Валькирия

На рассвете – небо тогда полыхает алым и багровым – господарь валашский сходит с ума. Сразу после того, как кладёт голову на плаху – руки его стянуты грязными верёвками за спиной – и острый топор отсекает её от шеи. Сразу затем, как обмякшее тело заворачивают в его плащ, которому суждено стать саваном. Как только он открывает глаза и возвращается обратно, мстить и побеждать раз за разом. Тогда он сходит с ума. Когда под пальцами хрустят чьи-то позвонки (он почти не видит, глаза застилает кровавая пелена), когда тело палача в руках хрипит и в последний раз пытается вырваться, когда господарь смеётся безумно, до булькающей в горле крови, тогда приходит она. Господарь запоминает её и узнает из сотен, из тысяч. Женщина – на ней блещущий с первых солнечных лучах нагрудник, а голову с золотыми косами венчает крылатый шлем – зовёт за собой. В ад или рай, ему не важно. – Пойдём, Князь, – говорит она, протягивая ему ладонь. – Полно воевать. Ты заслужил покой. Пойдём со мной. Господарь кладёт ладони на рукоять меча. Его битва не закончена. Господарь окровавлен и грязен, наготу его скрывает лишь погребальный саван – так подобает неупокоенному мертвецу. Женщина в крылатом шлеме протягивает руку. – Кровь – деньги души, серебро жизни. Запомни это, Князь, – говорит она. – Ты ещё не раз заплатишь ей за победу. Господарь склоняет голову и ухмыляется – во рту у него сплошь острые клыки. Он согласен платить за победу и кровью, и душой, своей или чужими, ему не важно. На дороге посмертия господарь валашский сворачивает со своего пути и уходит на битву, свою или чужую, ему не важно. *** Когда войско турецкого султана вновь обращается в бегство, словно стадо овец, завидев трупы на кольях. Когда предатели умываются собственной кровью. Когда господарь раздаёт старые долги и разменивает посмертие на чужие души, тогда она приходит вновь. – Довольно, Князь, – говорит ему женщина с золотыми косами. – Теперь ты заслужил свой покой. Ты отомстил, полно воевать. Господарь валашский глядит на неё безумными глазами – в них плещется, мешается алое и чёрное. – Нет, – отвечает господарь. – Битва моя будет длиться вечно. Победителям нет покоя. Господарь валашский тогда собирает своё войско – оно жуткое, кровавое и призрачное, но клинки его разят не хуже настоящих. Души павших покорно следуют за ним, признавая право вести их за победившим полководцем. Женщина в крылатом шлеме оставляет его среди трупов, уходит под стоны умирающих. У неё бесконечность впереди, достаточно времени, чтобы вновь вернуться. Вполне хватит, чтобы вновь предложить ему покой. *** Через четыре сотни лет господарь валашский ищет покоя. От рук ли людских, или от собственных. Когда в грудную клетку входит осиновый кол, когда души павших оказываются бессильны перед хитростью и серебряным распятием, когда Человек торжествует над Чудовищем, тогда он сдаётся. Господарь валашский лежит на земле, истекая холодной кровью. Господарь не ждёт женщину в крылатом шлеме – он знает, таких зовут девами битвы, валькириями. Он знает – она не приходит к проигравшим, павшим без всякой доблести. А ещё господарь знает – у потерпевшего поражение всегда есть шанс одержать победу. Даже если он уже давно мёртв. – Я сдаюсь, – произносит господарь, выплёвывая слова вместе с чёрной кровью. Мужчина в тёмном плаще – его имя Абрахам Ван Хельсинг – улыбается торжествующе. За эту победу он и его потомки успеют расплатиться не раз. Кровью – деньгами жизни, цену которым ему ещё предстоит узнать. Господарь валашский сдаётся оттого, что надеется на покой. Хотя бы от рук человеческих. *** На рассвете лаборатория горит. Коридоры застилает удушливый дым, тонко верещит сирена, стонут умирающие. Господарь валашский милостиво добивает и тех, у кого есть душа, и тех, у кого осталось только разлагающееся тело, движимое чёрным колдовством и человеческими технологиями. Он умеет даровать покой тем, кто его жаждет, пусть и не способен дать его себе. – Здравствуй, Князь, – приветствует его женщина в сияющем нагруднике и шлеме. Сегодня она приходит за павшими, сегодня она не зовёт его с собой. Господарь салютует ей оружием. – Ты исправляешь свои ошибки, – говорит женщина в крылатом шлеме. – И однажды заслужишь своё право на покой. Тогда я вернусь за тобой. Господарь уходит, оставляя за спиной развалины. И получает половину века сна, так похожего на вожделенный покой. А потом дева с золотыми косами – дева войны – вновь зовёт его на битву. *** Когда призрачная конница сметает противника (здесь войско государя валашского, войско султана турецкого, легионеры бессчётного числа воинств: с ружьями или мечами, в кольчугах или бронежилетах, в касках или шлемах, это не важно; здесь все, чьи души некогда заполучил в безраздельное владение древний вампир), когда легионы душ проходят адским маршем по улицам горящего Лондона, когда трупы врагов повисают на кольях, тогда возвращается господарь. Он шествует сквозь гарь, крики и стоны павших звучат ему триумфальным гимном. Господарь находит свой путь назад, поворачивает по дороге жизни вспять, к той развилке, где некогда выбрал не то направление. Лишь возле неё – той, ради кого он возвращался с того света не раз – господарь опускается на одно колено и склоняет голову. Вся его поза дышит почтением и восхищением. Плащ его – старая ткань пополам с тенями и кровью – полощется за спиной. Ветер, напоенный запахом разлагающейся плоти и гари, треплет светлые волосы женщины, застывшей перед князем. В этот раз на ней грязный плащ вместо сияющего нагрудника, а крылатый шлем не венчает корону золотистых волос. Их, внешних регалий, и не нужно тому, кто видит суть. «Ты пришла», – шепчет господарь. «Пришла», – эхом откликается мёртвое воинство. – С возвращением, Князь, – улыбается его валькирия. Руки её сложены на рукояти сабли – валькирия пришла исполнить свой долг, она дева битвы. Этой ночью она не предлагает покоя. – Спасибо, Княгиня, – отвечает он. Он ещё не вернулся к ней, а она приветствует не его возвращение, но лишь полководца перед последней битвой. Из этой битвы господарь выйдет победителем, чтобы сразиться ещё раз. Последний. Господарь валашский знает: пришла пора платить по старым счетам. Кровью – серебром души. Господарь готов рассчитаться ей сполна, не разделяя кровь и души на свои и чужие. *** Тридцать лет господарь валашский сходит с ума. Тридцать лет он убивает себя раз за разом. Тридцать лет платит кровью – серебром души, деньгами жизни. Чтобы победить, он выигрывает в сражении сам с собой три миллиона четыреста тысяч раз, расправляясь с частями собственной жизни, с чужими душами, покуда не остаётся всего одна. Только одной душе есть дорога назад. – Ты пришёл слишком поздно, Алукард, – говорит ему та, к кому он возвращался. Господарь безмолвно соглашается. Господарь вернулся с победой – со щитом, не на щите. – Добро пожаловать домой, Князь, – говорит его валькирия. Господарь склоняет голову и усмехается. Наконец он заслужил то, что бездумно отбросил много столетий назад. – Я вернулся, Княгиня. Валькирия протягивает ему руку. Валькирия вновь предлагает покой.