврат к прошлому невозможным и поможет-таки Сяо Чжаню отрезать больное раз и навсегда. И исцелиться. Ведь это же Ибо как-то сказал, что никогда не сможет поддерживать какие-либо отношения с бывшими. Какое-то время он даже искренне верил, что это его желание настоящее, смог убедить себя в том, что действительно этого хочет, но самообман вскрылся неожиданно и быстро.                     *** Когда до Сяо Чжаня дошли слухи о том, что Ибо собирается жениться, он от них досадливо отмахнулся. Уж сколько раз их обоих «женили»! Но в какой-то момент он понял, что у этих слухов несколько странный, скажем так, ареал обитания. Они курсировали только в кулуарах шоу-бизнеса, обсуждались лениво, как что-то неизбежное, а потому не стоящее внимания, а вот ни в одной из соцсетей про них не было ни слова. Молчали сплетнические паблики, молчали хейтерские аккаунты, даже рисовый круг хранил безмятежное молчание! И вот тут-то Сяо Чжань насторожился, потому что это могло означать только одно – это не пустая сплетня, это… правда? Узнав же, кого сватают за Ибо, схватился за голову и застонал. Мэн Мэйци. Подруга детства. Работающая вместе с Ибо в одном агентстве. Если бы всплыло имя Чэн Сяо, он бы точно не поверил, отлично помнил, с каким неприкрытым недовольством рассказывал Ибо о том, как из них пытались сделать коммерческую пару. Но Мэйци… Это другое! Сяо Чжань сам помнил эту девчонку по съемкам в «Нефритовой династии», с ней было легко, она ему даже нравилась. И поэтому он поверил. И даже сделал одну большую глупость – позвонил самой Мэйци. Та, ответив на звонок, искренне, как ему показалось, изумилась.. - Где-то сдохло стадо панд? Какая другая катастрофа вынудила прекрасного небожителя Сяо Чжаня вспомнить мой номер телефона? Ну же, гэ, колись, я умираю от любопытства! Она, конечно, не могла видеть, что Сяо Чжань в этот момент сделался бордовым, как свекла. Он прижимал к уху айфон и не мог вымолвить ни слова. - Гэ, аллё, ты там умер? - Нет, - наконец выдавил из себя. – Тут до меня дошли слухи… - Какие, гэ? Вываливай, мне интересно! - Сама знаешь, какие. - М-м-м?.. Понятия не имею, дорогой! О том, что сплю с продюсером? Так это старое и не правда! Что я роковуха, уводящая мужиков у других дев? Ты сам-то в это веришь? Гэ? Сяо Чжань! Не молчи! О каких слухах речь? Он понимал, что Мэйци над ним стебется, она ведь прекрасно знала об их с Ибо отношениях. Накатила злость. - Ладно, подруга, не бери в голову, все хуйня на самом деле. И бросил трубку. Он не мог видеть, как Мэйци радостно потерла ладошки – сработало! Сяо Чжань не успокоился, позвонил Сюань Лу. Мог набрать по видеосвязи, но не стал, не хотел видеть в ее глазах сочувствие с оттенком «А я говорила!». Сюань Лу знала все и обо всех, такова была ее натура. И она не успокоила. - Конечно, слышала. Переговариваются эдак с ленцой, как о чем-то уже свершившемся и не стоящем особо внимания. Я тебя расстроила, А-Чжань? Я думала, что у вас с Ибо действительно все, а получается, что нет?... Ну прости! - Все нормально. Спасибо тебе. Он нажал на отбой и задумчиво постучал айфоном по губам. «Ну и что мне теперь делать?» - Тоже найти себе хорошую девушку из достойной семьи и жениться? – с робкой надеждой в голосе проговорила у него за спиной мать. Он что, произнес все это вслух?! - Мам, мы уже сто раз это обсуждали! - Но сынок, ты бы подумал… Сяо Чжань не ответил, а через пару дней сбежал из Чунцина обратно в Пекин, потому что в доме родителей снова началось нашествие многочисленных подруг и родственниц, приводивших с собой «погостить» своих юных (и не особо юных) дев на выданье. Решил ехать на машине, чтобы, сосредоточившись на дороге, проветрить голову и попытаться успокоиться. Это было, конечно, авантюрное предприятие – почти 18 часов в пути! – но Сяо Чжаню именно этого и было надо. Пока ехал, сделав единственную остановку в Сиане, в голову сами собой лезли разные способы помешать свадьбе. Придумал их штук сто и ни на одном не остановился. Он ведь не знал, насколько серьезным было намерение Ибо, и не хотел разрушать его планы на счастливую личную жизнь. Окончательно Сяо Чжань поверил в то, что разговоры о скорой свадьбе Ибо и Мэйци – совсем не слухи, а чистая правда, после того, как ему в вичате пришло сообщение от Исюаня – смайлик с оттопыренным средним пальцем. Вот тут-то он и решил, что пришла пора действовать. Потом, много времени спустя, он будет искренне смеяться над собой, вспоминая, как добывал информацию о предстоящей свадьбе, о дате и месте, о том, кто в числе приглашенных. Наверное, профессиональные разведчики, действовавшие в тылу врага, им бы гордились! Потому что это все и правда напоминало сбор разведданных. Наверное, он мог просто позвонить Ян Ся или Ван Ханю и спросить прямо, но тогда не было бы никакой гарантии, что о его интересе не узнает Ибо. Сяо Чжань очень этого не хотел, не хотел заранее выглядеть жалким в глазах Ибо, Мэйци, их друзей и родни. Нет, ему был нужен эффект неожиданности!         Несколькими часами ранее Ибо нервничал. Ужасно нервничал, потому что все, что сейчас происходило в Свадебном павильоне парка Чаоян, слишком сильно походило на правду. Увитая цветами арка, разряженные во все лучшее гости. Взволнованные родители. Родители… Да, родители… Дьявол!!! Внезапно Ибо понял, что его трясет. Глянув искоса на Мэйци, увидел, как та нервно закусила губу, понял – ее тоже. - Я не хочу на тебе жениться! – произнес одними губами. - А я не хочу за тебя замуж! – просигналили ему в ответ. Тогда Ибо слегка склонился к своей «нареченной» и едва слышно шепнул: - Ну мы же помним, что все это только декорации. Постановка. - Да-да, особенно родители на первом ряду… Но с точки зрения Ибо, не это было самым страшным. Страшнее всего было сомнение -  а вдруг Сяо Чжань не появится?! От таких мыслей у Ибо чернело перед глазами, ладони становились влажными и холодными, леденели губы. Но, когда понадобилось, он, внутренне умирая от ужаса, деревенеющими губами произнес: - Я, Ван Ибо… - Остановись! От этого голоса, голоса, который он так ждал, у Ибо чуть не остановилось сердце. Ибо на мгновение зажмурился, потом поднял глаза на Мэйци – та сияла. Взгляд же Сяо Чжаня, смотревшего на них от входа в павильон, был такой обжигающе яростный, что Ибо захотелось стать маленьким и незаметным и спрятаться. Но вместо этого он, внутренне ликуя, расправил плечи и бросил холодно: - Что тебе надо? - Пожалуйста, - вся ярость мгновенно ушла из глаз Сяо Чжаня, голос дрогнул. - Пожалуйста… Идем со мной. - Чего ты ждешь?! – Мэн Мэйци почти шипела и щипала Ван Ибо за локоть. - Спасибо, - шепнул тот, целуя ей руку, - что рискнула своей девичьей честью ради друга. - Да вали уже! Ибо повернулся к гостям: - Простите, но свадьбы не будет. И сорвался с места. Мэн Мэйци со смехом запустила ему в спину букетом невесты. Букет врезался Ибо точно между лопаток как раз в тот момент, когда он с разбегу влетел в объятия Сяо Чжаня. Они едва удержались на ногах. Сяо Чжань, чтобы не упасть, вынужден был отступить к стене и хорошо приложился спиной. Ибо тут же попытался выпутаться из его объятий, чтобы помочь утвердиться на ногах, но Сяо Чжань только упрямо мотнул головой и еще сильнее сжал руки. Ибо перестало хватать воздуха. Он хрипло вздохнул и счастливо рассмеялся. Сяо Чжань, не разжимая рук, уткнулся лицом ему в плечо и едва слышно выдохнул: - Чувствую себя идиотом. - Надеюсь, идиотом счастливым? - Мгм. Ибо этот ответ не понравился. Он, преодолевая сопротивление рук Сяо Чжаня, все же сумел слегка отстраниться и заглянуть тому в глаза: - Что?.. - Прости меня, ладно? - Простил. И Ибо, наплевав на то, что сейчас на них смотрит не один десяток пар глаз, крепко поцеловал Сяо Чжаня под несмелое улюлюканье кого-то из гостей. «Вэньхань, собака, убью!» - Ван Ибо! – голос матери врезался в спину, как трехгранный клинок. – Изволь объяснить, что происходит?! Отец, выглядывавший из-за плеча разъяренной матери, едва заметно подмигнул и развел руками. - Мам, я все объясню… Договорить Ибо не успел, его перебила бабушка. - Отстань от ребенка! Не видишь – он сейчас лопнет от счастья. Не порти сыну праздник. Мать неверяще уставилась на нее, приоткрыв рот. Ибо, воспользовавшись паузой, крепко ухватил Сяо Чжаня за запястье и рванул на улицу. На дорожке у выхода из свадебного павильона, посверкивая на солнце вороными боками, стоял монструозного вида байк. Ибо аж затормозил и присвистнул: - Road Glide последней модели?! Это чей же такой красавец? Сяо Чжань вдруг выпустил его руку и сделал шаг назад. Ибо обернулся – и увидел, как тот зарделся. - Мой. То есть… наш. Я на нем даже ездить научился. - Гэ, - у Ибо внезапно сел голос, - ты… что?.. Но тот уже взял себя в руки, встряхнулся, улыбнулся той самой своей улыбкой, что сводила Ибо с ума: - Какой только глупости не сделаешь, когда из-за собственного идиотизма готов лезть на стену от тоски. Ибо секунду полюбовался этой картиной. - Обалдеть. И кто поведет? - Как – кто? Не ты меня, а я тебя украл со свадьбы, мне и рулить. Ибо немедленно надулся – роль украденной «невесты» ему явно не понравилась. Увидев залегшую между его бровей глубокую складку, Сяо Чжань рассмеялся и подтолкнул Ибо к харлею, хлопнув между лопаток: - Ладно уж, так и быть. Ты за рулем, кул гай. Ибо просиял, взгромоздился в седло, погладил хромированный руль, легонько выкрутил ручку газа, заставив байк взреветь, и обернулся к Сяо Чжаню. - Чего ждет господин Сяо? Когда родня жениха и невесты опомнится и организует погоню? Сяо Чжань аж в лице переменился. И тут же быстро уселся за спиной Ибо, крепко обхватывая поперек груди. От павильона они отъехали ровно в тот момент, когда на пороге замерла толпа гостей во главе с родителями и Мэн Мэйци. Та, увидев стартующий харлей, радостно замахала руками: - Проваливайте! Быстрее! И чтоб глаза мои вас обоих больше не видели! Грозный окрик госпожи Ван – «Ван Ибо, а ну вернись!!!» - потонул в грохоте мотора. Когда монструозного вида черный байк с двумя седоками исчез за поворотом, она сердито обернулась к несостоявшейся невестке: - Что это сейчас было? Объяснись! Мэн Мэйци прекрасно видела, что за этим сердитым вопросом пряталась растерянность, и погладила госпожу Ван по плечу, заодно обращаясь к собственным родителям, молча стоявшим рядом с потерянным видом. - Мам, пап, госпожа Ван, господин Ван, я сейчас все объясню. Никто тут никого не оскорбил и не опозорил, мы с Ибо и не собирались жениться друг на друге! - Но как же… - на маму Мэн Мэйци было больно смотреть. - Мам, - Мэйци быстро обняла мать и чмокнула ее в щеку, - мы с Ибо друзья, и я не собиралась терять хорошего, настоящего друга, выйдя за него замуж! Это был розыгрыш! - Розыгрыш?! – госпожа Ван чуть не задохнулась от возмущения. - Ну да, - Мэйци покивала головой и предусмотрительно сделала шаг подальше от несостоявшейся свекрови. – Ради него вот. - Для кого – для него? – ее мать, похоже, уже со всем смирилась, в конце концов ей было не привыкать к фортелям дочери. - Для Сяо Чжаня же! - Да как вы могли! Зачем моему сыну этот Сяо Чжань?! - Госпожа Ван, это вы уж у Ибо спрашивайте, не у меня. Хотя у меня таких вопросов не возникает. - А если бы он не пришел? - опасно прищурилась госпожа Ван. - Ну… Свадьбы все равно не было бы. Мы бы нашли способ, - беспечно пожала плечами Мэйци. – Повторюсь – становиться мужем и женой в наши планы не входило. - Девочка моя, - тяжело вздохнула ее мать, - но зачем же нас-то было обманывать? И гостей?.. - Мам, ну мам, - Мэйци снова кинулась обниматься, - ну прости! Надо было, чтобы все выглядело естественно. Вы бы не смогли притворяться, да и не стали бы, а Ибо была нужна моя помощь! Госпожа Ван с минуту пристально смотрела на обнимающихся мать и дочь, потом презрительно фыркнула и отвернулась. - Такие деньги на ветер! – проговорила достаточно громко, а потом прихватила супруга под локоть и сделала приглашающий жест остальным, - идемте есть и пить! Не выбрасывать же добро.                          *** - А куда ехать-то? – выруливая на дорогу, вдруг опомнился Ибо. - Домой. Сяо Чжань вздохнул и уткнулся лбом ему между лопаток. А Ибо внезапно понял, что вот прямо сейчас переживает счастливейший день своей жизни.