Огни

      Огни вечернего города многим кажутся красивыми, неописуемыми, завораживающими. Но такое впечатление создаётся, только если смотреть на всё снизу, с самого дна, которые люди называют «обычной жизнью». Когда же ты возвышаешься над этой массой, ты видишь лишь жалкую картину, от которой расплывается улыбка. Зажигалка издала характерный треск, а в нос ударил приятный запах табака и различных трав. Мало кому удаётся почувствовать настоящий аромат элитной сигары. Большинство довольствуется зависимостью во всю жизнь и вонью мерзотного дыма. От размышлений о своём чувстве важности Роберта отвлёк стук в дверь. Несмотря на маску филантропа, он терпеть не мог, когда его беспокоили. Но сейчас раздражения не было. Ведь Пэйдж прекрасно понимал, кто пожаловал к нему в кабинет. – Всё ещё стучишься? – С заметной долей ехидства ответил Боб, развернувшись от окна и бросив взгляд на ожидаемого гостя. Ладно уж, не простого гостя. Весьма важного человека и не только в деловых отношениях, – Я надеялся, что мой кабинет стал тебя хотя бы немного уютнее. – Не привык заходить без стука, – Ответил монотонный голос с лёгкой хрипотцой и холодом. Ничего другого от Саймонса нельзя было ожидать. Всегда строг, непоколебим. Ох, как же Боб обожал играться с характером Уолтона, стараясь всячески выбить его из привычных рамок. Даже сейчас. Рыжеволосый потушил сигару, стоимость которой спокойно могла составлять половину чей-то зарплаты. Подойдя чуть ли не вплотную, Роберт фамильярно, совсем невзначай поправил чужой воротник рубашки. – Тебе не обязательно стоять передо мной по стойке смирно. Расслабься, – Тон миллиардера сменился с заносчивого и высокомерного, каким Боб звучал всегда, на более мягкий и плавный. Очевидно, не просто так. После того, как воротник лежал идеально, последовал не менее мягкий поцелуй в щёку. Да, это была далеко не деловая встреча, как это было ранее. С момента признания прошло уже много времени, а с первого рукопожатия ещё больше, – Устал? Я как раз прикупил коньяк, Hennessy. Его выдерживали сто лет специально для подобного случая, – Продолжал хвастаться своим достатком Пэйдж, смотря в чужие глаза. Однако никакого особого энтузиазма Саймонс не проявил, услышав о такой роскоши. Он молча ответил на поцелуй, медленно оттаивая от своей привычной ледяной оболочки. Прошлое оставило свой отпечаток на чувствах и эмоциях, почти вырубив их на корню. Быть военным значит повидать многое. И сделать многое. Многое, что опустошает мораль. Уолтон не думал, что кто-либо сможет вернуть ему эти ощущения. Но сейчас он касался губ своей пассии и мог в полной мере чувствовать глупых крылатых насекомых в животе. – Я не любитель алкоголя, Пэйдж, – Спокойно ответил Уолтон на предложение выпить, видя, как в глазах Роберта загорается азарт. Ничего нового. Но бывшему военному это даже нравилось. – Но ты уж точно любитель меня, – С хитрым прищуром ответил Боб, взявшись руками за чужой галстук. Иллюминат медленно развязывал кусок ткани на чужой шее, не сводя со своего партнёра взгляд, – Этот галстук однажды тебя задушит. – Или твои объятия сделают это быстрее, – Без доли юмора произнёс Уолтон и с осторожностью убрал цепкие ручонки со своей одежды. Опять поправлять, ну что такое, – Какие-то хорошие новости? Выглядишь слишком радостным. Даже для тебя. – Да, определённо! – Приподнято ответил Роберт и всё же отцепился от галстука Саймонса, – Этот старый пень отправился в холодильник. Такой наивный. Надеется, что однажды его оттуда достанут, – Боб недобро усмехнулся, но при этом с нежностью оглаживал плечи Уолтона, – А затем… Хотя, знаешь, не стоит озвучивать некоторые слова, – Всё же пока что Роберт не был повелителем мира и богом, как мечтал. А у всего сейчас есть уши. Триллионер взял бывшего военного за руки, которые всегда были невероятно холодными и грубыми. Все в старых мазолях, которые этот упрямый вояка лечить не хотел. Но такие приятные, любимые, – Давай отпразднуем эту новость. По особенному, – Даже несмотря на то, что Пэйдж уже не болтал лишнего, он продолжал шептать. Только шепчут так не те, кто хотят сохранить тайну. Очередная попытка прошибить холодную и серьёзную натуру Уолтона. Боб осторожно вёл своего возлюбленного ближе к столу, очевидно, что-то задумав. – По особенному, говоришь? – Более тихим тоном ответит Саймонс, решив подыграть и не портить момент. Потому что Боб ворчать может долго, если что-то ему не понравится. В следующий момент он уже повалил Роберта на стол, нависнув сверху и смотря в смущённое лицо самого богатого человека в мире. Видимо, не ожидал, что на этот раз всем управлять будет кто-то другой, – Так уж и быть, – Соблазнительный шёпот прямо над ухом, горячее дыхание и беспомощная позиция на собственном столе заставили Боба быстро покраснеть. Но затем рыжеволосый расплылся в довольной улыбке, и, кажется, ещё чуть-чуть и он начнёт мурлыкать. – А я и не думал, что ты умеешь понимать намёки, – Усмехнулся Пэйдж, чувствуя, как в комнате стало куда жарче. Ещё бы. Такой вид открывается, если смотреть снизу вверх. Как иронично. Дыхание учащалось, однако стало ещё чаще, стоило Уолтону коснуться разгорячённого тела. Ловкими движениями пуговицы дорого костюма расстёгивались одна за другой, а сам будущий директор FEMA склонился к лицу богача и впился в его губы. Конечно же взаимность была в ту же секунду. Боб всегда обожал тактильные ощущения, и, видимо, даже сейчас его коварный план сработал и этот выскочка получил то, что хотел. Немного по-другому, но даже эго не возмущалось от позиции снизу. Пиджак упал на пол, а следом и чужая хлопковая, белоснежная и выглаженная рубашка. Отстранившись от поцелуя, чтобы банально вдохнуть, Роберт скинул плащ с бывшего военного, бесцеремонно бросив его на пол. Отдышавшись от страстного поцелуя, они притянулись друг другу за вторым. Уолтон же, видимо, не желая тянуть прелюдии слишком долго, оставил своего партнёра и без кожаных туфель, без брюк и другой ерунды, что сейчас только мешала.       Пэйдж крепко обнял Уолтона, отстранившись и смотря ему в глаза. Его душа ликовала от такой близости, всё тело пылало, а лёгкие захлёбывались от цунами эмоций и чувств. Время так сладко растягивалось, но одновременно с этим всё было таким стремительным, молниеносным и секундным. С губ рыжеволосого сорвался стон, когда Саймонс впился в его шею зубами, сильно, но при этом аккуратно кусая нежную кожу. А затем снова и снова. Видимо, даже такого хладного и безэмоционального пробило на страсть. Боб схватил такого желанного мужчину за затылок, прижимая к себе и заставляя истязать шею дальше, прижавшись к чужому телу и отдавшись похоти. Главное, чтобы не потревожили, потому что стонать потише Боб не пытался. А ведь они ещё не дошли до самого главного.       Уолтон отстранился от искусанной шеи и облизнулся. Видеть это тщеславное и самоуверенное чудо в таком состоянии… Да, это опеределённо точно пришлось ему по вкусу. Не вечно же Пэйджу играться со своим партнёром, верно? Спина горела царапин на ней, но он привык игнорировать дискомфорт и неприятные ощущения. Холодные руки провели от щеки до плеча, вниз по груди к талии. Левая ладонь обхватила ногу под коленом, подняв её и для более удобной позиции уже самому Саймонсу. Ему же делать всю работу, так сказать, – Ты хотя бы закрыл дверь? – Зачем? Всё равно сюда никто не придёт, – Запыхаясь ответил Боб, глубоко дыша, – Не томи ты, ну же, – Нетерпеливо буркнул он, немного поёрзав на столе. Дважды Саймонсу повторять не нужно.       Поскольку это был их первый раз, Уолтон старался быть осторожным. Даже несмотря на нетерпеливость своего возлюбленного, потому что ворчать и брюзжать будет именно он. Хотя, как тут поворчишь, будучи поваленным на стол? Первое движение было аккуратным, медленным, дающим привыкнуть, вызвав у Роберта довольный стон. Не хотелось делать больно. Хотелось доставить своему партнёру удовольствие, слушать его крики и мольбы. Даже когда этот самый партнёр впивается ногтями в спину и царапает её снова. Боб, не зная, куда себя деть от новых и приятных ощущений, поддался навстречу и вновь втянул темноволосого в поцелуй, стараясь хоть как-то заглушить свои стоны. Было слишком хорошо. И горячо. Удивительно, но даже сейчас ладони Саймонса были холодными, и подобный контраст делал только лучше. Со временем, робкий и мягкий темп стал быстрее. Иногда Пэйдж вскрикивал и больно впивался в чужие плечи, но потом забывался и продолжал испытывать наслаждение, прижимаясь к накаченному телу и оставляя укусы. Стоны становились всё громче, а позже к таким сладким звукам присоединился и скрип шатающегося стола. Кто бы мог подумать, что так быстро разовьются события. Им уже было плевать, ворвётся ли кто-то в кабинет, слышно ли их на прослушке и каких-то идиотских хакеров, видно ли их в огромное панорамное окно. Сейчас были только они. И они хотели посвятить это время друг другу, всей той любви, искренней любви, которая в них теплилась. Они поцеловали друг друга, наверное, в десятый, двадцатый или сотый раз это время. Отстранившись, старались отдышаться от столь бурного времяпрепровождения. Пэйдж потянулся и взял сигарету, медленно закурив и выпустив клуб дыма в потолок, усмехнувшись.       Огни ночного города многим кажутся красивыми, неописуемыми, завораживающими. Но никакие огни не способны быть столь же цепляющими, как они друг для друга.