and I long for your embrace

— Я так понимаю, кристально чистый, минималистичный вид и был твоей задумкой, — Барри оглядывал большое светлое пространство дома, когда-то принадлежащего Харрисону Уэллсу. — Нравится? — спросил Эобард. Он проводил Барри внутрь, держа свои руки у него на предплечье: не слишком крепко, что тот бы не смог выбраться и сбежать, если бы попытался; но достаточно для того, чтобы Барри помнил о том, где его руки находятся. Он пригнулся, укладывая подбородок на плечо Барри. Тот же пытался не вздрогнуть от звука, что издала дверь за ним при закрытии. — Тебе подходит, — решил Барри. — Но это не то, как ты бы всё обставил. Тебе нравится более загроможденное пространство. — «Загроможденное» употребимо к беспорядку, я люблю уют. Всё организованно, на своих местах; мне просто нравятся места, что ощущаются обжитыми и домашними. — Потому что ты утратил свой дом так рано, — сказал Эобард. — И за это всех моих извинений будет недостаточно. А такой интерьер напоминает мне о моём доме. Провести тебе экскурсию? — Хорошо, — ответил Барри. Он снял свою обувь, и его носок ударился о плитку. Холод пробежал по стопе, и Барри только позднее понял, что не дышал всё время, пока Эобард не поднял его на руки. — Извини, — произнес он искренне. — Я и не подумал. — Я не ожидал, — ответил Барри. — Нужно ли тебе теперь уйти? — У меня есть выбор? — Ты всегда можешь сказать мне нет, — Эобард напоминал. — Ты всегда к этому прислушаешься? Эобард улыбнулся и пальцами убрал пряди волос с лица Барри назад. — Я приготовил ужин, осталась пара штрихов до полной готовности, — произнёс он вместо ответа. — Не ожидал, что ты будешь так рано. Если хочешь, я могу донести тебя так до стола, а потом найду что-нибудь для твоих ног. Может, так будет лучше? — Возможно, — ответил Барри. Эобард улыбнулся и отправился через гостиную, по пути показывая Барри ванную комнату на случай, если она ему пригодится в любой момент. Всё было рядом, кухня оказалась разделена от гостиной лишь стойкой, и Эобард оставил Барри на стуле возле стола. — Один момент, — сказал Тоун, исчезая из вида, оставляя за собой хвост из красной молнии и разряд в сердце Барри, заставляя его сбиться с ритма и ощутить пульс всем телом. Скатерть была неплохая. Барри не думал об Эобарде как о человеке, что мог бы использовать скатерть. В центре стола стояли горящие свечи. — Держи, — Тоун принес какой-то свёрток в руке. — Боюсь, не смог найти хороший коврик, но, думаю, парочка пледов сойдёт. Я возьму что-нибудь перед твоим следующим визитом. — Спасибо, — сказал Аллен. Он приподнял свои стопы, и Эобард положил пледы под ними. — Так почему я здесь? — Чтобы насладиться хорошей едой, надеюсь, — на кухне прозвенел таймер. — Которая должна быть уже готова. Эобард завернул рукава и надел перчатки-прихватку по пути к духовке. Барри застыл в ожидании, положив руки на колени, когда Тоун вернётся. Он поставил изящную тарелку перед Барри и расположился рядом со своей. — Выглядит действительно аппетитно, — прокомментировал Барри. — Ты что-то сделал с едой? — Только приготовил, — Эобард ответил. — Обмен тарелками помог бы тебе успокоить тревожность? — Только если ты не ожидал моей подозрительности и уже это продумал. И у тебя по-прежнему есть твоя скорость, ты мог бы проверить обе и… — Ты опять надумываешь, — Эобард положил ладонь Барри на плечо. — Я знаю, что на тебя продолжает давить угроза, но ты здесь в полной безопасности, Барри. Зачем бы мне приглашать тебя к себе, если бы я хотел причинить тебе вред? Почему бы не воспользоваться теми возможностями, которых было предостаточно в последние несколько месяцев? — Точно, — заметил Барри. Он взял вилку и выбрал крошечный кусочек рыбы. — Ух-ты. Откуда на самом деле ты это взял? — Приготовил, как я уже сказал. Мне нравится этим заниматься. Вкусы двадцать первого века сильно различались от того, что было в моём времени; больше разнообразия, экспериментировать с едой стало одним из моих увлечений, что я нашёл для себя в своём изгнании. — Я-то думал, что ты питался одними лишь бургерами. — Ещё одно удовольствие, доступное в этом веке. — Зачем ты здесь? — Я рассказал тебе о Копье. — Да, рассказал. Переписал реальность. Но я по-прежнему жив и помню всё, что было до этого, а ты здесь, торчишь в две тысячи семнадцатом. Почему? — Я могу ответить на вопрос о том, почему ты жив, позже, — обещал Эобард. — А почему я в этом времени, — мне того хочется. — Ты потратил много лет, пытаясь вернуться домой. — Я идеализировал то будущее тогда, когда не мог туда попасть. Теперь мои передвижения свободны, и я могу по достоинству оценить всё, что настоящее может предложить. У будущего есть свои преимущества, да, оно более продвинуто, и есть вещи, которых мне не хватает. Быть может, я позволю тебе его увидеть однажды. Но здесь я провёл пятнадцать лет, заново строя жизнь. Здесь я реализовал себя без груза ответственности, что я унаследовал от своей семьи. Ты знал, что я был спроектирован? — Ты о чём? — Я говорю о том, что мои родители были неприлично богаты и, как множество других богатых в моём столетии, захотев ребенка, они выбрали то, каким хотят видеть своего ребенка. Они хотели мальчика, блондина, с голубыми глазами, одарённого интеллектом. Конечно, обучение было безусловной необходимостью для развития интеллекта; с момента моего рождения обучение было моим приоритетом. И они гадали, почему я не был социален. Они решили, что мне нужен младший брат для компании, но он на самом деле задумывался как замена мне, так как я их уже разочаровал к тому времени. — Так твоя история становления злодеем — дерьмовые родители. — Среди прочего. Я был увлечен историей столь же сильно, как и наукой, особенно историей Флэша. Я не имел друзей, но у меня был он. Мечтая о том, как однажды я стану таким же, как он, я наделил себя силами. — Так я был твоим воображаемым другом? Не могу решить, стоит ли мне быть польщенным или напуганным, учитывая то, сколько времени ты провел, преследуя меня. — Я слишком долго не отделял тебя от Флэша из другой временной линии, я не могу позволить тебе сделать то же и со мной. Я встретил его, совсем скоро после того, как получил свои силы. Тогда он был моим героем, но смотрел на меня с ненавистью. Я выбрал жёлтый, потому что это был цвет его друзей-спидстеров, знаешь. Но ему я был не нужен. Стать его врагом — моя судьба, я узнал это из исторических книг. В этих же книгах я прочёл и о том, что он убил меня. — Он убил тебя? — Свернул мне шею, согласно источникам. У них даже был суд по этому делу, и Флэша оправдали, но не потому что нашли невиновным, а потому что он — Флэш. Он все равно сбежал в моё будущее с его Айрис. Я не мог позволить этому стать и моей историей, Барри, понимаешь? — Ты всё равно… — Знаю, — Эобард обхватил руку Барри своими двумя. — Я знаю, я продолжал думать о тебе как о нем столь долго, что был полностью слеп к тому, что было прямо передо мной. Наконец, ты смотрел на меня с восхищением, звал меня своим другом, — это все, чего я когда-либо хотел. — Именно поэтому я здесь? — Я здесь, потому что ты сделал меня частью этого времени. У меня были друзья, цель без каких-либо ожиданий, здесь я чувствую себя дома. И еда гораздо вкуснее. — Если дело в еде, я полностью понимаю, — сказал Барри, и Эобард рассмеялся. — Так ты мне расскажешь? — Я расскажу сегодня. Столько всего нам нужно обсудить. А пока давай наслаждаться ужином, ты не против?

***

— Было на самом деле неплохо, — отблагодарил Барри, когда закончил с десертом. — Спасибо. — Конечно, — ответил Тоун. — Хочешь взглянуть на мою библиотеку? Она довольно обширная. — Ладно. — Хочешь, чтобы я снова тебя носил на руках, или тебе будет комфортнее идти самому? В библиотеке пол из дерева, ничто не должно причинить тебе боль. — Я могу идти, — сказал Барри. — То было просто шоком. Эобард улыбнулся и предложил свою руку, чтобы проводить Барри, держась за него. Одна из стен библиотеки была полностью из стекла, от пола и до потолка, с видом на Национальный парк. Три других состояли из книжных полок, только один укромный уголок был предназначен для чтения, обустроенный и расположенный так, чтобы можно было любоваться видами в дневное время. — Впечатляюще, — заметил вслух Барри. — Но уже темно; должно быть, поздно, и мне, наверное, пора. — Если тебе нужно, да, конечно, — сказал Эобард. — Или, быть может, я могу почитать что-нибудь для тебя совсем недолго? У меня есть книга, которой я хотел бы с тобой поделиться, — он присел на кресло. — Здесь довольно тесно, ты будешь против того, чтобы сидеть на моих коленях? Или я могу принести кресло из другой комнаты. — Ты по-прежнему не рассказал мне, зачем я здесь. Расскажешь, если я соглашусь? — Я это сделаю, если мы доберёмся до той части моего плана на сегодня после этого. Барри кивнул и неловко уселся. Эобард немного подвинулся, чтобы Барри сидел поперек, убеждаясь в том, что он мог бы покинуть его в любой момент, если бы захотел; но расположил свою руку так, чтобы она подстрекала его придвинуться ближе. Он открыл книгу и начал чтение.

***

Он едва ли заметил, как плавно начал засыпать, а затем Эобард резко закрыл книгу, и взгляд Барри мгновенно прояснился. Эобард нежно задержал подбородок Барри меж пальцев и улыбнулся. — В моей гостевой комнате постелено, если хочешь, — произнес Эобард. — Можем продолжить в другое время, если ты засыпаешь. — Нет, нет, все в порядке, — ответил Барри. — Просто… Твой торс вибрирует, когда ты читаешь. Убаюкивает. — Позволь мне показать тебе второй этаж, — предложил Эобард, — и уборную. Барри кивнул головой. Эобард покинул его ненадолго, чтобы остаться ждать снаружи ванной комнаты. На его лице появилась улыбка. — Я хотел бы кое-что тебе показать, — приизнался Эобард. — Я могу завязать тебе глаза? — Чего ты от меня хочешь? — задался вопросом Барри. — В последнее время ты подавлен. Я хочу попробовать кое-что, посмотреть, выйдет ли у меня это исправить. Это ненадолго, и в любой момент, если ты попросишь меня остановиться, я прекращу, обещаю тебе. Барри кивнул в ответ, и Эобард завязал ткань на его глазах. Он взял Барри под руку и стал проводить из помещения. В миг, когда они перестали идти, Барри почувствовал пальцы, что разбирались с пуговицами на его рубашке. Он отшатнулся: — Эобард, мне пора идти… — Это сработает и в случае, если ты будешь одет, — возразил Эобард. — Не так сильно сможет продемонстрировать мою мысль, но я могу попробовать и так. Или же я могу остановиться и вызвать тебе такси. И у Барри не будет его ответов. — Можешь снять с меня рубашку, — дал он разрешение, — но ничего больше. И я хочу видеть то, что ты делаешь. — В этом и будет смысл, — ответил Эобард. Холодок пробежал по коже Барри в момент, когда Эобард оголил его торс, а затем тот наконец снял с него повязку. Барри оказался напротив зеркала в полный рост, что являлось частью дверцы шкафа; Эобард стоял позади, ладонями на плечах фиксируя его на месте. — Взгляни на себя, — произнес Эобард, аккуратно проводя по одному из шрамов Барри — так легко, что Барри даже не ощущал прикосновения. — Ты прекрасен. — Что? — Ты этого не видишь, не так ли? — спросил Эобард. — Смотришь лишь на недостатки. — Они довольно заметны. — Но это не недостатки, Барри, — возразил Эобард. Он поднял руку и обвел ею шрам на лице. — Ты видишь слабость, я — только твою силу. Каждая черточка — воспоминание о том, что тебя ранило, но каждая линия зажила и поблекла, несмотря не на что. Это доказательство того, что ты выжил. Я знаю, что это трудный и долгий процесс, но когда я смотрю на тебя, то не вижу сломленного человека; я вижу юношу, что был ранен, но что сможет исцелиться. Ты, может, и не будешь таким же, что и раньше, но ты все равно будешь оставаться идеальным. Барри хмыкнул. — Ты по-прежнему видишь неудачу. — Я должен быть Флэшем, — он повернулся в сторону Эобарда, оказываясь к нему лицом, — героем. И вот я: без рубашки в руках заклятого врага, позволяя тому нашептывать мне бессмысленные комплименты, чтобы я почувствовал себя лучше, когда я должен бы пытаться исправить то, что ты сотворил с миром. Ты спас меня от Айлинга и от АРГУС. Как я вообще могу спасать мир, если не могу спасти себя? — Мой дорогой Барри, это все не так. — Просто перейди уже к части, где ты тычешь мне своей победой в лицо, — сдался Барри. — О, Барри, — произнес Эобард. Одно мгновение, и следующее, что Барри увидел, — Эобард держал ту же повязку. — Сегодня ночью мне нужно, чтобы ты слушал меня без споров со мной. Откроешь для меня рот? — Ты обещал, что я могу тебе отказать, — Барри отошел немного назад. — Как я могу сказать нет, если не смогу говорить? — Хочешь, чтобы я остановился? Если ты против, мы прекратим. Но я не остановлю тебя от того, чтобы ты мотнул головой или же подал любой другой сигнал, какой захочешь. И я преждевременно спрошу у тебя, если захочу начать что-то новое. Барри засомневался. — Дорогой Барри, ты можешь мне доверять. — Не думаю, что смогу, — сказал Барри, — да и мне не стоит. Пообещай, что ты мне все объяснишь сегодня, ты месяцами говорил, что сделаешь это; обещай. — Обещаю, — Эобард приподнял руку с повязкой. — Это просто была моя идея, это не обязательно, я лишь подумал, что так тебе будет легче молчать и слушать меня. Можем продолжить и без этого. Мне нужен ответ, Барри, честный, да или нет, ты хочешь этого? — Нет. — Тогда мы это оставим, — Эобард убрал повязку и вновь развернул Барри лицом к зеркалу. — Все, что мне нужно, это чтобы ты постарался не говорить и попробовал увидеть себя моими глазами. Мой прекрасный, идеальный Барри. Там, где ты видишь свои потери, я вижу вышитый на коже гобелен с историей, где ты едва мог найти шансы на выживание, — он вновь провел пальцами по шраму на его лице. — Ты видишь его, не так ли? Я же вижу лишь тебя самого. Барри неловко дернулся, и Эобард моментально убрал свою руку. — Я знаю, что не могу исправить то, с тобой сделали, — мягко говорил Эобард, — знаю, что тебе многое требуется, чтобы просто стоять рядом со мной; и что есть много всего, что мы не сможем затронуть за одну ночь. Знаю, что ты считаешь все это уродством, но мне нужно, чтобы ты увидел творимый мною шедевр, куда более великий, чем все то, что находится в музеях и галереях. Барри нахмурился, встретившись взглядом с Эобардом в зеркале. — Пойдем к кровати, — предложил Эобард. — Зачем? — Я бы хотел прилечь вместе с тобой. Можешь сказать нет. Я могу принести кресло, или два, и мы можем присесть, чтобы ты позволил мне полюбоваться тобой. Можем остановить все сейчас — и ты отправишься дремать в гостевую комнату, либо же я могу вызвать тебе такси, как предлагал. Полностью твое решение. Ты все еще не доверяешь мне? Барри повернулся к нему, и тот с улыбкой обхватил его лицо ладонями. — Тебе нечего от меня бояться, — сказал Эобард. — Я уже обещал тебе это и продолжу говорить так, пока ты мне не поверишь. Вечером ты был таким изумительным, мой дорогой; можем продолжить в другой раз или же прекратить все — как пожелаешь. — Разве не ради этого ты хочешь, чтобы я остался? — Поэтому я был невероятно доволен, когда ты наконец принял мое приглашение, — ответил Эобард. — Это не то объяснение, что тебе нужно. Но мы уже подходим к нему. Его руки скользнули ниже плеч, подхватили за локоть Барри, и Эобард медленно повел его в сторону. Барри оказался усаженным на край кровати, поглядывая на Эобарда. — Приляг ради меня, — прошептал тот. — И тогда у тебя окажутся все те ответы, что ты так жаждал. Барри кивнул и ловко улегся так, чтобы голова оказалась на одной из подушек. Эобард оглянул его и улыбнулся, а затем лег на вторую половину кровати, уложив голову на соседнюю подушку радом с Барри. Он потянулся, чтобы поднести кисть Барри к своим губам, переплел их пальцы и поцеловал тыльную сторону ладони. — Такой идеальный, — прошептал Эобард. — Ты абсолютно совершенен, душа моя. [прим. пер.: тут Тоун называет Барри my dove — «голубчиком», но этот перевод не вписывается в стиль его комплиментов (да и самому Тоуну не особо подходит; хотя можете представить, что это он так очень тонко издевается над собой, застрявшим — уже по своей воле — в мире мамонтов, используя архаизмы), так что я заменила благозвучным синонимом, но можете крякнуть, как и я] Барри перевернулся на бок, чтобы наблюдать за Эобардом более пристально. — Поэтому ты сохранил память, — произнес Эобард. Он провел другой рукой по груди Барри, обводя пальцами линии шрамов. — Я хотел создать идеальный мир, и я не мог бы придумать другого, в котором ты был бы лучше, чем сейчас. Однажды я сказал, что нужен тебе, ты это помнишь? Но и ты мне тоже нужен, Барри, как бы я мог быть Обратным Флэшем без своего Флэша? Барри посмотрел на него вопросительно. — Я уже так давно посвятил себя тому, чтобы быть твоим врагом, Барри, что забыл, что чувствовал раньше. Я хотел тебя здесь, чтобы ты боролся, чтобы мы были теми, кем были однажды, чтобы ты бросал мне вызов. Да, я вернул тебе твоих родителей, я знаю, это сбило тебя с толку. Эдди и Ронни живут ради тебя, семья Уэстов счастлива, здесь нет Савитара; я сделал все, чтобы у тебя появились сомнения перед тем, чтобы разрушить этот мир. Я знаю, что ты потерял своих друзей, и мне жаль, я едва ли заметил, что сотворил этот мир таким, чтобы ты был таким же счастливым, как и я, пока не осознал, что сделал. — Тогда зачем… — Барри затих, указывая на свое лицо свободной рукой. — Они говорили о том, что делали это со мной, чтобы понять, как остановить спидстера, зачем бы тебе это понадобилось? — Это никогда не было частью моего замысла, Барри, никогда. Я вынужден признать, изначально я вписал тебя сюда без задней мысли забавы ради, не задумываясь о том, что ты мог бы чувствовать; но затем я увидел твою маску в коллекции Дэмиена, и испытал ярость. Уже потом я открыл для себя то, что он не убил тебя, как я того боялся, а то, что Айлинг и АРГУС взяли тебя; то, что они с тобой сделали… Барри, моих извинений недостаточно. Мне следовало объяснить Дэмиену и Малкольму, что я хотел тебя здесь, живым, стоило предупредить не покидать город, но также стоило признать, что ты бы в любом случае в момент побежал на помощь Джону Дигглу. Я виню в этом себя, я боялся, что мое сознание воскресило старую фантазию, где я молод и способен прибежать на помощь Флэшу; но в той же степени — если не больше — где Флэш бежит спасать меня. И эти грезы заканчивались так, как я всегда считал невозможным для тебя чувствовать по отношению ко мне; только не после всего, что я сделал. Его пальцы вернулись с торса Барри обратно к лицу. — Но всё это напомнило мне о том, что я подавлял так сильно, что и памяти почти не осталось. Я полагал, другой Флэш уничтожил все следы этих чувств, но затем встретил тебя и наконец понял, что ты не он; что я не должен позволять тому, как я отношусь к нему, диктовать о том, что мне чувствовать к тебе. Барри старался остановить дрожь. — Мы можем прекратить всё это сейчас, если захочешь, — сказал Эобард. — Я знаю, что ты продолжаешь быть со мной из-за того, что думаешь, что это единственный способ получить ответы на вопросы. Теперь они у тебя есть. Ты не был обязан впускать меня к себе домой, но ты это сделал. Я знаю: ты думал, что у тебя не было выбора, но, Барри, ты и не представляешь о том, что какой подарок вручил мне. Если ты не желаешь больше видеть меня, я пойму. Вернусь в будущее, оставлю это время для тебя, тебе нужно только попросить. Или же мы можем вернуться к том, как всё было, буду навещать тебя; наконец быть для тебя другом для меня будет счастьем. Он мягко улыбнулся. — Я обещал тебе, что избавлюсь от ограничителя скорости, и я сдержу своё слово. Если ты этого захочешь, мы вернёмся к тому, чтобы быть врагами, продолжить нашу войну — я это сделаю. Знаю, прошло больше времени, чем я на то планировал, но я найду способ избавиться от ограничителя без того, чтобы искалечить твои ноги, обещаю. Тебе бы это понравилось? Помогло бы это тебе ощущать себя по-прежнему героем? Я не могу позволить тебе изменить этот мир, что я создал, но я могу подарить тебе некоторые победы, Флэш. Барри старательно наблюдал за внезапным изменением Эобарда. Тот по-прежнему держал руку Барри в своей. — Было бы тебе комфортнее со мной, если бы я использовал Копьё, чтобы сделать послушным? — спросил Эобард. — Мне бы не хотелось пробовать снова и изменить мир слишком сильно, но я могу. Могу убрать эти шрамы, сделать своим узником или пленником — это помогло бы тебе чувствовать себя уверенным в своей роли в этом мире? Это не то, чего бы я хотел для тебя, но если это уберёт твои сомнения по поводу всего, что я делаю, то я согласен на всё, что ты от меня хочешь. Эобард подвинулся к нему, и Барри попытался чуть отодвинуться назад, но руки Эобарда уже обхватили его голову по бокам, заключая его в ловушку. — Тебе бы хотелось, чтобы я держал тебя здесь? — спросил Эобард. — Я тоже устал бороться. Мы бы могли закончить всё это здесь, в это время. Я мог бы построить для тебя клетку, такую же, что была в твоём неудачном Флэшпоинте. Или я мог бы оставить тебя тут же. Ты бы стал моим трофеем, наградой за победу в нашей войне; и как бы кто-то мог ожидать от тебя чьего-то спасения, когда ты здесь, без сил, привязан к моей кровати? — Эобард, пожалуйста… Эобард приподнял его лицо за подбородок, улыбаясь тому, какими напуганными выглядели в представлении Барри его собственные глаза. О чем он только думал, ему следовало… — Я бы держал тебя здесь, обернутого подарочным шёлком, и каждую ночь я бы возвращался домой и боготворил бы тебя так, как ты этого заслуживаешь, — закончил Эобард. — Но тебе не хотелось бы такого, верно, Барри? — Нет, — ответил Барри. — Пожалуйста… — Тихо, тихо, — проворковал Эобард. — Прости, я не задумывал тебя пугать. Я тоже не хочу всего этого. Наша битва не обязана кончаться с победителем и проигравшим. Ты не имеешь представления о том, как сильно ты повлиял на этот мир. Как сильно повлиял на меня. Мы можем быть равными друг другу. Знаю, мы уже опоздали со спасением всех твоих друзей, и мне очень жаль, но он [прим. пер.: Тоун говорит об Айлинге, через предложение говорит уже о Снарте, Дарке и Малкольме; сохраняю местоимения, чтобы подчеркнуть момент откровения тоуновского «безумия» — ещё не уровня Готэма, но на пути к нему] ещё не добрался до Лорел Лэнс, до мисс Смоук. Мы могли бы быть равными друг другу, я хочу этого. Я получил от них то, что хотел, но всё закончилось, я с радостью от них избавлюсь, если попросишь. Иметь тебя на своей стороне было бы гораздо ценнее, чем любая сила, какую могло предложить мне Копьё. Всё, чего я хотел, это жить, Барри — понимаешь? — я всего лишь хотел выжить. Барри кивнул. — Тебе не нужно бояться, — сообщил Эобард. — Я больше никогда не причиню тебе вреда. Я дам тебе что угодно, что ты попросишь, Барри, что угодно. Эобард придвинулся ближе: так близко, что Барри мог различить каждую ресницу на его пронзительных глазах, мог почувствовать его тёплое дыхание на своём лице. — Я хотел, чтобы ты сам это выбрал, — произнёс Эобард. — Я думал, что ты никогда не смог бы, ни в каком времени. Но мне нужно, чтобы ты принял решение, моя любовь. Барри опять кивнул; в горле стоял ком. — Я знаю, мы столько боролись друг против друга, — говорил Эобард. — Но я всё исправил ради тебя, Барри. Они [прим. пер.: на этот раз Тоун говорит о родителях Барри] снова живы, и я стану лучше, обещаю. Ты делаешь меня лучше. Я стану героем на твоей стороне, если ты этого попросишь; это то, чего я больше всего хотел. Можно мне, Барри? Барри ответил мелким кивком, и Эобард заполнил пространство между ними; их губы соприкоснулись. Он нежно держал лицо Барри в своих руках, перемещаясь так, чтобы оказаться верхом на Барри, заключая его в очередную ловушку. Тот едва ли отодвинулся. — Я желал этого так долго, — признался Эобард. — Мой драгоценный, догорой Барри, ты не представляешь, как долго я об этом мечтал. Он поцеловал Барри в щёку, по-прежнему мягко его удерживая на месте. — О, любовь моя, я мог бы провести вечность, теряясь в твоих глазах, — говорил Эобард, целуя Барри вновь. — Ты самый прекрасный человек, которого я видел, Барри Аллен, внутри и снаружи. Он продолжал оставлять следы поцелуев на лице Барри, на шее, останавливаясь лишь для того, чтобы прошептать комплименты, уткнувшись в кожу Барри. Его руки проводили по шрамам Барри, на этот раз нажимая тверже, но всё нежно. — О, Флэш, — прошептал Эобард. — Мой прекрасный, идеальный Флэш. Его руки устремились ниже, и Барри взглянул в голубые глаза Эобарда Тоуна. — Останься со мной, дорогой, останься навечно, — почти умолял Эобард, и Барри запаниковал. Он потянулся, пытаясь выбраться, в отчаянной попытке сбежать. Он был героем, стал бы героем снова, Эобард сказал ему, что не использовал Копьё, чтобы изменить что-либо в Барри, но как он могу довериться тому, кто только что также предложил держать его здесь в качестве трофея? — Барр, что не так? — спросил Эобард. Он потянулся к лицу Барри, и тот дёрнулся и отодвинулся. — Остановись, — произнёс он. — Остановись, пожалуйста… — Барри, Барри, успокойся, — попросил Эобард. — Дело в руках, губах или словах? — Во всём, Эобард, выпусти меня, пожалуйста… — Тихо, — сказал Эобард. Он слез с кровати и помог Барри подняться. — Спасибо, что сообщил мне, и это не то, что я планировал, но спасибо тебе за это, ты замечательный, Барри. — Мне нужно уходить, — сказал Барри. — Я ухожу. — Конечно, — согласился Эобард. — Что бы ты предпочёл: донести тебя туда, куда тебе нужно, отвезти или вызвать такси? — Такси, — выбрал Барри, — прямо сейчас. — Конечно, — сказал Эобард. Он ушёл, оставив Барри, пока тот надевал обратно свою рубашку и застегивал все пуговицы. Барри потёр свои руки и взглянул в зеркало. Его прическа стала ужасной из-за того, что руки Эобарда проводили по его волосам, — и это было единственной отметиной, что оставил после себя Тоун. И всё же Барри почти мог ощутить фантомные прикосновения к своей коже. — Такси прибудет через пятнадцать минут, — сообщил Эобард. — Машины такие медленные. Я собираюсь прибраться на кухне, ты бы хотел подождать в библиотеке? Барри кивнул. Он пригладил свои волосы настолько, насколько возможно, и ему по-прежнему казалось, что они были растрепанными. Барри подобрал книгу, которую ранее читал ему Эобард и попытался сосредоточиться на ней, но всё, о чем он мог думать, — губы Эобарда на его губах. Он почувствовал себя больным. — Такси уже здесь, — оповестил Эобард. Барри посмотрел на него, осознавая, каким же подозрительным должен быть его взгляд. Эобард взял его руки в свои. — Я принёс твою обувь, чтобы тебе не пришлось чувствовать кафель снова. — Спасибо, — поблагодарил Барри. Он подождал, пока Эобард немного отойдет, а затем принялся их надевать. — Возьми с собой книгу, — предложил Эобард. — Можешь оставить себе, если хочешь, мне показалось, что она тебе понравится. Или попроси Циско вернуть её, когда ты закончишь читать. Или, если захочешь, можешь позвонить мне, чтобы договориться о том, когда ты её вернешь при встрече, это полностью твоё решение. — Спасибо, — вновь произнёс Барри. — Позволь мне тебя проводить, — Эобард предложил ему свою руку, но не выглядел оскорблённым тем, когда Барри предпочёл вместо этого идти слегка позади. Тоун открыл дверь перед Барри, чтобы показать, что там действительно ожидало такси. — Спасибо тебе за такой чудесный вечер, Барри. Я лишь надеюсь, ты насладился им не меньше меня. — Ты хорошо готовишь, — вместо этого сказал Барри, и Эобард лучезарно улыбнулся. — Уверен, что тебе нужно время подумать прежде чем мы увидимся вновь. Если ты хотел бы меня видеть, конечно. — Я не знаю. — Тогда можно мне получить разрешение поцеловать тебя на прощание? Если это последний шанс, который у меня будет. — Один поцелуй? -уточнил Барри. — Всего один. Ты можешь отказать. Ты всегда можешь сказать мне нет. — Думаю, всего один никому не навредит, — согласился Барри. Эобард улыбнулся и обхватил щёки Барри, чтобы затем соединиться губами. Он был так же нежен, как и до этого, и вина заполонила Барри, когда он ответил на поцелуй. — Такой прекрасный, — прошептал Эобард в его губы. — Такой идеальный. Спасибо, Барри, ты и не знаешь, сколько для меня это значит. — Мне пора идти, — поторопился Барри. — Надеюсь на твой ответ, — сказал Эобард. — Думай столько, сколько тебе нужно. Я буду ждать вечность, если ты попросишь. Барри кивнул и забрался на заднее сиденье машины. Он пробормотал водителю адрес и обернулся, чтобы увидеть, как Эобард машет ему на прощание. Барри наблюдал за ним до того момента, пока такси не повернуло на углу, и он лишился обзора на вход в дом Тоуна. Он взглянул на книгу, лежавшую на коленях. Эобард Тоун был злодеем. Но и сказал правду, он вернул стольких людей для Барри. Айрис и Циско были помолвлены, и он любил их слишком сильно, чтобы рисковать. Его родители были живы. Был жив Эдди. Недавно он разговаривал с Кейтлин о поездке, что была в планах у неё с Ронни. Этот мир был тем, чего он хотел от Флэшпоинта, только здесь всё получилось, и в этот раз Джо был капитаном полиции, по-прежнему любил Барри, и Эобард утверждал, что это всё сделано для того, чтобы сделать Барри счастливым. Барри дотронулся до шрама на щеке. Он всё ещё мог ощущать губы Эобарда и его влечение. Оливера уже не было, и Барри видел, во что Дарк превратил Сару и Амайю, но если бы он принял предложение Эобарда, они бы могли спасти Фелисити и Диггла, они могли бы помочь Саре и Амайе, даже могли бы получить второй шанс спасти Лорел. Всё, что Эобард попросил у Копья, — оказать снова в С.Т.А.Р. Лабс и стабильное существование, он не то чтобы мировое господство заказал. Он устранил проблему глобального потепления, а Уолли работает в С.Т.А.Р. Лабс, разрабатывая двигатели, что работали от биоразлагаемого сырья. Они могли бы быть все счастливы, совсем как Эобард обещал. В безопасности, без Савитара, без каких-либо угроз, созданных эгоизмом Барри. И Эобард был так добр к нему. Он потратил месяцы, заботясь о нем, принося обеды и помогая оправиться после того, что Айлинг с ним сделал. Он спас Барри, не прося ничего взамен, и это не было расплатой за спасение, он не ждал от него ничего, он хотел, чтобы Барри выбрал его, хотел закончить этот цикл насилия и смертей. Он не давил, просто растягивал приглашение и ждал, когда Барри согласится. И он остановился, когда Барри попросил его об этом, как и обещал. Он говорил, что хотел лишь помочь Барри чувствовать себя лучше. Он искупал его в своём одобрении комплиментах — и говорил серьёзно. Вина всё же разрывала живот Барри. Тоун так же изменил время, и Барри был уверен, что он убивал других людей, чтобы получить это Копьё, чем бы оно ни было. Легенды не стали бы с ним бороться, если бы это было не так. Ему не стоит звонить. Ему стоит сказать Эобарду убираться из этого времени. Эобард клялся, что не использовал Копьё на Барри, но он сделал это с другими, это должно было значить, что Барри следует его остановить. И как Барри мог быть уверен в том, что тот был честен в том, насколько он изменил этот мир? Но он так устал. У него не было его скорости, не сейчас, с ораничителем Айлинга, всё ещё активным внутри его позвоночника, ноющим так, чтобы Барри никогда о нём не забывал. Ему нужен был Эобард, чтобы избавиться от него. Он никому не мог помочь без него, и Эобард знал об этом. Он пролистал книгу до закладки наверху станицы, что оставил Эобард. Оставалось прочитать ещё две трети, и он уже не мог прочесть её на суперскорости; он мог бы подождать, пока прочитает оставшееся, чтобы затем уже позвонить Эобарду. Так у него оставалось достаточно времени, чтобы решить, что ему сказать. Он на это надеялся. Эобард провожал взглядом удаляющийся автомобиль до тех пор, пока он не исчез, чтобы затем войти в дом с улыбкой на лице, совершенно иной, — совсем не похожей на то, как он улыбался Барри.