Чудовище

      - Какого это ненавидеть собственное отражение?       - Не знаю, у меня нет зеркал.              Дорога, шедшая через густой хвойный лес, тянулась бесконечно. Адалин потеряла счет времени и уже не понимала, как долго едет. Навигатор, построивший такой странный маршрут, удивился сам себе, громко звякнул и безвозвратно вырубился. Оставалось лишь надеяться, что стратегия «сворачивать некуда, едем прямо» сработает, и Адалин доберется до точки Б, до того момента, как Мэтт начнет разливать гостям пунш.       В небе за высокими соснами ярко сверкнула молния, и уже через секунду раздался оглушающий раскат грома.       - Вот чёрт! Только дождя сейчас не хватало. – громко и с отчаяньем крикнула Адалин. И тут же на лобовое стекло упала капля, за ней еще одна и еще, и еще.       Девушка не успела опомниться, как на улице начался ливень. Тучи нависли так низко, что казалось до них можно дотянуться, лес сгущался, а дорога становилась уже.       - Неужели нужно было снимать коттедж в такой глуши?!       Адалин съехала на подобие обочины и, упёршись лбом о руль, издала тихий стон. Пейзаж за окном все больше походил на апокалипсис. Ехать дольше было просто невозможно, потому что видимость с каждой минутой становилась все хуже, даже дворники уже не справлялись с потоком воды, хлынувшим с неба.       Девушка откинулась на сиденье и потянулась за телефоном. Нужно позвонить Мэтту. Пусть придержит коней с выпивкой и едет ей навстречу, сама она явно не доберется.       - Пффф, ну конечно. – Адалин закатила глаза и бросила телефон на пассажирское сиденье. От него все равно никакого толку, на экране ярко святилась надпись: «Нет сети».       Отлично! Просто блеск! Она застряла непонятно где, без связи еще бензин как всегда на исходе. Звоните Стивену Кингу, тут сюжет для нового ужастика.       По законам жанра она сейчас должна взять хлипенький зонтик, выйти из машины и пойти искать связь. Конечно же, заблудиться, наткнуться на странный дом, в котором обязательно живет местный маньяк.       Ну уж нет, из машины ее ничего, и никто не вытащит, разве что…       Размышления Адалин прервал стук в окно. По инерции она отшатнулась. За бурным потоком воды было не видно лица. Человек активно жестикулировал и явно что-то говорил.       Выходить под дождь совсем не хотелось, но и залить салон новенькой Тойоты, подарка Мэтта, тоже было не самым лучшим вариантом, поэтому Адалин натянула на голову капюшон черной толстовки, которая к слову была на два размера больше, и открыла дверь.       Дальше все происходило словно в замедленной сьемке, но слишком быстро, чтобы успеть что-то предпринять. Незнакомец, оказавшийся мужчиной, резко дернул дверь машины так, что Адалин сразу повалилась на мокрый асфальт и лишь несколько миллиметров отделяли ее зубы от земли. Она попыталась встать, но ее, как котенка, дернули за шкирку, и она зависла в воздухе. Вода залила глаза так, что их было невозможно открыть. Адалин начала брыкаться и кричать, словно напуганный зверёк, но незнакомец будто даже не пошатнулся. Он снова бросил ее на землю и занес руку для удара…       А дальше звон в ушах и темнота.              Какой же надоедливый звук. Господи, Мэтт, ну когда ты починишь этот долбанный кран на кухне?! Из-за него просто невозможно спать.       Адалин двинула рукой, чтобы толкнуть эту задницу с кровати, но все предплечье пронзила острая боль, а под веками взорвались фейерверки. Боль пронеслась по всему телу, дошла до пальцев ног и вернулась в голову сильным импульсом. Словно куча бабочек с лезвиями вместо крыльев.       Девушка подняла тяжелые веки и попыталась сесть. За спиной она чувствовала холодную, влажную стену, на нее и облокотилась. Тяжело дыша, Адалин осмотрелась. В глазах все двоилось, но и без четкого зрения было понятно, что дело плохо.       Тусклый свет одной лампочки под потолком освещал старые кирпичные стены, на них почти повсюду можно было разглядеть плесень. Немудрено, ведь даже сейчас толстовка Адалин пропитывалась холодной влагой.       У соседней стены на бетонном полу можно было разглядеть жестяную чашку и кружку, а рядом с ними единственный выход – решетку с железными болтами. Из мебели имелся только старый полосатый матрас, на нем и полулежала Адалин.       Обстановка напоминала толи средневековое подземелье, толи тюрьму. Адалин подняла руку и потянулась к саднящему месту на голове. Оно было чуть выше уха. Волосы в том месте пропитались чем-то липким и свалялись в тугой колтун. Адалин аккуратно запустила пальцы в рыжие волосы и ощупала больное место. Мысли в голове были вязкими, но девушка довольно быстро сообразила, что пальцы буквально утонула в липкой, засыхавгей крови.       Паника накрыла с готовой. Разбитая голова, кровь, обрывочные воспоминания, странная комната. Чёрт, чёрт, чёрт, черт! Нужно звать на помощь, но кого. Тяжело дыша, Адалин попыталась подняться, но глаза заслонила темная пелена, а в ушах зазвенело от пронзившей голову боли. Она снова рухнула на матрас, когда в темноте за решеткой раздался звук поворачивающего ключа.       Дверь наверху, как определила Адалин, с тяжелым звуком отворилась, и пролившийся из проёма свет осветил ржавую решетку. Света в соседнем помещении толи не было совсем, толи он был тусклее, чем в камере. Там царила странная возня: кто-то гремел железом, вздыхал и странно причмокивал.       – Эй! Кто ты?       Адалин встала на корачки и поползла к решетке. Сердце стучало в глотке, дыхание сбилось, на секунду ей показалось, что там в темноте соседней комнаты скрывается спасение. Девушка подползла к проему и ухватилась руками за холодные, ржавые прутья.       – Помогите… - сил хватило только на шепот.       Из темной глубины комнаты раздалось шерканье обуви и через мгновение на свет показалось человеческое обличье Добби. Сгорбленный, словно старик человек подошел ближе к решетке. Подобие рубашки висело на нем, словно на вешалке и дотягивалось почти до колен. Сквозь прутья он протянул девушке жестяную кружку.       – Горячая вода, нужно согреться. – казалось он обращается в пустоту, но поняв, что кружку из рук никто не забирает, он поднял глаза. На Адалин взглянуло молодое, совсем не вяжущееся с внешним обликом лицо. Его мягкие черты искажала лишь болезненная худоба.       Мужчина аккуратно, словно его мучала боль, опустился на корточки и оставил кружку с горячей жидкостью рядом с решеткой. Поднявшись, с такой же тяжестью, как и присел, мужчина направился к выходу.       – Кто ты? – этот вопрос казался Адалин вполне логичным, пока она не произнесла его вслух.       Подобие Добби замер, но не оборачиваясь произнес:       – Не велено.       – Что? – эта фраза поразила Адалин. – Кем не велено? Кто ты такой? Где я? - девушка сыпала вопросами без разбора, но знала, что ответа не последует. Мужчина уже скрылся в темноте, и где-то там хлопнула дверь.       Из горла Адалин рвался крик, отчаянный крик о помощи, но сил не было. Рана на голове саднила, пальцы на руках онемели от холода решетки, сырость камеры пронизывала до костей. Девушка протянула руку и взяла кружку с горячей водой, тепло разлилось по пальцам. Она сделала глоток, и горячая жидкость потекла по пищеводу, согревая изнутри.       В голове проносились страшные картинки из документальных фильмов о психопатах, новостные заголовки об убитых и пропавших девушках, паника и тревога нарастали с каждой секундой. Адалин не могла мыслить здраво из-за страха, а может из-за травмы, но нужно было взять себя в руки. Выжить, главное выжить. Пусть взаперти, главное жива, значит есть шанс. Адалин вернулась на матрас и за размышлениями не заметила, как задремала. Усталость взяла свое.       В середине ночи девушку разбудил дикий вопль. Крик был почти звериным и явно мужским. Это продолжалось недолго, но времени хватило, чтобы понять, что кричат наверху. Значит, судя по сырости, девушка находится в подвале. Подметив это, Адалин снова провалилась в сон.              Поворот ключа в замке. Такой знакомый звук. Наверно Мэтт принес свежие круассаны к завтраку. Сейчас он тихо пройдет на кухню, и по квартире разнесется запах свежей выпечки и кофе.       Волочение железа по бетону вырвало девушку из сна окончательно. Она не дома, далеко не дома.       Он снова пришел. Этот …. Добби. Худой, словно сухой рукой он подтягивал пустую кружку к себе, чтобы снова налить туда кипятка, в жестяной тарелке уже лежало подобие каши.       Адалин приподнялась и поморщилась от боли, в голове словно били в колокола, но девушка не остановилась, а напротив, подалась ближе к решетке. Мужчина в лохмотьях методично наливал кипяток из чайника, не обращая никакого внимания не ее действия, а закончив поставил кружку на тоже место, что и вчера. Он снова развернулся и сделал шаг к выходу.       – Постой, … пожалуйста. – Адалин нужны были ответы, не все, хотя бы частично – что это за место?       – Не велено – мужчина снова подался к выходу.       –Хорошо, я понимаю, понимаю – нужно его остановить, любым способом, заинтересовать, вывести на разговор. Думай, Адалин! Боль в голове не утихала, и не позволяла ясно мыслить.       – Как тебя зовут? – мужчина остановился – я Адалин, Адалин Фрост. А ты? У тебя же есть имя? Ты уже дважды приходил, мне же нужно к тебе как-то обращаться – так, хорошо, ты его заинтересовала.       – Мне не велено с тобой говорить. – мужчина встал в пол-оборота.       – Тебе и не обязательно, говорить буду я. Скажи только имя.       На лице мужчины появился целый коктейль эмоций, от страха до сомнений. Казалось попытка провалена. Он снова развернулся и направился в сторону выхода.       – Элайджа – хрипло выронил он. Дверь захлопнулась, и подземелье снова погрузилось в тишину.              Вскоре он пришел снова. На этот раз он шел с огромной кастрюлей в руках. И как он нес такую тяжесть, казалось, что его сгорбленная спина сломается через мгновение, но лицо Элайджи не выражало никаких эмоций.       Он поставил чан на бетонный пол и потянулся к жестяной чашке. И тут он резко поднял голову, удивление округлило его и так большие глаза.       – Ничего не съела. - протягивая тарелку сквозь прутья решетки, с детским удивлением заявил он.       Адалин удивилась не меньше.       – Не хотелось – отстраненно ответила девушка.       – Должна есть. – в этой фразе не было угрозы или приказа. Он говорил это как факт, будто после его слов Адалин мигом опустошит тарелку.       – Зачем? – я и так умираю. Рана на голове, конечно, не представляет сильной угрозы, но я пленница. Хотела добавить девушка, но вовремя остановилась.       Этот вопрос будто выбил Элайджу из колеи. Он растерялся, его глаза забегали от девушки к тарелке и обратно, но быстро взяв себя в руки, мужчина опрокинул тарелку куда-то в темноту позади себя и открыл кастрюлю.       От запаха у Адалин потекли слюнки. Впервые за все время в камере она поняла, как голодна. Жидкость приятного золотистого цвета полилась из черпака в тарелку, и запах мясного бульона разнесся по помещению еще сильнее.       – Должна есть. – протягивая тарелку сквозь решетку, произнес Элайджа.       Робко, словно напуганный котёнок, Адалин подалась вперед и потянулась за тарелкой. Что если он туда что-то подсыпал? Снотворное, транквилизаторы, яд. Не ешь, дурочка. Хотя от голода тоже умирают и более мучительно. Твою ж мать!       Взяв тарелку в руки, девушка подняла взгляд, Элайджа протягивал ей ложку. Она взяла ее и отхлебнула бульона. Тепло разлилось внутри, он был не так плох на вкус.       – Спасибо.       Была ли это благодарность за еду, за жизнь или торг за спасение, не важно. Важно лишь как это простое слово из семи букв повлияло на мужчину. Сначала показалось, что он отпрянул от него будто от удара, но после он словно очнулся. Посмотрел в пустоту и ушел восвояси.              Так прошла неделя. Девушка знала это точно, потому что Элайджа как по часам приходил трижды в день – приносил еду, кстати вполне сносную, кто бы это не готовил, вкусовые рецепторы у него что надо.       За эту неделю Адалин, не сказать, что привыкла, но перестала испытывать дикий страх. Она обследовала свою камеру, которая была не такой уж и большой. Каменная кладка не стенах казалась очень старой, а то что казалось плесенью на первый взгляд, оказалось остатками краски, которую не содрали до конца.       Дни Адалин проводила за размышлениями о плане спасения. Уже на третий день она заприметила связку ключей на ремне у Элайджи. Теперь главным планом было понять какой ключ отпирает решетку и стащить его. Пугало лишь одно. По ночам прямо над головой Адалин раздавался будто звериные вой и крик. Он пугал и пускал холодный пот по спине девушки. Это происходило не долго, но времени вполне хватало, чтобы испугаться до трясучки. Что это за чудовище там на верху, она могла только предполагать, а уж как на него не наткнуться при побеге даже думать боялась.       Куда более интересным вопросом был сам Элайджа. Если в первую встречу он напомнил Адалин Добби, зашуганного, забитого, худого слугу в лохмотьях, то спустя неделю он был скорее смотрителем замка Синей Бороды. Его служба не приносила ему удовольствия, а уж пленница явно не входила в планы, но он делал все это из-за страстной преданности хозяину. Откуда взялась эта преданность – совсем другой вопрос.       Что ж, он был не худшим надсмотрщиком тюрьмы, поэтому Адалин решила найти к нему подход, который был равен побегу и свободе.              Шанс «стать ближе» представился в тот же вечер. Элайджа снова принес ужин в виде вареной фасоли и кипятка, но в этот раз в левом кармане его фартука торчал книжный корешок. Это стало отличной зацепкой. Забирая тарелку из рук мужчины Адалин спросила:       – Что читаешь? – с напускным любопытством спросила девушка.       Лицо Эла осталось безучастным.       – Не велено – хрипло заявил он.       – Не знаю такой книги, расскажешь? – Адалин хваталась за спасительную верёвочку как могла.       Элайджа глубоко вдохнул и закрыл глаза. Он будто принимал важное решение, которое разделит его жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Когда он снова открыл глаза, Адалин не узнала его взгляд. Если раньше Эл был безучастным, отстраненным и казался немного отсталым, то сейчас его лицо окрасило осознание и принятие.       В следующую секунду он вытащил из кармана фартука потертый том Харпера Ли «Убить пересмешника». Интересный и довольно неочевидный выбор, книга о борьбе и принятии новых устоев, о вере в лучшее.       – Мне осталось пара страниц, могу оставить тебе – его тон. Что-то изменилось. Он будто перестал делать то, что его очень изнуряло и наконец позволил себе минуту свободы.       Это было самое длинное предложение за неделю. В какой-то момент Адалин показалось, что Эл не в состоянии строить сложные предложения, но сейчас она поняла, что дело было в напускной отстраненности.       Но мужчина не понимал, что одним простым предложением превратил спасительную ниточку в толстый канат, который Адалин не собиралась отпускать, напротив она ухватилась крепче.       – Спасибо, но здесь слишком темно для чтения. – пауза, немного сомнения, пусть Элайджа решит, что она закончила мысль.       Он так и застыл с протянутой книгой, метания в глазах, нерешительность, видимость решения… Сейчас!       – Может ты просто перескажешь мне сюжет? – пауза. Главное не спугнуть.       Элайджа начал медленно подтягивать руку с книгой к себе, опустил взгляд и отступал назад в сторону выхода.       Чёрт, чёрт, чёрт! Нет! Не уходи, не бросай меня здесь, ты моя последняя надежда. Словно услышав мысли Адалин, Элайджа глубоко вдохнул, выпрямился и взглянул прямо в глаза девушке. Именно в этот момент она заметила, что глаза эти были угольно чёрные, в этой темноте можно было утонуть, она затягивала.       – Тогда начнем со Страшилы Джо. – что это? Полу улыбка?       – Хорошо. – Адалин ликовала. Уловка удалась.       Элайджа сел рядом с девушкой, облокотившись на решетку, и начал рассказ. К слову, рассказчиком он оказался потрясающим. Адалин словно смотрела фильм и получала комментарии одновременно.       Когда Эл закончил, они продолжили беседу, которая незаметно ушла далеко от книги и ее сюжета. Время летело незаметно, как вдруг мужчина словно вздрогнул от удара. Он снова ссутулился, опустил глаза и подскочил.       – Пора. – снова односложное предложение. Мы откатились назад?       – Принеси завтра еще книгу. – с надеждой в голосе сказала Адалин. И замявшись, добавила – пожалуйста.       Эл еле заметно кивнул и буквально бегом скрылся в темноте.              В эту ночь Адалин не сомкнула глаз. Крики и вой наверху сегодня были вдвое сильнее и продлились почти до рассвета.              Девушка с нетерпением ждала утра. Эл должен принести завтрак и тогда станет понятно работает ли план. Но он не появился. Дверь не открылась, и темнота не рассеялась, словом, он не пришел.       Под ложечной засосало. Адалин вот уже битый час меряла камеру широкими шагами. Что, если он заподозрил неладное, доложил тому, кто не велит. Если крики и вой были наказанием, вдруг он уже мертв и надежды не осталось.       Дыхание сбилось, глаза застелила пелена слёз. И вот, когда Адалин была готова биться в истерике, ключ в двери повернулся. Фигура Элайджи появилась из темноты. В левой руке он нес кастрюлю с закрепленным на ее крышке черпаком, а в правой держал большой сверток ткани.       Более сгорбившийся, чем прежде, он с грохотом поставил свою ношу на бетонный пол и обратил взгляд не обеспокоенную Адалин. Она сбивчиво дышала, словно пробежала кросс, а в ее глазах смешался страх, удивление и … надежда?       Сделав шаг к решетке, Эл протянул девушке сверток:       – Принес тебе одеяло, ночи стали холодные – его голос был словно более хриплым, чем прежде. Если такое вообще было возможно.       Адалин замерла. Тело буквально отказывалось двигаться, а мозг судорожно искал объяснение, логичные аргументы, объясняющие перемены в поведении Элайджи.       – Возьми, оно тёплое и чистое. – Адалин все еще смотрела в исступлении       – Не бойся – снова это подобие полу улыбки.       Эта фраза словно вывела девушку из ступора. Она сделала шаги навстречу мужчине и забрала свёрток из его рук.       – Спасибо.       – Ты неверно совсем голодная, постараюсь больше не пропускать завтрак – Эл наклонился и начал наливать бульон в тарелку.       Что это? Он будто извиняется. Эл налил в тарелку щедрую порцию бульона и протянул Адалин. Забрав горячую жидкость из рук мужчины, девушка опустилась на пол около решетки, там лежало принесенное одеяло, и села по-турецки.       – Я принёс новую книгу. Сборник рассказов Хемингуэя, читала?       – Нет – пауза. Теперь совсем не наигранная. Адалин терялась в догадках и сомнениях. Да, это то, чего на добивалась, но изменения, произошедшие в поведении Эла за одну ночь, пугали и сбивали. – почитаешь мне в слух?       Ход ва-банк. Сейчас он либо останется и план сработал, либо сбежит и тогда все полетит к чертям.       Элайджа замер и потупил взгляд, будто часть его погрузилась во внутрь в глубокий мрак, исчезла, а вторая часть терпеливо ждала решения и смотрела на Адалин. Вдруг он словно во спрял, спина снова выпрямилась, взгляд обрел ясность:       – Думаю, можно. Прочтем один рассказ – сказал Эл, усаживаясь по другую сторону решетки так, чтобы быть ближе к девушке. – Старик и море.       Слова полетели из уст мужчины, словно маленькие птички, легко и непринужденно. Будто они не сидели в холодном сыром подземелье, и он не был ее тюремщиком. Время летело незаметно. За одним рассказом, начался другой, тот перерос в третий, а когда строчки закончились полилось обсуждение. Как старые приятели, эти двое обсуждали Хемингуэя, его слог и повествование, жизненные уроки и опыт.       – Да он буквально родился в шелковых пеленках! Поэтому мог себе позволить много и красиво писать – воскликнула Адалин.       – Допускаю, но без военной журналистики мы бы не знали того Хемингуэя, которого знаем – парировал Эл.       – В любом случае хобби всегда зависят от финансовых возможностей семьи, когда работаешь день и ночь времени на писательство остается мало – девушка немного поникла.       – По своему опыту говоришь? – такой невинный вопрос загнал Адалин в тупик. Нет, это вовсе не ее опыт.       – Нет, я скорее Хемингуэй без опыта в журналистике и таланта – девушка опустила глаза и решила изучать пол.       – Почему ты так думаешь? – немного наклонившись, и заглянув в глаза девушке, спросил Элайджа.       За полторы недели в камере это был первый вечер, когда Адалин с кем-то говорила. Все остальное время она была предоставлена самой себе и между обдумыванием различных планов побега оставалось довольно много времени на размышления о жизни, к которой девушка так стремилась вернуться.       Там, за стенами, ее ждала идеальная жизнь. Родители, работа, которую они для нее выбрали, идеальный парень, вечно тусующиеся подруги и одиночество. Не смотря на кучу окружавших Адалин людей, она была глубоко одинока. Как бы противоречиво это не звучало, Эл был практически единственным человеком, с которым Адалин с интересом разговаривала в последние несколько лет.       Не потому что в ее окружении были только глупые или необразованные люди, просто на жизнь они смотрели по-разному. Ни семья, ни друзья никогда не разделяли ее интереса к писательству, не разделали на столько, что со временем убедили Адалин, что писать у нее вовсе не получается, поэтому все рассказы ушли в стол вместе с этим маленьким хобби.       Чтобы заполучить гордость родителей Адалин пошла учиться на юриста и сейчас с успехом вела практику, где познакомилась с Мэттом, лучшим адвокатом в Стентфилде. И все бы хорошо, вот только внутри пусто.       – Так почему же? – Эл наклонился еще ниже и поймал взгляд девушки.       – Не важно, просто писать это не мое. – отмахнулась Адалин.       – Ты писала? – с нескрываемым любопытством спросил Эл.       – Да, знаю. Это очень странно для девушки вроде меня. – Адалин запнулась, будто слова застряли в горле. – я бросила, давно.       – Не думаю, что все так ужасно – поднимаясь с пола, заявил Эл. – Я бы прочел что-нибудь перед тем, как делать выводы.       Адалин будто шарахнуло молнией. Никто и никогда не читал ее рассказов.       – Уходишь?       – Да, уже очень поздно. – Элайджа нервно посмотрел на наручные часы – нужно бежать.       Он снова замыкался. Нужно что-то сделать. Адалин судорожно соображала.       – Что читаем завтра? – надежда, столько надежды в голосе Эл не слышал никогда.       Замявшись, он развернулся и уже собрался уходить, но наспех бросил:       – Я посмотрю что-нибудь в библиотеке.       – Спасибо. Спокойной ночи. – последнюю фразу Адалин уже почти кричала, так как дверь за Элайджей захлопнулась.              Эта ночь была ужасней всех. Не прошло и часа с того момента, как Эл ушел, а наверху разразилась настоящая буря. Кто бы там не был, сегодня он выл, стонал, скрёб когтями и что-то грыз. Этот вой был наполнен злостью и болью, и продолжался почти до рассвета. Знала бы Адалин, что это была еще не самая темная ночь.              Прошла еще неделя. Теперь о плене Адалин напоминала лишь решетка, которая разделяла их с Элом в длинные вечера. Он оставался каждый раз после ужина. Садясь по-турецки, он медленно перелистывал страницы очередной книги и бегло искал место, на котором остановился. Но чтение продолжалось не долго, почти сразу книга закрывалась, давая место разговорам.       Элайджа расспрашивал Адалин о ее жизни, а она рассказывала. Рассказывала о том, как пошла в школу, как отлично училась, стараясь радовать родителей, как поступила в колледж на юридический и познакомилась с Мэттом – её первой и единственной любовью. Их отношения развивались стремительно. Казалось Адалин только пришла в его контору на практику, как вдруг он уже предлагает жить вместе.       Родители в восторге. Богатый, знаменитый юрист с жильем в центре Эл Эй, кандидатуры лучше и быть не может. Подруги советуют хватать его и не отпускать. Так Адалин и поступила. Спустя пару месяцев знакомства, она собрала вещи в родительском доме и переехала к Мэтту.       Элайджа слушал. Слушал так, словно никогда не видел того, о чем говорит Адалин, будто она рассказывает про жизнь на Марсе. Изредка он вставлял небольшие реплики вроде:       – Колледж тебе нравился?       – Ты хотела переехать?       Когда же история Адалин заканчивалась, она спрашивала Эла о его жизни. Хотела узнать учился ли он в школе, кто его родители, но задать главный вопрос – как он здесь оказался – так и не решалась, потому что даже невинные вопросы про друзей пугали мужчину. Он захлопывал книгу, снова горбился и, бросив небрежное:       – Продолжим завтра – буквально убегал наверх.       Это мучало Адалин сильней всего. Она не понимала работает ли план, заслуживает ли она доверие, ведь Эл буквально замыкался каждый раз, когда она делала шаг навстречу.       Сначала девушке казалось, что он раскусил ее план и теперь просто подыгрывает ей – наивной дурочке, но день за днем Адалин убеждалась, что это не так. Элайджа не играл, не скрывал эмоций и интереса, а замыкался лишь когда дело доходило до него самого.       Тогда Адалин сменила тактику. Она перестала задавать вопросы напрямую и однажды это сработало. В этот вечер девушка рассказывала о ресторане «Мусис», как будучи на первом курсе год ходила мимо него и заглядывала в окна, но даже ланч там был ей не по карману. Однажды Мэтт пригласил ее туда на ужин, восторгу девушки не было предела, но кухня не оправдала ее ожиданий. Мусис стал огромным разочарованием, как и первое свидание.       – Я даже не могу описать это словами, ты поймешь, если испытывал что-то подобное. Это словно…хм – девушка задумалась, подбирая нужно сравнение.       – Карамель в шоколаде – внезапно выдал Эл – Когда открываешь конфету и видишь шоколад, то ждешь мягкую начинку, как вдруг попадаешь зубами на что-то твёрдое.       Сравнение было странным, но невероятно точным.       – Да, это очень похоже – почти с восторгом заметила девушка.       Воцарилось неловкое молчание.       – Ты не любишь карамель в шоколаде? – подняв бровь спросила Адалин.       – Сложно не любить то, что не распробовал. Я ел ее лишь однажды. – задумчиво ответил Эл, опустив глаза на книгу.       – Так может стоит распробовать, она способна удивить. – не успела Адалин закончить предложение, как мужчина вскочил и большими шагами направился к выходу. Он понял, что сболтнул лишнего.       – Ты не можешь вот так уйти! Снова. Опять оставить меня одну – почти в истерике Адалин кричала ему в след – Прекрати убегать. Стой!       Последнее слово буквально отрекошетило от стен и врезалось в тело мужчины. Он замер, не дотянувшись до кучки двери несколько сантиметров.       В эту самую секунду внутри Адалин что-то оборвалось и рухнуло, она больше не могла сдерживаться.       – Тебе не кажется, что все это какой-то бред?! – с надрывом произнесла она. – Ты приходишь каждый день, приносишь еду, одеяло, книги, даже читаешь! Мы неплохо ладим, да вот только я пленница. Сижу в этом грёбанном подземелье уже сколько? Три недели? Для заметки – если относишься ко мне как к человеку, то создай человеческие условия, а не держи меня как скот в хлеву! – Элайджа обернулся и в его глазах блеснул странный огонек, но Адалин слишком увлеклась тирадой, чтобы заметить это. Её глаза застелили эмоции. – И кстати, было бы не плохо разобраться в том, кто Ты такой. Просто тюремщик? Смешно! Судя по книгам и тому сколько времени ты проводишь со мной, ты спокойно можешь передвигаться здесь, делать что захочется. – Элайджа подходил все ближе, но Адалин не унималась – И кто этот «НЕ ВЕЛЕНО», а?       – Адалин, тихо. – без нажима сказал Эл. Он уже практически в плотную подошел к решетке.       Адалин подалась вперед и ухватилась за прутья руками:       – Давай сбежим! У тебя же есть ключи, и видимо от входной двери тоже. Чем он тебя держит, чем шантажирует. Просто скажи. Мой парень самый крутой адвокат в штате, он поможет. Мы поможем! – девушка почти перешла на мольбы – просто помоги мне, помоги нам. Этот, кто бы он ни был наверху, он же настоящий монстр, он Чудовище.       В это мгновение Элайджа схватил руками прутья решетки и закричал Адалин в лицо:       – Я и есть Чудовище!       Дыхание от его крика коснулось лица девушки, она осела:       – Чт .. что? – его слова не укладывалось в голове, девушка просто хотела не слушать сказанного.       Все словно закружилось.       – Здесь нет никого, кроме нас с тобой. – тихо, почти неслышно произнес Эл, подняв глаза на Адалин.       – Быть того не может – девушка приблизилась к лицу Элайджи почти вплотную – я же слышала, все эти крики и вопли. Он пытает тебя? Тогда мы точно должны бежать.       – До тебя туго доходит? – он крикнул так громки, что Адалин оглушило. Она отлетела от решетки и врезалась в стену. – ОН прямо перед тобой. Сидит внутри меня и выжидает захода солнца, чтобы вырваться и порвать кого-нибудь на кусочки.       Глаза Эла вспыхнули красными огоньками.       – Вот теперь ты боишься. – мужчина обернулся и направился к выходу.       Он больше не придет, больше не придет, не придет! Что хуже, остаться здесь или потерять надежду на спасение? Огромными усилиями Адалин преодолела свой страх и произнесла:       – Стой! – Эл снова замер – Что значит внутри тебя? – голос почти не дрогнул.       Элайджа обернулся и, сделав несколько шагов к Адалин, остановился. Глубоко вздохнув, он медленно опустился на пол и замолчал. Его взгляд, обращенный на девушку, словно умолял выслушать. Тогда Адалин еще плотнее прижалась к влажной стене. Эл заговорил:       – Таким уж я уродился. – мужчина ухмыльнулся – моя семья была вполне обычной, до моего рождения. Все началось с небольших приступов по ночам. Я просыпался, вставал, но дальше ничего не помнил. Родителей это не сильно беспокоило, они все списывали на лунатизм, пока однажды утром на кухне они не обнаружили Дейзи, нашу кошку, у нее была свернута шея. И тогда они приняли решение, что я серьезно болен. Начались врачи, куча врачей. Они ставили мне диагнозы от биполярного расстройства до шизофрении, а родители в своей любви ко мне дошли до электрошока. – Элайджа тяжело вздохнул и провел рукой по волосам – А потом моя мать застала приступ и все стало еще хуже. Она была первой.       Адалин сползла по стене и посмотрела на Эла стеклянным взглядом. Все это не укладывалось в голове. И сейчас она знала, что скажет Эл, но слышать не хотела, потому что значило это только одно. Она обречена.       – Ты… убил ее? – вот теперь голос дрогнул, и это будто ударило мужчину.       – Он убил! Она душила нас, хотела избавиться от бремени, которое больше не могла назвать своим сыном. – Эл замолчал. Это продолжалось несколько секунд, но они показались вечностью. – после этого приступы начали случаться каждую ночь, а провалы в памяти увеличиваться во времени. Он стал опасен не только для домашних животных, и тогда наш отец собрал вещи, посадил нас в машину и привез в это поместье.       Адалин судорожно вдохнула, но воздух будто не достиг легких.       – Где он сейчас?       Эл словно ждал этого вопроса:       – Не знаю. Последний раз я видел его не крыльце этого дома в день, когда он привез и бросил меня здесь. Мне было девять.       Ответ был исчерпывающим. Он маньяк, шизофреник, социопат с искорёженным детством и, как следствие, психикой! И он не выпустит ее. Никогда не выпустит! Она обречена сидеть здесь до конца жизни. Или …       – Зачем? – вопрос прозвучал громче и уверенней, чем девушка ожидала.       Эл обратил на нее непонимающий взгляд.       – Зачем я тебе или ему, или вам я не знаю. – Адалин путалась в формулировках, в голове царил хаос.       – Ты его жертва, очередная. – он произнес это так, будто она не первая. Эл словно услышал мысли девушки – ему так делать не впервой. Когда он срывается с цепи, то приносит в дом новую жертву в назидание мне. В наказание за то, что я нас запер. Словно напоминание о том, чего мы лишены.       – Господи – прошептала Адалин, закрыв рот ладонью – и ты не пытался их спасти?       – Почему же, всех до тебя я отпустил. Но он зверь Адалин, у него звериное чутье. Он мстительная мразь, которая выслеживала сбежавших и разрывала на кусочки. Знаешь, что хуже всего? Он не уходил от тела и утром заставлял меня проснуться рядом с разорванным трупом. С тобой такой ошибки я не допущу. Только здесь ты в безопасности, только здесь я могу тебя защитить – с каждым предложением Эл говорил все громче.       Это были последние слова, которые сказал Элайджа. После этого он поднялся и вышел, словно и не рассказал сейчас об убийствах людей.              Ночь была на удивление тихой. Наверху лишь изредка раздавался короткий, похожий на волчий, вой, но Адалин не сомкнула глаз. Она поняла, что ни разу за эти несколько недель не плакала. Она злилась, боролась, верила, но не плакала. Теперь же рыдания рвались из груди. Она оплакивала свою свободу, свою жизнь и Элайджу.       Конечно, его лишь с огромной натяжкой можно было назвать другом, но и врагом он не был. Время, проведенное с ним не было кошмаром, напротив, не смотря на обстоятельства, рядом с Элом Адалин чувствовала себя собой. Потому что здесь не было контролирующих все родителей, парня, для которого нужно быть всегда идеальной, словом она перестала себя контролировать, поэтому говорила и думала, что хотела, не оглядываясь на последствия.       К тому же Элайджа был ее надеждой, надеждой на спасение и свободу, ниточкой к прежней жизни, теперь она оборвалась. Она пленница, пока ее дыхание не прервется.              Утром Эл не пришел. После бессонной ночи, ближе к утру Адалин провалилась в сон, а когда открыла глаза завтрак, обед и ужин уже стояли в камере. То же самое произошло и на следующий день, и на следующий. Адалин потеряла им счет, или же даже не старалась считать.       Видимо Элайджа приносил еду на рассвете, но на глаза Адалин он больше не попадался. Дни тянулись словно вечность, а ночи еще дольше. Крики и вой наверху не давали спать до рассвета, а потом наступал еще один длинный день. Теперь девушка почувствовала себя настоящей пленницей, но горячее ощущалась безысходность. Она жгла в груди, взывала к надежде, но та давно покинула это тело. Адалин ждала, но не знала чего, пока однажды Эл снова не спустился к ней.              Девушка услышала его шаги еще до того, он распахнул дверь. Мужчина буквально вбежал в комнату, статный, высокий, таким его Адалин еще не видела. Черные брюки были идеально выглажены, белая рубашка прекрасно сидела на плечах, сверху на нее он одел жилет, но не застегнул пуговицы. Да ты словно на праздник собрался!       – Есть план! – выпалил Эл       Девушка словно онемела. Что? Что он задумал?       – Адалин – Элайджа приник к решетке – я знаю, как нам спастись, как вернуть тебе свободу.       Она не верила своим ушам.       – Ты серьезно – не своим голосом произнесла девушка.       – Ну конечно! Я все обдумал. Мы будем свободны, оба – мужчина произнёс эти слова на грани восторга.       – Хорошо – с недоверием произнесла Адалин – что нужно делать?       – Все просто. Ты убьешь меня – безумие. Именно оно было в глазах Элайджи.       – Что? – на девушку словно вылили ушат холодной воды – да ты еще более ненормальный, чем кажешься! Нет, ты больной! Почему ты так спокойно об этом говоришь? В конец рехнулся? – Адалин словно задохнулась.       Элайджа глубоко вдохнул и, вытащив связку ключей из кармана, начал искать подходящий ключ.       – Ты слишком эмоционально это воспринимаешь – он наконец нашел ключ и начал отпирать решетку.       – Слишком? Ты не похлопать по плечу себя просишь, больной!       Эл отпер решетку и вошел вовнутрь.       – Какого хрена? – Адалин была вне себя. Она не до конца понимала, что чувствовать. Ее свобода была прямо у нее под носом, вот только взять ее значило лишить кого-то жизни. – С каких пор тебе можно сюда входить?       – С тех самых, как отец бросил меня здесь. Это мой дом, не забыла – Эл поднял одну бровь.       – Это что сейчас было, сарказм? – девушка прищурилась.       – Адалин – Эл произнес ее имя так мягко, казалось он баюкает ее – просто выслушай меня. Это наш единственный шанс освободиться.       – Наш, как это наш? Ты умрешь.       – И это своего рода свобода – такого спокойствия в голосе Эла девушка еще не слышала.       – Ты не в себе – Адалин отвернулась и шагнула от Эла.       – Адалин – теперь его голос был твердым. Элайджа схватил девушку за запястья и потянул к себе – выслушай меня – и мягко добавил – Пожалуйста.       Адалин немного отстранилась и посмотрела на Эла. Внешне он был совершенно спокоен, никаких признаков безумия или бреда. В целом он выглядел совершенно обычно, только спина была прямой, походка ровной, а в глазах была суета и нетерпение, словно у ребенка, которому натерпится показать родителям новую игрушку. Девушка глубоко вдохнула:       – Хорошо, но выслушать не равно сделать, ладно?       Элайджа кивнул. Он почти бережно усадил Адалин на одеяло, а сам опустился перед ней на колени.       – Послушай, ты ведь хочешь уйти, верно?       Адалин кивнула. Элайджа облизнул пересохшие губы и продолжил:       – Но ты не сможешь быть свободна пока я жив, пока мы живы. Он найдет тебя. А если однажды утром я проснусь рядом с твоим телом, то жить я с этим все равно не смогу. Поэтому у нас есть один очевидный выход – он завел руку за спину и невесть откуда вытащил небольшой кинжал в ножнах – один удар, прямо в сердце.       До этих последних слов Адалин верила, что все это не правда, что убить можно лишь Чудовище, а Эла забрать с собой целым и невредимым, но кинжал в его руках говорил об обратном. Если убить, то обоих одним ударом.       – Ты хоть понимаешь, о чем просишь? – по щекам девушки заструились слезы – это убийство Эл, не важно кого, это все равно убийство. Я не смогу.       – Даже ради своей свободы? – что за торг в его голосе?       Вопрос выбивал из колеи. В голове царил полный сумбур, невозможно было ухватить хоть одну здравую мысль.       – Мы оба помешались – Адалин опустила лицо на ладони – то, о чем ты просишь, черта, которую я не могу преступить. Элайджа, должен быть другой путь.       – Его нет.       – Не говори так – девушка была на грани истерики.       – Адалин, я искал его 30 лет, его нет! Ты должна спастись, не должна стать его жертвой, только не ты – Эл был готов умолять.       – Жертвой будешь ты.       – Так поделом мне.       – Так это наказание?!       Словесная перепалка пришла в тупик и в борьбу вступили взгляды. Первой не выдержала Адалин. Она подскочила и начала ходить по камере. Голова кружилась, дыхание сбилось, пульс участился. Что делать? Что же делать?       Элайджа напротив будто успокоился. Он поднялся и перехватил девушку, немного притянув к себе. Поймал ее взгляд и медленно вложил кинжал ей в руки.       – Прошу, не думай об этом как об убийстве. Это не убийство, а эвтаназия. Ты освободишь меня, Адалин. Только подумай, я тридцать лет живу с монстром внутри себя, с Чудовищем, которое не могу контролировать. – он поднес руку к ее лицу и стряхнул пальцами слезинки – подумай, Адалин. Если решишься, приходи на рассвете. Мы будем в отключке и ничего не почувствуем. Один прямой удар – он взял руку Адалин и поднес к своей груди, прямо к центру – сюда, здесь есть небольшой промежуток в цельной грудине, чувствуешь? Один удар и сердце не бьется.       Адалин задохнулась. Она чувствовала этот промежуток, и чувствовала биение сердца Эла. И теперь это сердце было у нее в руках.       Элайджа отпустил руки девушки и направился к выходу. Камера так и осталась незапертой, решение оставалось за Адалин.              Эта ночь была самой тяжелой. Наверху не раздавалось ни одного крика, царила оглушающая тишина, и это пугало намного больше. Адалин свернулась калачиком на одеяле и пролежала так всю ночь, не прикрыв глаз ни на секунду. Мысли, роившиеся в голове, наводили дикий ужас. Она собиралась убить человека.       Эвтаназия. Интересное название для предумышленного убийства. Тем более, если умыслила его сама жертва.              Казалось рассвет никогда не наступит, а выходить раньше было верным самоубийством. Поэтому Адалин сидела и считала минуты. Это помогало успокоиться и отвлечься от страшных картинок, которые рисовало ей воображение.              Как вообще понять, что наступило утро? Здесь же даже окон нет. Адалин словно убеждала себя, что все еще ночь, что еще рано, что время не пришло. Вот только, что-то внутри говорило об обратном.              Не чувствуя под собой твердой земли Адалин встала. Два шага. Ровно два шага отделяли ее от выхода из камеры, а там лестница наверх и дверь. Не такое уж и большое расстояние, но эти несколько метров поделили жизнь Адалин Фрост на До и После. Еще несколько недель назад она была просто начинающим юристом в Эл Эй, с душкой парнем и подругами, а сегодня с кинжалом в заднем кармане джинс она идет убивать человека. Вот же сука Судьба!              Поднявшись по ступенькам, Адалин дернула за ручку двери, где-то в глубине надеясь, что она заперта, но дверь охотно поддалась и тихо распахнулась. Девушка зажмурилась. Солнце и правда, только вставало. Оно озаряло своими лучами небольшое, но со вкусом обставленное помещение с витражными окнами. При других обстоятельствах Адалин бы оценила темно-красный персидский ковер и диваны в стиле 20-х, но она была занята обдумыванием следующего шага. Куда дальше?       Адалин прошла в комнату и обернулась. Дверь, из которой она только что вышла находилась прямо под лестницей, значит крики были действительно над ней, нужно подняться наверх. На ватных ногах девушка подошла к лестнице, она была совершенно прямой и наверху было видно еще ряд витражных окон. Адалин сделала шаг вперед и начала подниматься. С каждой ступенькой ее взору открывалось все более ужасающее зрелище. Посреди огромной залы с мраморными полами стояла огромная черная клетка, она нависала над богатым убранством комнаты словно черная туча.       В предрассветном полумраке, лучи солнца еще не добрались до верхнего этажа, было тяжело что-либо разглядеть, но Адалин четко видела посреди клетки человеческую фигуру, закованную в цепи. Черт! Так фраза «срывался с цепи» тоже не игра слов!?       Девушка на цыпочках подошла к клетке и ужаснулась. Элайджа лежал в неестественной позе, руки были изодраны, рубашка порвана в клочья, а выглаженные еще утром брюки небрежно закатаны до колен. Он лежал, закованный в цепи и мерно дышал, со стороны казалось, что он просто крепко спит.       Адалин толкнула дверь клетки, которая тоже оказалась незапертой, и вошла. Вот и все. Пути назад нет. Она достала кинжал из заднего кармана и вынула его из ножен. Присев на колени, рядом с Элом, положила руку ему на грудь и аккуратно нащупала маленький промежуток. Еще сутки назад он держал ее руку в своей.       Черт, Адалин, соберись! Эвтаназия, эвтаназия, эвтаназия. Она повторяла это слово в своей голове уже тысячный раз, но все еще в это не верила. Она должна убить, ради жизни. Какой каламбур!       На грудь мужчины упала капля. И только сейчас девушка поняла, что плачет. Снова. Адалин потянулась к руке Эла и сняла с нее цепи, потом проделала то же самое со второй рукой. Он мечтает о свободе.        Она запрокинула голову, глубоко вдохнула и, взяв рукоять кинжала в обе руки, занесла его над Элайджей.       – Прости меня, и я тебя прощаю. – прошептала Адалин.       В это мгновение по шее и рукам мужчины потянулись черные вены, за доли секунды достигшие лица, на котором распахнулись кроваво-красные глаза. И тогда Чудовище издало страшный рёв.              Адалин отскочила к двери клетки. Этот монстр, которого больше не сдерживали цепи, хищно ухмыльнулся и начал неуклюже подниматься с пола. По телу девушки прокатилась волна ужаса. Рассвет, уже рассвет, почему он не становится нормальным.       Тихо, словно напуганный зверек, Адалин пятилась назад. Пока он не пришел в себя полностью, нужно добраться до лестницы и бежать, бежать, бежать, иначе он порвет ее на кусочки.       Чудовище встало, обернулось и поймало напуганный взгляд жертвы. Ее страх будто раззадорил его, он вдохнул, почувствовав и запах страха, и рванулся вперед.       Не помня себя Адалин бежала, нет катилась кубарем, вниз по лестнице, панически соображая где может быть выход. Сбежав со ступенек, она свернула направо и потерпела фиаско, перед ней распростерся длинный коридор, но выхода не было, ведь судя по реву Чудовище было практически за спиной, поэтому изо всех сил девушка рванула вперед, по пути дергая за все ручки дверей, но ни одна из них не поддавалась. Тогда прямо перед собой Адалин обнаружила арку, за ней было невероятно светло. Туда. Бегом она преодолела почти весь коридор, поскальзываясь на мраморном полу. До арки оставалась еще пару метров и тогда девушка почувствовала на своем плече мертвую хватку. В следующую секунду ее дернуло назад, и она упала на пол, ударившись головой о пол.        В глазах рассыпались искры. Руки не двигались под чем-то тяжелым. Открыв глаза, Адалин поняла, что Чудовище коленями прижало ей запястья, а руками сжимает ее шею.       Ноги онемели от быстрого бега и не слушались. Словно змея, девушка начала извиваться, но чем больше она двигалась, тем сильнее Чудовище сжимало ей шею. Воздух практически перестал попадать в легкие, когда он наклонился и вспененным от слюней ртом прошептал Адалин на ухо:       – Он мечтал проснуться рядом с тобой, но очнется с холодеющим телом.       Эвтаназия. Это слово само собой снова всплыло в голове девушки. Он мечтал о свободе, и она может ему ее дать. Из последних сил Адалин высвободила руку с кинжалом из-под колена монстра и нанесла один точный удар.       Громкий хруст пронзил звуки борьбы и рыки Чудовища.       Ухмылка стерлась с его лица, черные вены скрылись под кожей, а в глаза вернулся карий оттенок. Мужчина всхрипнул и повалился набок рядом с Адалин.       Тонкая струйка крови стекла из его рта. Чудовища больше не было. Адалин смотрела в глаза Элайджи.       – Спасибо – только это слово успело слететь с его синеющих губ. Он сделал последний выдох и обмяк.              Адалин села. Руки ныли и начинали покрываться синяками, в горле першило.       Все кончено. Она свободна.       По иронии все той же судьбы, девушка подняла глаза и увидела дверь. Из ее маленького окошка лился солнечный свет. Адалин поднялась и открыла ее. Теплый летний ветер коснулся ее мокрого от слез лица.       Она вдохнула свежий воздух и вышла из поместья, не побеспокоившись об открытой двери и теле в прихожей. Адалин просто шла, просто дышала, просто жила.              Поисковая группа встретила девушку почти на подходе к тому самому злополучному коттеджу, до которого она так и не доехала. Женщина из группы заботливо завернула Адалин в плед и посадила в машину скорой помощи. Врачи не обнаружили никаких серьезных травм и уже вечером отправили девушку домой.       Мэтт позаботился о том, чтобы полиция не донимала Адалин, поэтому дело обошлось одним допросом и версией о самообороне. Дело еще долго мусолила пресса, все выясняли личность маньяка, публиковали комментарии удивленных соседей и находили родственников несуществующих жертв.       И лишь Адалин знала правду. Держать ее вечность в себе не представлялась возможным, поэтому она сделала то, что всегда хорошо умела, но лишь позволила другим убедить себя в обратном.       Она открыла ноутбук и напечатала:       - Какого это ненавидеть собственное отражение?       - Не знаю, у меня нет зеркал.