Любви подвержены даже боги

Первые лучи солнца задевают питерские крыши и словно мёд растекаются по стенам высотных домов. На самой верхушке башни сидит тёмная фигура, изредка размахивая затёкшими крыльями. Янтарные глаза медленно изучают город с высоты птичьего полёта, не упуская из виду ни малейшей детали. Получеловек-полубог в обличии ворона вдыхает прохладный воздух, наполняя лёгкие кислородом. Мужчина медленно встаёт и подходит к самому краю крыши и делает шаг. Он камнем летит вниз блаженно прикрыв глаза, пара секунд свободного полёта и огромные крылья расправляются, давая ветру обволакивать чёрные перья. Сделав уже мастерски отточенную петлю фигура взмывает вверх и приземляется в центре крыши. Когтистыми руками словно гребнем мужчина зачёсывает рыжие волосы назад и складывает крылья, которые постепенно уменьшаются и сливаются с телом, словно тех и не было. Спустившись в офис мужчина падает в кресло и закрывает глаза. —Чёрт, из-за тебя я опять не выспался...—потирая виски бормочет Сергей и распахивает глаза. —Да ладно, тебе ведь тоже понравилось.—оголяя белоснежные зубы улыбается Птица и усаживается на диван. —Сколько ещё ты будешь мучить меня и моё тело?—скалится Сергей. —Только не начинай опять, мы сто раз это обсуждали.—цокает мужчина и закатывает медовые глаза.—Не забывай, кто ты.—в мгновение ока он появляется прямо перед лицом Разумовского, заставляя того вздрогнуть от испуга. —Я обычный человек! Это всё из-за тебя! —Ты наполовину бог, мой мальчик, благодаря мне! Благодаря мне ты имеешь всё это, благодаря мне ты не сдох ещё в своём поганом детском доме! Я насытил тебя этой божественной силой, неблагодарный сукин сын! Ты обязан мне всем, слышишь?! Всем!—треся Сергея словно тряпичную куклу кричит Птица. —Лучше сдохнуть, чем жить так...—цедит сквозь зубы и отворачивается. —Что..?—глаза мужчины наполняются яростью.—Сдохнуть? Так на, получай!—покрытая перьями рука взмывает вверх и глухим ударом бьёт по лицу Разумовского. Птица хватает мужчину за шиворот и со всей силы швыряет на пол, после продолжая избивать того ногами. Ещё пару ударов и бешенство начинает спадать. Мужчина глубоко вдыхает воздух через нос, рассматривая окровавленное лицо Сергея. Резко развернувшись он уходит и садиться на диван. —Ты думаешь мне приятно делить тело с такой тряпкой? —Так уходи, тебя никто не держит.—пытается откашляться Сергей. —Не могу. Это что-то вроде наказания... —В чём же ты так провинился? —Раньше я был Богом, жил спокойной жизнью, но потом появилась она... Я влюбился. Сильно. Не обходилось без глупостей, вот только, она их не ценила, да и вообще...—Птица на секунду опустил взгляд, пытаясь скрыть наполненные болью глаза.—Любовь всему божественному противоестественна, иначе и не могло быть. После этого меня мотало сотни лет в подземных темницах, пока я не "переродился" в твоём теле. Я утратил часть своих сил, стал смертен и много чего ещё.—встав с дивана он гордой походкой приблизился к панорамному окну. —Смертен... Но, раз мы делим одно тело, то если умру я, умрёшь и ты? —Верно. Сергей поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Птица никогда толком ничего не говорил. Почему он живёт в его теле? Навсегда ли это? Что будет после смерти одного из них? Сергей ничего не знал, но даже терзаемый интересом спрашивать опосался, Птица не любил этого. Одинокого, мужчину всё же мучал один вопрос. "Сейчас или никогда."— пронеслось в рыжей, ноющей от ударов об пол голове. —Ты говорил о какой-то девушке и... Не знаю, что было между вами, но если я влюб... —Хватит.—грубо перебил мужчина.—Мне надоела эта болтовня, и, к тому же, ты можешь опоздать на конференцию. Приведи себя в порядок. Серёжа молча встал с пола и изредка подкашливая ушёл в ванну. —Влюбиться он, конечно...—облакотившись на холодное стекло думает Птица.—Тоже себе жизнь поломать захотел? Романтик, чёрт тебя побери.—рыкнул мужчина.

***

Сегодня у Сергея почти не осталось дел, большая часть дня свободна и просиживать её в офисе мужчина не собирался. Он решил навестить детдом, в котором некогда сам вырос. Мужчина часто там появлялся, помогал не только материально , но и лично, проводя время с детьми. Серёжу ждали здесь словно доброго волшебника и отнюдь не из-за подарков, нет, дети действительно его любили. Он всегда мог выслушать, поддержать, дать совет и сделать всё, что было в его силах. Мужчина помнил своё детство, боль, одиночество, все горечи сиротской жизни и как никто другой понимал этих детей. Быстро собравшись Серёжа покинул башню и отправился в детский магазин. Купив для детей разных игрушек и конечно же сладостей, он с довольной улыбкой поехал по уже до боли знакомой дороге. —Серёжа приехал!—раздался радостный детский крик. —Ну, ребятки, как поживаете?—с улыбкой спрашивает мужчина и расставляет руки шире. Под "крылья" Разумовского сразу же льнут дети, радостно что-то рассказывая. —Представляешь, меня скоро удочерят!—с огоньком в глазах сказала кудрявая малышка. —Солнце, я очень рад!—ответил он и погладил девочку по голове.—А ты сама рада? —Ну, да, наверное...—малышка прикусила губу и задумалась. —Хей, я уверен, что у тебя будут самые лучшие родители на свете. Нет, я знаю, что так и будет. Кудряшка вновь заулыбалась и крепко обняла мужчину. —Так, а теперь все сюда! У меня есть для вас кое-что.—заявил Серёжа и махнул сотрудникам детдома, что стояли в дверном проёме. В комнату внесли огромные пакеты. Радости не было предела. Сергей обладал прекрасной памятью и смог запомнить желания некоторых ребят. Проведя с детьми какое-то время мужчина решил прогуляться по детскому дому. Проходя по родным коридорам голубоглазый порой усмехался вспоминая, что с ним творилось в этих стенах. Минув очередной проход слух уловил грубые крики со стороны кабинета директора, дверь которого была распахнута. Подойдя ближе мужчина свёл брови к переносице. —У вас совсем совести нет!—чуть ли не со слезами надрывается девушка. —Милочка! Не лезьте не в своё дело и в чужую душу. Руководство само со всем разберётся!—ответил раздражённый женский голос. —Да вы просто зажравшиеся твари, а не руководство!—раздался громкий стук кулаков о стол. —Что?! Мерзавка! Ты уволена! —Что здесь происходит?—в кабинет ворвался Разумовский, пристально рассматривая женщин. —Сергей Викторович!—затараторила директор.—У нас тут небольшая неурядица с сотрудниками, мы сами во всём... —Маргарита Егоровна, я бы не назвал ваши крики, раздающиеся на весь детдом просто неурядицей. Миледи, как вас зовут?—обратился Сергей к работнице. —Мария. —Мария, что произошло? Почему вы столь недовольны руководством? —Ой, подумаешь! В бухгалтерии сбой произошёл, зарплату задержали, а она..! —Простите, но я не к вам обращался.—холодно ответил мужчина. —Какая к чёрту зарплата?! Вы обворовываете детей! —Что?—голубые глаза округлились. —Что слышали!—брюнетка развела руками.—По документам у ребят стол должен ломиться от деликатесов и ремонт должен быть, как во дворце, а на деле им масла в кашу не докладывают, а деньги для ремонта ушли на новую машину директора! Какая уже по счету? Третья? Пятая? Десятая?! —Боже, сумашедшая!—нервно засмеялась Маргарита.—Не слушайте вы этот бред, Сергей... —Я. Разговариваю. Не с вами.—огрызнулся мужчина, разделяя каждое слово небольшой паузой. Голубые глаза были наполнены яростью. Никто и никогда не видел Разумовского в подобном состоянии. —Когда я был ребёнком нас тоже часто обделяли, обманывали, и только по приезду проверки мы на пару дней начинали жить, как люди. А сейчас, когда я постоянно помогаю детдому в надежде что ребята будут жить в достатке, я узнаю, что это до сих пор продолжается?!—мужчина начал переходить на крик. —Сергей Викторович... —Вы уволены.—процедил сквозь зубы.—И каждый замешанный в этом тоже! А теперь живо мне всю документацию за последний год! Женщина молча поправила очки и встала с кресла. Уже на следующий день руководство и часть персонала, замешанная в махинациях были уволены. Разумовский быстро нашёл замену ненасытным мразям, что жировали за счёт сирот.