Пуля

Рабочий день закончился минута в минуту. Хираи давно завершила все свои дела и лишь ждала, когда, наконец, можно будет пойти домой. Едва на часах стукнуло 18:00 и Куникида выключил компьютер, Хэруми сорвалась с места и, бросив на прощание коллегам «до понедельника», пулей вылетела из офиса. До дома нужно было добраться за десять минут – начиналась дорама. Сев в автомобиль, она вырулила на главную дорогу и помчалась навстречу любимым героям, которые вот уже три сезона не могут признаться друг другу в своих чувствах. Проезжая мимо торгового центра, она заметила, что тот уже не работает, хотя было всего шесть часов, но не стала заострять на этом внимание. Первостепенной задачей было не опоздать на показ новой серии, а уж почему там торговый центр закрылся раньше положенного – совершенно неважно. Дом Хэруми находился как раз неподалёку от этого центра. Жилье досталось ей от бабушки и снаружи выглядело несколько несовременно, словно застряло годах этак в восьмидесятых. Внутри же Хираи многое изменила под себя. Вместо футона стояла большая кровать. На кухне – бежевый гарнитур с изображением красных геометрических фигур, круглый стол на одной ножке, стулья с высокими спинками. В ванной – душевая кабина и две раковины с овальным зеркалом, обрамлённым подсветкой. Диван и пара кресел в гостиной, широкий телевизор. Многое из того, что находилось в доме, было куплено родителями, но и свой кошелёк Хэруми тоже опустошила. Она успела закрыть за собой дверь за две минуты до начала. Переодеваться и готовить ужин времени не было – всё это Хираи сделает чуть позже. В новой серии герои продолжили ходить вокруг да около, но к желаемому результату так и не пришли. Вздохнув, Хэруми выключила телевизор и приступила к оставшимся делам: переодевшись, она умылась и начала готовить ужин. Решила обойтись лёгким овощным салатом и зелёным чаем. Готовить что-то ещё совершенно не хотелось, этим можно будет заняться завтра – всё же выходной. В половине девятого, когда на улице уже стемнело, раздались два слабых удара в дверь. – Ками, кого ещё черти принесли? – Вздохнула Хэруми, выходя в коридор. Она только вышла из душа и едва успела натянуть на себя одежду. Ответа, конечно, не последовало, но стук повторился. – Кто там? Раздался хрип и резкий кашель. Кто-то привалился к стене и стал медленно сползать по ней на пол. Не раздумывая ни минуты, Хэруми открыла дверь. На пороге стояла знакомая личность, от одного только имени которой у многих в жилах стыла кровь. Если при встрече с Дазаем маячок мигал два раза в секунду, то в случае с ним готов был взорваться и орать сиреной. Но сейчас Хираи совсем не боялась. И не только, потому что из-за Дазая её не тронут. – Не ждала? – прохрипел Акутагава, едва держась на ногах. Он жмурился и стискивал зубы, вцепившись тонкими пальцами в рукав плаща. – Нет… – Хэруми покачала головой и только сейчас заметила, что Акутагава пытается закрыть рану на плече. Она вздрогнула. Пора бы уже привыкнуть к подобным вещам – не раз приходилось помогать коллегам, – но как-то не получалось. Быстро отойдя в сторону и освободив ему дорогу, Хэруми дождалась, когда Акутагава переступит порог, держась за стену и пачкая её кровью, и заперла дверь. – В гостиную. Она указала ему путь и зашла следом. Покачнувшись, Акутагава рухнул в ближайшее кресло и зашипел от боли в побеспокоенном плече. – Что случилось? – Пуля, – коротко ответил Акутагава и взглянул на неё исподлобья. – Я бы ни за что не пришёл, но господин Дазай… – Я поняла, – перебила его Хэруми. Облизав пересохшие от волнения и страха губы, она продолжила: – Пуля всё ещё в плече? Сил Акутагавы хватило лишь на короткий кивок. – Нужно вытащить. Освободи плечо, а я пока принесу пинцет и обезболивающее. – Без него. Хираи обернулась, держась за дверной косяк. В глазах мелькнуло беспокойство. – Больнее же будет. – Привык, – ответил Акутагава со слабой усмешкой. Сжав руку в кулак, она стукнула по деревянной двери и вышла. Все приборы находились на кухне, как и аптечка. Хираи коснулась дверцы, за которой были спрятаны лекарства, и медленно опустила руку. Слаб сейчас Акутагава или нет, но вколоть себе обезболивающее он точно не даст. Пока она искала пинцет, краем уха слышала шуршание и тихие стоны из соседней комнаты. Радовало, что просьбу её Акутагава всё же соизволил выполнить. Пинцет нашёлся только через две минуты, и за это время Хэруми успела представить себе и мёртвого Акутагаву в луже крови, и разъяренный Расёмон, и даже помолиться всем известным Богам. Промыв его дезинфицирующим средством и взяв с собой плотные салфетки, она вернулась в гостиную. Акутагава сидел всё в том же кресле, положив под раненную руку окровавленную рубашку и запрокинув голову назад. Бледный и до боли в сердце худой, словно так и не покинувший времена голодного детства. Он казался полностью обескровленным. У Хэруми затряслись руки от одной только мысли, что из-за этого чёртового пинцета она не успела. Но грудная клетка едва заметно поднялась, и Акутагава повернул голову в сторону двери. – Передумала… мне помогать? Голос всё слабее и слабее. Слезы невольно покатились по щекам, но Хираи в один миг смахнула их и подошла ближе к Акутагаве. – Стриптиз решил устроить? – усмехнулась она, в попытке хоть немного себя успокоить. – Одного плеча было бы достаточно. – Убью, – беззлобно ответил Акутагава. – Давай уже. Хираи глубоко вздохнула, прикрыв глаза, а после посмотрела на рану. Ковыряться в ком-то ей ещё ни разу не приходилось и сейчас было безумно страшно сделать что-то не так. И пусть ей нужно было всего лишь достать пулю и залечить рану за несколько секунд, спокойнее не становилось. Бросить бы всё сейчас и позвонить профессионалам, но никого из врачей Портовой Мафии она не знала, а обращаться в больницу очень рискованно. А на кону жизнь Акутагавы, который словно становился ещё бледнее. Переборов себя, Хэруми сжала кончики пинцета и медленно погрузила в рану, другой рукой придерживая салфетку под кровоточащей дырой. Акутагава не дернулся, лишь сцепил зубы и сжал пальцы здоровой руки. – Ты… хоть раз… это делала? – процедил он, расфокусированным взглядом смотря в окно. – Нет. Ты у меня первый. – Опять. Пинцет достал до пули, и Хираи чуть ослабила хватку, позволяя ему проскользить до краёв кусочка металла. Акутагава задышал тяжелее, сдерживая крик и пытаясь оставаться в сознании. – Ками… – протянула Хэруми, на рваном выдохе захватывая пулю, медленно и очень осторожно раскачивая её. – Давай уже! – из последних сил процедил Акутагава, глядя на неё в упор. Они встретились взглядами. Хэруми ещё немного расширила рану, покрепче ухватилась за пулю и резко дернула на себя. Пуля вместе с пинцетом полетели вниз, звонко падая на пол, а Хираи в миг прижалась к губам Акутагавы. Здоровая рука легла на талию, притягивая ближе. Силы будто медленно возвращались, соревнуясь с затягивающейся раной. Хэруми отстранилась, проверяя состояние плеча Акутагавы. – Ещё немного осталось. – Не достаточно. – Усмехнулся он, затягивая Хэруми в новый поцелуй. Волнение таяло на глазах, утекая сквозь пальцы. Когда угроза жизни миновала, Хираи испытала облегчение. Он, чёрт возьми, не умер. Холодный и бледный как статуя, но невероятно мягкий и нежный, словно нет тех сотен трупов за спиной, наблюдающих за ним мёртвыми глазами. Хэруми продолжала целовать его, желая исцелить полностью, укутать в тепло и ласку, показать все краски этого мира. А ещё и потому, что он сам этого хотел. С третьего ранения. С неожиданной встречи в кафе, подстроенной всё тем же Дазаем. С самой последней встречи на борту самолёта, летящего из Йокогамы в Киото. Сегодня Акутагава мог отправиться вместе с остальными в лазарет Мафии, но выбрал иной путь. Ведь лечение Хэруми Хираи куда желанней и приятней. – Кровь я восстановить не смогу, так что придётся тебя откармливать и отпаивать. Хочешь красного вина?