Жизнь после тебя

Прохладный ветерок, в именно таким он был сегодня, непривычно ласковым для осени в Нью Йорке, играл в рыжих локонах девушки, бодро цокающей каблучками по тротуару. Юная красавица спешила на занятия. В руках ее был увесистый рюкзачок, в котором легко умещалось все необходимое: несколько наборов красок: масляные, которые она приобрела совсем недавно, пару баночек с белилами и, конечно, любимая акварель, пару упаковок новеньких и уже сточенных карандашей, кисточки и палитра (вообще-то в академии имелись палитры, но девушка неизменно пользовалась только своей. Было в этом что-то особенное, словно между ней и этой палитрой было какое-то притяжение, и смешивая краски только на ней, она могла написать шедевр). Кусочек уголька, как и всегда, лежал в кармане джинсов — старая привычка. Остановившись на светофоре, сигнал которого горел красным, девушка посильнее запахнула кожаную куртку. Она бы не сказала, что любила кожаные вещи прежде, но в последнее время красавица все чаще стала замечать за собой странные вещи — начиная от стиля одежды и заканчивая обыденными бытовыми моментами. Теперь она почти не снимала каблуки и кожаные шмотки, а ещё в школе не могла понять, как девушки могут проходить на шпильках целый день. Отвыкла от кофе, который готова была поглощать литрами, и вместо овсянки и фруктов предпочитала на завтрак жареные яйца, которые раньше терпеть не могла. — — Эй, Клэри! — окликнул ее звонкий голос. Обернувшись, девушка увидела стоящего рядом юношу невысокого роста, с причудливыми темными кудряшками в очках с треснувшим стеклом. — — Эй, Клэри, ты тут? — парень помахал рукой у неё перед носом. — Земля вызывает Клэри! Уже зеленый, идём! Девушка, не приходя в себя, моргнула, и машинально перешла дорогу на ту сторону. И это была ещё одна из ее странностей. Нередко Клэри вот так на ровном месте погружалась глубоко в свои мысли. В такие моменты окружающий мир отступал на задний план, и девушка совершенно забывала где она и что делает. Но именно в такие моменты она могла творить… С парнем с кудряшками — Чейзом — они познакомились спонтанно. В тот день он подошёл к ней, окинул ее холст, исписанный мазками ярких красок, многозначительным взглядом и спросил: — Ты всегда рисуешь только абстракцию? Клэри и сама замечала, что больше не может изобразить ничего другого. Дома она выставляла натюрморты с вазами и фруктами, но как бы она ни старалась, не могла их написать. — Я вижу образы, и могу выразить их только в цвете, — расплывчато ответила девушка и снова обратилась к мольберту. После этого разговора Чейз периодически наведывался в художественную студию, чтобы полюбоваться работами Клэри. Безусловно, ему нравилась рыжеволосая красавица, но он видел, что романтика ее нисколько не интересует, будто бы ее сердце уже было занято, но она никогда об этом не говорила. Вот и сегодня девушка стояла у мольберта, заполняя холст всеми оттенками оранжевого и желтого. Все ее тело, особенно ладони, горели неистовым огнём. Она видела Адово пламя перед глазами, нанося новый мазок. В пламенных пятнах, словно сигнал, поблескивали тонкие линии красного и золотого. Рисовала Клэри обычно в наушниках, но вместо музыки, вновь услышала заветные слова: «Я люблю тебя!» — До самой смерти и после неё, — шёпотом отвечала она. По окончании занятий девушка как и всегда отправилась домой. Она не спешила заводить друзей да и вообще была малообщительна. Клэри все чаще ловила себя на мысли, что ее жизнь потеряла смысл, и только творчество пробуждало в ней искорку надежды. Войдя домой, девушка бросила рюкзак на кушетку и направилась на кухню за стаканом воды. Ощущение легкого жжения внутри ещё не прошло. Набрав воды, Клэри жадно осушила стакан, и скользнула взглядом по комнате. Ее маленькая квартирка находилась в неприметном двухэтажном здании в Бруклине. Внутри она была обставлена со вкусом: золотистые портьерные шторы с мелким рисунком королевских лилий прикрывали широкие окна, в гостиной стоял удобный белый диван, стеклянный столик на изящных ножках, пол устилал пушистый персидский ковёр. Кухня была оборудована по последнему слову техники, а резной деревянный гарнитур словно бы изготовлен в эпоху барокко. В спальне посреди комнаты с огромными окнами, чтобы солнечный свет будил дувшему по утрам, стояла двуспальная кровать с балдахином и зеркальный шкаф-купе. Клэри брела по ночному Нью Йорку. Холод пробирал до костей, (на девушке из одежды было лишь вечернее платье), красивые (но ужасно неудобные) туфли на шпильках стёрли ее ноги в кровь. Она брела сама не зная откуда и куда, без сумочки с деньгами и документами, и даже без телефона. Сперва она решила, что ее ограбили, но никаких следов побоев, царапин или ссадин не было. Тогда-то она и наткнулась, а точнее в руки ей попала записка от некоего Магнуса (позже это имя показалось ей знакомым), в которой было сказано, что она является единственной полноправной владелицей маленькой квартирке в Бруклине по указанному адресу. «Ключи в цветочном горке. Внутри ты найдёшь все необходимое. Твой преданный друг Магнус Бейн». Клэри немного скептически отнеслась к содержанию записки. Она не помнила, чтобы у неё был друг по имени Магнус Бейн, но принять его помощь все же лучше, чем ночевать на улице. Кем бы ни был этот мистер Бейн, он не солгал. Девушка нашла ключи в горшке с гортензией, а в квартире обнаружилось все, о чем она могла только желать. Шкаф в спальне был доверху забит различными нарядами: начиная от изысканных и элегантных, заканчивая джинсами и майками. Тоже касалось и обуви: туфли, кроссовки, сапоги — здесь было все. У окна стоял мольберт, а рядом с ним сундучок, к которому была прикреплена ещё одна записка: «Чтобы ты всегда могла творить — М. Б.» Клэри открыла сундук, заполненный различными принадлежностями для рисования: карандаши, краски, несколько видов бумаги. Мистер Магнус Бейн определенно начинал ей нравится. Выпив пару стаканов воды, Клэри решила охладиться в душе прежде чем взяться за картину, которую она никак не могла закончить. Вот уже несколько недель она писала Ангела — юношу с золотистой россыпью волос и белоснежными мягкими крыльями, объятого сияющим ореолом. Она старательно выводила каждое пёрышко, так мягко и нежно нанося мазки, словно это и правда были настоящие перья. Тело юноши покрывала вязь чёрных символов, но Клэри пока не понимала их значения. Единственное, что она никак не могла нарисовать, так это его лицо. Она четко представляла золотой блеск глаз, изящную слегка острую линию скул. Но как бы она не пробовала, не могла изобразить это на бумаге. Девушка прошла в ванную комнату, и пока тёплые струи воды нежно падали ей на кожу, пропитывали вьющиеся рыжие локоны, на кухне медленно, но верно отворилось окно. В образовавшемся проёме показалась кошачья морда, а затем и сам серый толстячок вскарабкался на подоконник. Следом за незваным гостем на подоконнике появились мужские ладони, длинные тонкие пальцы были испещрены белыми, едва заметными шрамами. — Черч, а ну брысь, отъевшийся комок шерсти, — проворчал низкий бархатный голос. — А то отправлю тебя обратно к Джему в маленькой картонной коробке. Перекинув ноги через подоконник, светловолосый юноша проник в квартиру. Ему не впервой вот так запросто влезать в дом. Однажды он уже проникал через окно в комнату Клэри в Идрисе. Тогда она ночевала в доме Аматис. Отряхнув капли внезапно начавшегося дождя с куртки, юноша пристроился на стуле. Чары гламура скрывали его от глаз примитивах, но к сожалению не спасали от дождя. — — Вот и чего ты за мной поплёлся? — спросил Джейс, глядя на кота. Юноша говорил строго, но беззлобно. Он вообще не мог злиться на этого серого увальня. Джейс и раньше души не чаял в Чёрча, а после ухода Клэри, кот стал ему чем-то большим, чем домашним любимцам. Черч недовольно фыркнул и спрыгнул с подоконника. В этот момент дверь ванной распахнулась, и на пороге появилась Клэри, укутанная в полотенце. Ее пламенные ворсы мокрыми прядями спадали на плечи. Джейс развернулся на стуле и, увидев девушку, на долю секунды потерял контроль. Стакан, который она оставила на столе, полетел на пол и разбился на множество осколков. Клэри резко обернулась на звук. — Кто здесь? — испуганно спросила она, оглядывая кухню. Джейса она, конечно, видеть не могла, зато прекрасно видела Чёрча. — А, это ты, маленький проказник, — улыбнулась рыжеволосая красавица. — — Тоже мне маленький, — пробубнил себе под нос Джейс. Кот лишь удрученно мяукнул, даже не взглянув на юношу. — Подожди минутку, я сейчас. Только переоденусь, — коротко объяснила Клэри и убежала в спальню. Вернулась она быстро, одетая в чёрный топ и темно-зелёные шортики. Джейс не мог отвести глаз от ее стройных ножек, пока девушка заботливо убирала осколки и наливала коту блюдце молока. — — Ну вот, ещё и молока получил, — ядовито улыбнулся Джейс. Кот не удостоил его ответом и принялся энергично лакать угощение, а Клэри нежно гладила его серую шёрстку. — И откуда же ты такой? — спросила она, не надеясь на ответ. Она прекрасно понимала, что коты не умеют разговаривать, да и ошейника на госте не было. Однако, девушке казалось, что она уже где-то видела этого толстячка. Вот только где? — Если хочешь, можешь переночевать у меня, — снова улыбнулась девушка. — Места здесь много. Она поднялась и сделала несколько шагов к окну, чтобы закрыть его, но в последний момент задумалась, и лишь чуть-чуть прикрыла створку, оставив зазор, на случай, если кот захочет уйти. Проходя мимо Джейса, который все это время молча, облокотившись на столешницу, наблюдал за происходящим, девушка почувствовала легкий укол в сердце. Словно напоминание о его утраченной части. Клэри уже давно жила с мыслью, что потеряла половину сердца. Но как такое могло произойти? Анатомически, ее сердце, конечно, было целым, но вот ментально… она чувствовала, что чего-то не хватало, чего-то очень важного… Рыжеволосая красавица исчезла за дверью, ведущей в спальню. Джейс тяжело опустился на стул. Напряжении нескольких месяцев он каждый день наблюдал за ней, приглядывал на улице, когда она возвращалась из академии, или проникала в квартиру и наблюдал, как она готовит ужин, рисует или что-нибудь читает. Он просто хотел убедиться, что у неё все в порядке. Но сама мысль о том, что Клэри его не помнит, приносила жуткую боль, не говоря уже о том, чтобы видеть ее каждый день и быть не в силах прикоснутся, заговорить… Расправившись с блюдцем молока, Черч ласково боднул головой ногу юноши. — — Эх, ты, — Джейс потрепал серую шерсть кота за ушами. — Иди к ней, — он махнул рукой в направлении спальни Клэри. — Побудь рядом, пока я успокаиваю Алека и объясняю Иззи, почему один лишь Саймон знает, где меня черти носят. После Победы над Себастьяном/Джонатаном Алек, заняв высокий пост в Конклаве, перебрался в Аликанте. Поначалу Джейса не хватало парабатая, но Иззи, став главой института, продолжала быть такой же несносной и докладывала Алеку обо всех несанкционированных отлучках Джейса. Только Саймон, частенько заглядывавший на тренировки, старался как-то поддержать друга, и иногда отлично выступал в роли отвлекающего манёвра, пока Джейс придумывал очередной хитроумный план, как тайно улизнуть из института. Вот и сегодня Саймон повёл Изабель в ресторан, а Джейс поспешил наведаться к Клэри. Несмотря на то, что наказание Ангелов ежедневно причиняло ему невыносимую боль, ему было приятно видеть Клэри, находиться в ее квартире, знать, что она в безопасности и за ней не охотятся демоны. Достав из кармана телефон, юноша увидел на экране пропущенный от парабатая и с десяток сообщений. Набросав быстрое: «Я там же, где и моя любовь», Джейс засунул телефон обратно в карман. Хоть Алек и Иззи приходились ему семьей и возможно даже действительно понимали, каково ему сейчас, Джейс ни за чтобы не признался им, что денно и ночно молится ангелам сменить гнев на милость и вернуть Клэри видение. В конце концов она, пожертвовав собой, спасла Сумеречный мир, и не раз… Вдруг из спальни раздался крик. Джейс, не раздумывая, рванулся с места… Перед тем, как отправиться спать Клэри ещё раз взглянула на свою недописанную картину и аккуратно завешала полотно непрозрачной темной тканью. Она понимала, что должна идти спать, рано или поздно усталость возьмёт своё, и уж лучше оказаться в своей кроватке, чем на полу в гостиной. Но девушка боялась, что снова увидит кошмар, который снился ей почти всю последнюю неделю, за исключением того дня, когда она замертво рухнула в гостиной и только наутро осознала, что пролежала всю ночь на полу. В награду за это ее спина болела весь следующий день. Клэри снилась кровь, реками стекающая в каменную воронку; женщина с темными глазами без белков, всепожирающий огонь и дикие крики неведомых чудовищ. Огонь вился вокруг ног девушки. Пламя вбирало в себя все, и оковывало ее своим покрывалом. Все вокруг неё горело, и она сама горела. Это было так странно, так пугающе и волнующе. Клэри видела, что огонь сжигает чудовищ, она сама стала этим огнём. Это она сжигала монстров, людей, все живое на земле. Охваченная ужасом, девушка пронзительно закричала, но не проснулась. Черч, спавший в ее ногах, вскочил, когда в комнату ворвался Джейс. Никогда прежде он не позволял себе подойти настолько близко к Клэри. Но сейчас сердце его обливалось кровью при виде бьющейся в испуге девушки. Юноша осторожно прикоснулся к ее руке, обжигающе горячей, словно само пламя. Клэри ещё немного поворочалась и вскоре успокоилась. Пульс ее стал замедлился, грудь равномерно вздымалась и опадала. Черч подлег к ней поближе и принялся убаюкивающе мурлыкать. Джейс собирался было уйти, чтобы не тревожить больше ее хрупкий сон, но Клэри внезапно ухватилась тоненькими пальчиками за его ладонь и едва слышно прошептала одно единственное слово: — Джейс…