В пустоту к искуплению

- Покупайте свежие новости "Вестника Дануолла"! - щуплый парнишка лет десяти бойко размахивал рукой, стоя рядом с кипой газет. Небольшая кучка горожан облепила разносчика, бросая беглые взгляды на заголовок номера. Айлин замедлила шаг и навострила уши, удивляясь резко проснувшемуся интересу людей к простой газетенке. Она знала этого мальчика, который обычно часами стоял на улице, с большим усердием втюхивая покупателям сомнительного происхождения новости. В этот раз парнишка понял, что тираж разойдется, как горячие пирожки: он встал на деревянный ящик из-под вина и начал громче зазывать горожан, придумывая на ходу еще более красочное описание номера. - Всего за пять монет вы узнаете о таинственных ограблениях, которые совершает не менее таинственная личность! Айлин как будто обдало ледяной водой, утренняя сонливость в мгновение куда-то исчезла. Бросив пятерку в потрепанный мешок на дороге, она схватила газету и прочитала жирный заголовок: "„Тень Дануолла“ обрушилась на знать". Чем дальше Айлин читала текст, тем сложнее стало подавлять подступающую панику. В голове крутилась одна навязчивая мысль: "Вот и спета моя песенка. Скоро начнется охота на нас с Генри. Что уж там, скорее всего вся ответственность ляжет на мои плечи, ведь в прессе говорится об одном преступнике. Обо мне". Она подавила желание рвануть с места, сложила газету вдвое и отправилась в "гнездо": так Генри называл их новое убежище, где они планировали ограбления. "Гнездо" напоминало штаб-квартиру китобоев в Затопленном квартале. Это был почти развалившийся домик на окраине Дануолла. Айлин приметила призрачное здание еще до крысиной чумы, и уже тогда оно было заброшено. Потребовалось не мало усилий, чтобы прогнать оттуда плакальщиков, которым столь полюбилось это место. Они большими кучками забивались в дом, прячась от стражников. Никогда раньше Айлин так близко не видела плакальщиков, и только на расстоянии вытянутой руки передавался весь ужас картины: гримаса боли навсегда застыла на лицах несчастных, и все, что делало их личностью, исчезло в бездонной пасти чумы. Генри предлагал убить зараженных, говоря, что лучшее проявление сострадания для них - это смерть. На самом деле его бросало в дрожь от мысли, что если их оставить в живых, то они будут толпами бродить около "гнезда", наровясь вновь заползти в дом. Такое соседство ему не прельщало. Но Айлин настояла на том, чтобы просто выдворить их. Глядя на изуродованные болезнью лица, она вспоминала Гарсию, - ту самую женщину, которая в детстве любила гулять с ней по торговым палатам Радшора. Чума обратила ее в такой же бездушных кусок мяса, движимый лишь природным инстинктом к выживанию. Тем не менее, Айлин была омерзительна мысль, что среди этих плакальщиков могла быть Гарсия, или любой другой хороший человек. На глаза попадались даже зараженные дети, которые были не старше Лили. Опасения Генри оправдались. Действительно, неподалеку от "гнезда" слонялась парочка плакальщиков, обгладывающих кости гигантских крыс. Среди них был мальчик с ободранной рубашкой. Он издавал душераздирающие крики, напоминающие не то плач, не то завывание собаки. Было очевидно, что боль сковала его тело: парень лихорадочно царапал себе грудь, оставляя красные следы на бледной коже. Кашель вырывался из его горла, как надрывающийся свист. Кровавые слезы были абсолютно у всех плакальщиков, но Айлин казалось, что тот действительно плакал от предсмертной агонии. Сердце защемило от подступающей волны жалости, но из-за страха оборвать жизнь ребенка, если это можно было назвать жизнью, она стиснула зубы и прошла мимо него. Поднявшись по обветшалой лестнице на третий этаж, Айлин открыла дверь в комнату, где около старенького стола сидел Генри, задумчиво глядя на какие-то бумаги. Он, не успев и рта открыть для приветственной фразы, был оторван от размышлений резким падением газеты перед его носом. - Вот, прочитай, будет очень интересно, - язвительно бросила Айлин, бесцеремонно плюхнувшись на соседний стул. Генри покосился сначала на Айлин, потом на газету, и принялся читать новостную сводку. "... по словам свидетеля, таинственная фигура, пробирающаяся в дома, - женщина, прячущая свое лицо за маской. Вор передвигается быстро и практически бесшумно. Стража, патрулирующая особняки, видела лишь быстро пробегающую тень. Жертвами преступлений становятся зажиточные горожане и представители аристократической интеллигенции. Из домов пострадавших пропадали как крупные суммы денег, так и драгоценности, деловые документы и дорогостоящие предметы. Информация о воре дошла до лорда-регента Хайрема Берроуза. Он озвучил награду за поимку преступницы - 10 000 монет. Удастся ли власти поймать обвиняемую, которая отбрасывает большую тень на преступный мир Дануолла?". - Надо же, ты теперь у нас "Тень Дануолла", - Генри явно сказал первое, что пришло в голову, но затем одернул себя. - Да не парься, там же черным по белому написано, что лица твоего не видели. - Не парься?! - возмущенно прикрикнула Айлин, всплеснув руками. - Тебя, смотрю, ничуть не беспокоит тот факт, что за мою голову назначена награда! И что вся ответственность за содеянное в итоге легла на мои плечи! - А я тут по-твоему прохлаждаюсь и отдыхаю? Если ты выполняешь задачу напрямую, то я составляю план. Я тоже постоянно балансирую между успехом и провалом. Надеюсь, ты не забыла, как на прошлой неделе меня чуть не прирезал один из шайки "Мертвых Угрей", пока я пытался найти информацию о времени и месте отправления "Ундины"? Каждый из нас рискует по-своему. Просто я в преступном мире кручусь давно, а ты - нет, поэтому не привыкла. - Я не собираюсь привыкать к этому, - резко отчеканила Айлин. - Как только я накоплю необходимую сумму денег, я закончу с этим. А в мыслях она добавила: "Удобно ты устроился: хочешь сорвать куш на моих способностях. Вот только позже тебе придется действовать одному. Я понимаю Генри и сопереживаю ему, но для меня важнее безопасное будущее рядом с Лили". Генри спокойно, как удав, глянул на Айлин, точно силясь проникнуть в ее мысли. На секунду показалось, что он действительно понял, о чем она думает. Подобие легкой ухмылки скользнуло по его тонким губам. Повисло напряженное молчание, которое прерывал лишь звук возни плакальщиков на улице. Ему не хотелось терять столь ценного и могущественного союзника, пока он не добился нужного ему результата. - Пойдем покурим, - Генри, словно тучный медведь, встал из-за стола, попутно прихватив пачку дорогих сигарет. Айлин уже запомнила, что если Генри говорит "пойдем покурим", то будет курить только он. И что будет серьезный разговор. Но она не противилась, следуя за ним на балкон. - Знаешь, мой старший брат, наверное, испытывал такие же чувства по отношению ко мне, что и ты по отношению к Лили, - басистый голос Генри разрезал тишину. - Он поэтому и влез в преступный мир, - чтобы дать мне хотя бы какой-то проблеск надежды в будущем. Будучи зеленым и наивным юнцом, я свято верил, что Мишель поставил крест на своей жизни, когда пошел по кривой дорожке контрабанды. Только сейчас, пройдя через тонну дерьма, я понял, что на людях, не родившихся с золотой ложкой во рту, уже ставят крест. Зарабатывать "честным" трудом - это значит зарабатывать себе большой уродливый горб, на котором, свесив ноги, будут сидеть представители гнилой аристократии. - Генри, мне всего-то нужно, что купить скромных размеров домик где-нибудь за пределами Гристоля. Мне многого не надо, - понимая, куда клонит Генри, наперед ответила Айлин. - Ну, допустим, наскребешь ты на этот дом, а дальше что? - он затянулся и выпустил витиеватый клуб дыма, который почти застыл в воздухе из-за безветренной погоды. Айлин ввел в ступор этот вопрос. А ведь действительно, что дальше? Генри продолжил: - Допустим, у тебя даже останется какой-то остаток денег после покупки дома. Проживете вы на них пару месяцев. И что потом, опять идти работать? Неужели тебе не хочется жить получше? А про твои магические способности я вообще молчу. С ними можно столько придумать, нужно лишь включить воображение. Айлин глубоко задумалась, нахмурившись. Масла в огонь подлил тот самый мальчик-плакальщик. Теперь у него не было сил даже ходить: он свернулся калачиком на кучке мусора, откуда голодные морды крыс жадно смотрели на больного, ожидая момента пиршества. Айлин потерла виски, голову как будто сжала тугая колючая проволока. - У Лили даже детства нормального не было. Как и у большинства в этом вшивом городишке. Еще до чумы нам жилось несладко: отец был на постоянных переработках, а мы довольствовались малым. Порой и "малого" не было. Отец умер, теперь его сменила я. Умру я, меня сменит сестра, - пробубнила она, скорее дополняя свои мысли, нежели желая что-то донести до Генри. Генри тяжело вздохнул и стряхнул пепел с сигареты, наблюдая за тем, как клубится дым. Он ничего не говорил, давая Айлин время на размышление. Маленький плакальщик уже как несколько минут не двигался. Крысы окружили его. Начали сдирать кожу. Открытые безжизненные глаза уставились куда-то в небо, как будто перед смертью мальчик на мгновение обрел ясность мышления. Он умер. Айлин отвернулась от тошнотворной картины. - Кто следующий в нашем списке тяжелых кошельков? - она зашла внутрь, подавляя желание заплакать. - Особняк Бримзли.

***

За прошедшие полгода Айлин заметно улучшила свои навыки. Постоянные тренировки с Генри давали о себе знать: она умело пользовалась ловкостью и гибкостью, избегая какие-либо стычки с недоброжелателями. Если же они происходили, то снотворные дротики значительно облегчали ситуацию. Конечно, основной причиной ее успеха была метка Чужого. Силы, дарованные Богом, делали Айлин практически сверхчеловеком. Разрыв пространства, позволяющий мгновенно оказываться в другой точке, крепкий сон, погружающий людей на некоторое время в забвение, кровожадная стая животных, ощущение сердцебиения, погружение в мысли человека - все эти чудеса она могла сотворить в любой момент. Но их использование ограничено. Однажды "лимит" Айлин ощутила, когда не смогла переместиться с одной крыши на другую, вследствие чего весьма болезненно упала. Также она обнаружила некие целительные свойства Духовного бальзама Пьеро. Эффект лекарства отражается в названии: после его приема ощущается некий внутренний подъем, позволяющий избегать негативного последствия чрезмерного использования сил метки. К этому умозаключение Айлин пришла не самостоятельно. Своеобразный намек ей дал Чужой, что удивляло ее до сих пор. Но причину постоянного жжения в груди, особенно в моменты сильных эмоциональных потрясений, она так и не смогла выяснить. Благодаря вышеперечисленным факторам Айлин не составило никакого труда пробраться в шикарный особняк Бримзли. Но ее смутило неравномерное распределение стражи по территории. Снаружи их было очень много, внутри - от силы человека четыре. Размеры фамильного особняка требовали значительно большей охраны. Айлин решила не озадачиваться этим, ведь такое легкомысленное отношение семьи Бримзли к безопасности было лишь на руку. Бримзли немногословны и очень мало выходили в люди, но богатства, накопленные ими за последнюю сотню лет, стали поводом для сплетен людей из высших слоев общества. Генри не смог дать вразумительную наводку на нахождение ценностей в доме, поэтому Айлин пришлось действовать самостоятельно. "Разные слухи ходят про эту семейку, особенно про миссис Бримзли. Дескать она увлекается оккультной магией и поклоняется Чужому. Погружать тебя в эти страшилки не буду, так как большинство из них могут оказаться просто выдумкой, но приготовься морально. Вдруг все слухи правдивы" - такие слова напоследок сказал Генри. Айлин бесшумно кралась в тенях особняка, умело используя разломы пространства для мгновенного перемещения. Она побывала в разных богато обустроенных домах, но каждый раз не прекращала удивляться роскоши интерьера и архитектуры. Мебель из красного дерева, нефритовые вазы, огромные расписные стены - все это стояло целое состояние. Айлин проверила несколько комнат на первом, втором и третьем этаже, но не нашла чего-то стоящего, лишь пару десятков монет. Даже сейфов не было. Пробравшись в дом, она приметила мраморную лестницу, ведущую куда-то вниз, и решила спуститься. Айлин открыла неприметную деревянную дверь подвала, и в нос тут же ударил гнилостный омерзительный запах. Она машинально прикрыла лицо рукой, подавляя рвотный рефлекс. Открывшийся "вид" соответствовал вони: к потолку был подвешен юноша лет шестнадцати, на его горле и запястьях виднелись дорожки запекшейся крови. Окоченевший труп, расписанный какими-то символами, висел над некогда белой ванной, наполовину заполненной багровой жидкостью. Левее от кровавой картины стояло святилище Чужого, в центре которого лежала парочка рун из китовых костей. Они издавали потрескивающие звуки, чем-то напоминающие пение левиафанов под морской пучиной. - Черт бы побрал этого Генри и его "страшилки". Уж точно не такое я ожидала увидеть. Больные ублюдки! - она чуть приблизилась к телу, оценивая масштаб садизма насильника. - Не советую приближаться к телу. От него смердит чумой, - из ниоткуда материализовался Чужой в черном одеянии, севший на край ванны. Айлин отшатнулась от трупа юноши, прикоснувшись рукой к шершавой руне. Она, точно отвечая на ласку, еще приятнее затрещала, успокаивая. - И как тебе такое жертвоприношение в твою честь? - саркастично спросила Айлин. - Мое отношение к жертвоприношениям и обрядам, как ты могла догадаться, весьма предвзятое. Айлин вспомнила его прошлое. Прошлое, когда Чужой был человеком, когда его привязали к алтарю, перерезали горло и сделали Богом. "Да уж, вряд ли он одобряет и поощряет подобное проявление внимания к его персоне" - пролетело в голове у Айлин. - Интересно наблюдать за тем, как люди придумывают разные ритуалы, дабы угодить мне и снискать милости. Чем извращеннее обряд, тем больше уверенности в их результативности. Эротический ритуал обмывания кровью ради защиты от чумы - звучит очень убедительно, правда? - Чужой слез с ванны и сложил руки за спиной. Айлин усмехнулась, заметив в голосе Бога ехидство. - И что, защитишь ты миссис Бримзли от чумы? Она же так старалась! - она артистично удивилась. Казалось, что рядом с алтарем трупная вонь стала слабее. - Она уже заражена. Через некоторое время она поймет, что заразилась чумой от юноши, которого зарезала для ритуала защиты. "Жестокость вернется ей бумерангом в виде мучительной смерти" - злорадно подумала Айлин. После того, как Чужой показал ей свое второе рождение в божественной сущности, ей стало проще разговаривать с ним. Теперь она не боялась его, не испытывала отторжения. Наоборот, Айлин даже начала понимать Бога. Казалось, что Чужой не только ради зрелища давал метки людям и являлся им во снах. Может, он хотел, чтобы его помнили? Чтобы в нем нуждались? - Ты пришла в очередной особняк, пестрящий лоском золота и шелками, но находишь лишь тлен разлагающегося общества. Сможешь ли ты найти спасение для себя и сестры, копаясь в грязном белье аристократов? - Чужой в своей привычной манере задал спорный вопрос, подойдя ближе к Айлин. - Генри хитер и пронырлив, он никогда не теряет выгоду. Но его слова задели за живое. "Или я поспешила с тем, что точно понимаю его. Умеет ведь вывести на чистую воду" - раздраженно подумала Айлин, уже с меньшим энтузиазмом желая продолжать беседу. - Готова ты и дальше наступать на горло своей добродетели ради счастливого будущего? Или же ты поставишь моральные принципы выше своего счастья? - Чужой сделал еще шаг ближе к Айлин. Теперь она могла разглядеть его черную бездну глаз, бледную кожу, через которую проступали заостренные скулы. Чужой с легкой ухмылкой на губах выжидающе смотрел на Айлин. Раньше Бог задавал скорее риторические вопросы, теперь же он намеренно ждал ответа. "Глумится надо мной! Точно уж поспешила с тем, что он не вызывает отторжения!" - Ты устроил прямо допрос с пристрастиями. Знаешь, голова не очень хорошо думает, когда за твоей спиной труп разлагается. И, спешу тебе напомнить, я тут не санитарную проверку провожу, а дом граблю, так что вынуждена откланяться! - Айлин демонстративно развернулась и вышла из зловонной комнаты. Внутри она ликовала, что последнее слово было за ней.