Тëтка Усяня

      «Свет моих очень, луна моего сердца! Фортуна моей жизни…»       Нет, не так. Слишком пафосно.       «Глава Ордена, позволили бы вы мне…»       А так слишком сухо, тоже не пойдëт.       «Дорогой мой Лань Хуань…»       Цзян Чен кивает себе, нахмурив брови в тихом ожидании, когда рой самых разнообразных слов уляжется в красивые сточки, которые он сможет вписать в своë любовное письмо.       Делегация из Гусу прибыла в Юнмэнь неделю назад по политическим причинам. Однако для некоторых старших адептов этот визит был невероятно желанным и приятным. Цзян Чен наконец-то вновь встретился с луной своей тëмной жизни.       Их отношения с Цзэ У Цзюнем длятся давно, достаточно давно, чтобы уже.и не помнить, сколько именно лет они скрывают свои пылкие, страстные чувства от других: от родителей, от дяди Сияэня, от всех адептов. Это больше не могло продолжаться, и они оба так считали. Хотелось высказаться, а как только всë всплывëт наружу — совершить три поклона, чтобы окончательно скрепить тела и души друг друга и идти вместе по пути совершенствования.       Была только одна проблема: Лань Цижэнь. Этот старик, ревностно охраняющий непорочность своих племянников, — что у него не очень хорошо получается, — ни за что на свете не даст своë благословение двум мужчинам! Тем более, если оба — мужчины из ордена Юньмэн Цзян!       Может быть это была одна из причин, почему слова не хотели ложиться на листок должным образом. А может быть Цзянь Чен просто робел и не знал, как выразить весь поток тех чувств и эмоций, что бурлили у него в животе под самыми рëбрами. Он бы и высказался напрямую, да вот только природа одарила его редкостным костноязычием. А когда он видел перед собой мраморное лицо Лань Хуаня, его глаза и миловидную улыбку, которая становилась теплее только для Цзян Чена, — его язык и вовсе превращался в кусок булыжника. Ни о каком задушевном разговоре и речи идти не могло.       Даже любовное письмо, которое должно было стать его спасением, превратилось в новую пытку. Очень дорогостоящую пытку, которая бездумно рвало бумагу.       «Дорогой мой Лань Хуань…» — единственное, что было на чистом листе. И всë. Больше ничего не складывалось. Только ему удалось схватить ускользающие слова за хвостик, он макнул кисть в чернила, поднëс их к бумаге…       — Молодой господин Цзян, я…       — МЭН ЯО, ЧËРТ ВОЗЬМИ!!!       Крик Цзян Чена разрезал тишину, тараном прорываясь в коридор. Бедный мужчина едва ли не вылетел из комнаты, снесëнный мощнейшей ударной волной цзянченовского крика, но решил не сдавать позиции.       — Что-то случилось, молодой господин Цзян?       — Да. Случилось, — он зыркнул на мужчину в фиолетовом одеянии и до скрипа сжал древко кисти. — Ты очень не вовремя. Что ты хотел?       — Всего лишь сказать, что в Пристань Лотоса прибыла делегация из Цинхэ Не. Вы попросили известить, когда это случится, — продолжал улыбаться Мэн Яо.       Цзян Чен раздражëнно рыкнул, кивая и позволяя Мэн Яо покинуть логово разъярëнного зверя. После такого все слова, которые он хотел написать в своëм послании Первому Нефриту, упорхнули в коридор вслед за слугой. Он больше не мог сосредоточиться. Цзян Чен простонал-прорычал от отчаяния и схватился руками за голову.       Как вдруг в его комнату снова постучали. Снаружи раздались беспорядочные бормотания Вэй Усяня.       Только этого всепоглощающего урагана не хватало в и без того сложной ситуации.       Превозмогая все возможные ужасны, а так же коря Небеса за то, что ему достался такой брат, Цзян Чен позволил ему войти.       Вэй Усянь влетел в комнату чëрно-красным всполохом и закрыл за собой дверь, предварительно проверив, не следит ли за ними кто-то.       — Цзян Чен, ты должен мне помочь! — наконец связал весь свой словарный поток в одно целое предложение.       — Мне бы самому кто помог, — угрюмо произнëс Цзян Чен. Он всë ещë чах над недописанным любовным письмом.       — Нет-нет, это правда очень серьëзно! — Вэй Усянь подбежал к столу и скинул на него примерно дюжину смятых листков бумаги. Сам он выглядел таким же озадаченным и невероятно растерянным. Большая редкость для него. — Мне нужно написать письмо Лань Чжаню.       — Я что, похож на человека, который умеет писать любовные письма? — раздражëнно бросил Цзян Чен. — Если ты пришëл за рифмой к имени своего прекрасного Ланя, то уматывай.       — Ну ты хотя бы послушай, а потом уже огрызайся, — Вэй Ин вытянул самый чистый листок и зачитал: — «Дорогой мой Лань Чжань…»       Ваньнина передëрнуло от начала этого письма. Но ещë больше он насторожился, когда Вэй Усянь запнулся на первом предложении.       — И? — нетерпеливо вытянул гласную.       — Что — и?       — Читай дальше, раз уж начал.       — Это всë, — пожал плечами Вэй Усянь. — Я больше ничего не написал. Пришëл к тебе в надежде, что ты сможешь мне помочь.       Цзян Чен закрыл глаза, мысленно надеясь, что Вэй Ин всë поймëт без слов и просто выйдет из комнаты.       К сожалению, проницательность никогда не была чертой Вэй Усяня.       — Так что ты думаешь? Мне нужно попросить его о встрече, но я не знаю как именно! О чëрт, сегодня последний день, делегация из Гусу завтра уедет, и если я не успею назначить ему встречу — всë пропало!       — Почему бы тебе не пойти и просто не сказать ему об этом? — здраво предложил Цзян Чен, убирая мусор со своего стола. — Ты достаточно бесстыден для того, чтобы говорить о своих чувствах даже при всëм народе Юньмэна.       — Потому что если нас услышит старый перечник — всë пойдëт котам под хвост, — разозлëнно фыркнул Вэй Усянь. Он плюхнулся на циновку напротив брата. — Я хочу предложить Лань Чжаню вместе идти по пути совершенствования. И старик Лань ничего не должен знать, пока я не получу точный ответ от Лань Чжаня. А он уже что-то подозревает и не отходит от своих племянников ни на шаг.       Оба Героя Юньмэна скривили лица от осознания. Лань Цижэнь действительно что-то подозревал и ходил за обоими племянниками, словно коршун сторожил свою добычу от других хищников. Было опасно даже находиться рядом с Нефритами, что уж говорить о любовных разговорах.       — К тому же, ко мне внезапно приезжает родственница.       Цзян Ваньин почти сочувственно вздохнул. До него не сразу дошëл смысл сказанного.       — Какая родственница?       — Моя тëтя, Баошань.       — Стой-стой, твоя тëтя Баошань? Баошань Саньжэнь, великая заклинательница и бессмертная, известная едва ли не на всю поднебесную своими чудесами, приедет в Пристань Лотоса? Я сейчас не ослышался?       — Почему ты так повторяешь мои слова, как будто не веришь?       — Я и не верю тебе! — Цзян Чен кинул в него скомканным черновиком письма. — Баошань — отшельница. Уже очень долгое время она ни разу не спускалась с горы в люди. Ты думаешь, что я поверю, будто она приедет в Пристань Лотоса ради тебя?!       Вэй Усянь молча достал из-за ворота своего ханьфу свëрток и передал Цзян Чену. Тот взял его и прочитал.       — Это точно не подделка?       — Ты ранишь меня в самое сердце, дорогой шиди! — Вэй Усянь театрально схватился за сердце. — Хоть в глазах примерно трети населения Юньмэна я — тварь редкостная, всë же мои слова очень часто оказываются правдой.       — Так же, как и о своëм золотом ядре?       Вэй Усянь нахмурил нос и шлëпнул брата по макушке. И увернулся от ответного шлепка, быстро встав с циновки. Принялся ходить туда-сюда по комнате.       — Всю мою жизнь Баошань даже не знала о моëм существовании, а теперь выбрала самый неподходящий день для нашего знакомства! Мне нужно написать письмо для Лань Чжаня! Но как?       Он развернулся к Цзян Чену с надеждой, разводя руки в стороны. Он едва ли не впервые казался беспомощным, когда рядом нет собаки.       Баошань и правда выбрала ужасно неподходящий момент для знакомства. Впрочем, это может сыграть им на руку, — подумал Цзян Чен и лицо его посветлело.       — Когда ты так улыбаешься, мне становится страшно за свою шкуру, — нервно произносит Вэй Усянь и отходит на пару шагов назад. — Что ты задумал?       — Когда, говоришь, приедет Баошань?       — Ну… в письме говориться, что к обеду. А что?       — А то. Пригласим твою гостью на обед. Еë неожиданное появление обескуражит всех, а мы сможем вытащить Лань Ванцзи и Лань Хуаня под общую суету. Даже старый перечник не сможет уследить, если перед ним возникнет живая легенда!       Вэй Усянь аж просиял. Конечно, в глубине души ему очень не хотелось подставлять новоявленную родственницу, но ещë больше ему не хотелось терять возможность высказаться Лань Чжаню, пока тот находился рядом.       Решение слишком сложное.       — Тогда садись и дописывай своë письмо. Что ты так смотришь? Сам просил, так записывай, быстрее, пока я помню, — Цзян Чен подождал, пока брат макнëт кисть в чернила и приготовится. — «Не соизволите ли вы поприсутствовать на обеде в честь моей дражайшей тëтушки Баошань Санжень. Я почту за честь, если вы примите моë предложение». Адресата сам допишешь.       — …адресата сам… — Вэй Ин дëрнулся от подзатыльника, от чего на иероглифе, который он выводил, осталась крупная клякса.       — Это не нужно было писать! — Цзян Чен выхватил письмо и уселся напротив своего чистого листа бумаги.       — Тебе тоже нужно написать письмо? — расплылся в лисьей ухмылке Вэй Ин.       — Я проверю на грамотность твоë.       — У меня никогда не было…       — Я проверю его на грамотность. — твëрже повторил Цзян Чен и принялся писать.       Вскоре два письма отправились к своим адресатам, а двое старших адептов клана Цзян принялись думать, как воплотить их задумку в жизнь.

***

      Один из высоких слуг клана быстро шëл по коридору на кухню. С самого утра у него весьма раздражительное настроение: молодые господа снуют из одного конца имения в другое и страшно ругаются, если приходится им мешать; гости разнервничались перед отбытием, другие гости — после прибытия. Суетной день не переставал сыпать снега за шиворот, и у Мэн Яо уже болели щëки от того, насколько широко приходилось улыбаться всем и каждому.       На кухне никого не оказалось. Тем же лучше, Мэн Яо мог отпустить свою излюбленную улыбку и поворчать.       — «Мэн Яо, вели накрыть праздничный обед, мы ждëм особенную гостью», — в полголоса передразнивал он молодого господина Цзяна, пока спускался в погреб. — «А почему ты не проследил за прибывшими из Цинхэ Не?» Может потому что я не могу разорваться и быть в двух местах одновременно?       Злобно проворчал Яо, вынув из погреба пару кувшинов с отличным вином. «Зимний лотос» — одно из самых известных в Юньмэне, лучше здесь просто не найти. Яо спустился, чтобы достать ещë несколько.       — «Мэн Яо, твои одежды испачкались». Может потому что я ловил собаку по всему имению, из-за которой Молодой господин Вэй в истерике не хотел слазить с крыши дома? — вновь зло проворчал Яо и отряхнул фантомную грязь с уже чистых одежд. Он вытащил кувшинчик «Зимнего лотоса» и мрачно вздохнул. — Я так хотел распить тебя сегодня ночью. Что ж, видно не судьба.       Закончив с выпивкой, Мэн Яо направился на поиски поваров, чтобы передать им распоряжение молодых господ.

***

      Время стремительно приближалось к обеду, но план для него так и не выстраивался. Вэй Усянь и Цзян Чен проводили тщательный мозговой штурм в комнате Вэй Ина. К сожалению, они оказались в одной лодке под названием «старик Лань, который никому не даст своë согласие на помолвку» и действовать решили сообща. Даже против воли одной из сторон.       Вновь стук, на этот раз ожидаемый. В двери показался мужчина в чëрно-золотых одеждах с лучезарной улыбкой.       — Не Хуайсан? — удивлëнно подняли глаза оба мужчины. Кого-кого, а его они не ожидали встретить.       — Вэй-Сюн, ты не поверишь, что я хочу тебе показать!       Хуайсан внëс в комнату большую тяжëлую коробку и поставил перед друзьями. Лицо его светилось от счастья, а сам он принялся вытаскивать из коробки содержимое.       — Ну, это просто одежда, — подытожил Цзян Чен. Он не видел повода так радоваться.       — Это то самое дорогое ханьфу, которое ты очень хотел в прошлом году? — пытается пояснить Вэй Ин. Что-то подобное всплывало в памяти мутными пятнами, но не настолько, чтобы стать полноценной картиной.       — Нет, это — театральное ханьфу! — радостно воскликнул Не Хуайсан, накинув на себя верхние одежды, которые достал. Нежно-голубой и светлый мятный оттеки градиентом сходились на его середине, а подол вышит лепестками цветов сакуры. — Я буду играть женщину в театре! Правда красивое одеяние? И да, я забрал его у портного в Юньмэне.       Хуайсан покрутился вокруг себя, подол ханьфу взмыл в воздух. Ему очень шëл подобный цвет, да и посадка подходила под худощавую фигуру господина Не. Вэй Усянь участливо улыбнулся другу, радуясь за него. Пока Цзян Чен в стороне прятал лицо в руки — он молился всевышним и вопрошал, за что ему этот рассадник идиотов вокруг себя.       — А брат знает? — спокойно спросил Цзян Чен. Однако их друг побледнел, посинел и позеленел поочереди, прежде чем вдохнуть воздуха и слегка повысить голос:       — Упасите духи предков, конечно же нет! Если он узнает о том, что я играю в театре, тем более женщину — он меня на лоскуты порежет, высушит, снова сошьëт и никогда больше из Нечистой Юдоли не выпустит! Да что там, из собственной комнаты сделает строжайшую тюрьму, как для любого худшего в мире преступника!       Хуайсан театрально упал на колени и приложил руку с веером ко лбу, пытаясь изобразить обморок отчаянного человека. Получалось очень правдоподобно.       Не смотря на то, что в Китае в театре играли исключительно мужчины, для Не Хуайсана это всë равно было очень опасным увлечением: Не Миндзюэ только-только смирился с творческой натурой младшего брата, перестал сжигать его принадлежности для рисования, и если он узнает, что Хуайсан подался в актëры — худо будет всем. И самому Хуайсану, и всем, кто его покрывал.       — Сан-сюн, а не боишься, что это увидят? — Вэй Усянь кивнул на коробку с костюмом. — Опасно таскать это по всему имению. Как бы тебя брат не поймал и не потребовал объяснений.       — Я очень хотел показать костюм тебе, Вэй-сюн. Уверен, ты оценишь его по достоинству, — улыбнулся Хуайсан и скрылся за ширмой, расписанной синими волнами и журавлями.       — А меня спросить не хотите? Лично я это бесстыдство смотреть не собираюсь.       — А-Чен, это всего-лишь костюм. Ты уже этого стесняешься? — ловко поддел Вэй Ин и довольно увернулся от тумака своего шиди.       — Не говори ерунды!       — Кстати, по имению расходятся очень интересные слухи, — раздался голос Хуайсана из-за ширмы. — Правда ли, что Баошань Саньжэнь решила посетить Пристань Лотоса ради своего единственного племянника?       — Всë-то ты знаешь, сплетница, — игриво произнëс Вэй Ин.       — Я всего-лишь хороший слушатель, — Хуайсан высунул руку из-за ширмы и сделал лëгкое, изящное движение кистью, означающее: «не стоит, не смущайте меня». — Так ответь, правду говорят?       — Конечно правда! Мы решили организовать для неë обед в честь приезда. Только она сильно опаздывает…       К этому времени Хуайсан закончил с перевоплощением и вышел из-за ширмы. Театральное ханьфу, сшитое по его размерам, подходило прекрасно, оно гармонировало со средним ростом актëра, с его глазами и тоном кожи. Волосы заплетены в быструю, но не менее изящную причëску и заколоты нефритовой заколкой. Из-за веера не было видно нежное юношеское лицо, оставались только глаза, которые могли очаровать даже полностью уверенных в своих желаниях мужчин. Хуайсану действительно подходил костюм — это подметили оба брата.       — Ну как вам? Правда красиво? — счастливый Хуайсан вновь покрутился и продемонстрировал свой наряд со всех ракурсов.       — Сан-сюн, ты просто чудесно выглядишь! Я будто гляжу на молодую госпожу!       — Тебе и вправду идëт, но снимай немедленно, — закатив глаза, проговорил Цзян Чен. — Костюм этот для сцены и только для сцены.       — Тебе только не хватает пудры! — не слушая ворчание своего брата, воскликнул Вэй Усянь. — Я видел, у нас были несколько, остались от подарка Павлина, который не понравился моей цзецзе. Я принесу.       Он вихрем вылетел за дверь комнаты.       — Снимай, пока тебя ещë кто-то не увидел в этом позорном женском одеянии.       Зря Цзян Чен сказал. Дверь вновь разразилась стуком.       Хуайсан мигом подобрал свои одежды, забрал коробку и спрятался за ширмой с волнами и журавлями. В комнату вошëл глава клана, Цзян Фенмянь.       — Чем обязан визиту главы клана? — Цзян Чен приветственно поклонился.       — Полно, сын мой, не стоит формальностей, — глава клана лучезарно улыбнулся. — Слышал я от слуг, что вы с братом не спокойны сегодня. Случилось что-то?       — Случилось, отец. К нам, в Пристань Лотоса, приезжает одна гостья. Мы устраиваем приветственный обед в еë честь.       Лицо Цзян Фенмяня просветлело.       — Твоя невеста?       — Что вы, нет! — лицо молодого мужчины вспыхнуло. — Эта женщина слишком известна и легендарна, даже если бы я пытался. — Он запнулся на своих последних словах. — То есть… она так же может быть ни в моëм вкусе. Я ни разу еë не видел.       — И кто же эта прекрасная госпожа?       — Великая заклинательница…       В дверь влетел беспорядочный ураган под именем Вэй Усянь. Пудру и румяна, которые он держал в руках, быстро убрал за пазуху своего ханьфу и учтиво поклонился отцу. Тот, кажется, не заметил ничего.       — Дядя Цзян, вас разыскивает глава клана Не, хочет обсудить некоторые тонкости их визита.       — В таком случае, я вынужден откланиться немедля, — Цзян Фенмянь покинул комнату. Трое молодых мужчин облегчëнно выдохнули.       — Я принëс пудру и румяна.       Вэй Усянь неловко отдал косметику другу в женском одеянии. Тот легко благодарно поклонился и попробовал пальцами структуру белил для лица. И со своим опытом решил — прекрасный подарок для начала его карьеры актëра в мужской труппе.       В окне неожиданно раздался стук, Цзян Чен осторожно приоткрыл ставни и увидел висящее в воздухе послание. Лента была точно такая же как на прошлом письме Баошань Санжэнь. Вэй Ин коршуном подлетел и выхватил у него из рук письмо.

«Прошу простить, но у меня появились некоторые неотложные дела, и я не смогу прибыть в назначенное время. Но это не отменяет визита. Ожидайте моего прибытия в ближайшее несколько дней»

Баошань Саньжэнь.

      Оба брата осели на пол, не в силах больше держаться на ватных ногах.       — И что теперь делать?       — А что?       — Делать что теперь говорю?! — Вэй Ин небрежно завязал письмо лентой и кинул его на письменный стол. — Еë визит был самой главной нашей отмазкой. Она должна была помочь отвлечь старого перечника, пока мы объясняемся в чувствах Ланям! Что теперь делать?!       — Как что? Отменять всë       — Ты шутишь?! — вскочил Вэй Усянь. — Ни за что! Это мой последний шанс сделать Лань Чжаню предложение! И я не собираюсь его так просто отпускать.       — И что ты хочешь, чëрт возьми? Прислать своей тëтке ответное письмо: «приезжайте поскорее, мы не можем объясниться в чувствах своим мужчинам»? — нервно прохрипел Цзян Чен. От всех налетающих новостей у него пересохло в горле.       — Нет, но она нам нужна. Иначе у Ланей не будет повода сойтись с нами. Помни про старика Ланя и его бдительность. Нам нужна тëтка…       — Вэй-сюн, ты наконец решился сделать предложение Ванцзи-сюну? — подал голос Не Хуайсан из-за ширмы с волнами и белыми чайками.       Вэй Усянь, погружëнный в свои раздумья, подошëл к ширме. Да так и обомлел от увиденного, пока в голове складывался пазл хитроумного плана.       — Цзян Чен, мы спасены!       — Каким образом?       — Вот она! Вот она, наша тëтка!       Вэй Ин вытащил Хуайсана под локоть из-за ширмы. Теперь, когда он обмазал лицо новыми белилами, он ещë больше походил на женщину.       — Какова?.. — только и смог выдавить их себя шокированный до глубины души Не Хуайсан.       Несколько мгновений они стояли в изумлëнной тишине. Изумлëнной, потому что никто не ожидал, что ум Вэй Усяня когда-нибудь дойдëт до подобного.       — Вэй Усянь, ты что, совсем из ума выжил? Хочешь и нас подставить и бедного Хуайсана под нож подвести?! — вспылил Цзян Ваньнин. Однако призадумался. — Хотя, если так подумать…       Поняв, что дело пахнет жареным, — и это не запах, исходящий с кухни, — Хуайсан дал дëру прямо в том, в чëм стоял, выскользнув из рук Вэй Усяня. Он выскочил в коридор, братья — за ним.       Погоня была недолгой, в конечном итоге они поймали беднягу Не и схватили по обе стороны за руки.       — Пустите меня, немедленно, иначе закричу!       — Не закричишь, если тебя увидит брат — мы погибнем втроëм!       В шантаже Вэй Ин был так же искусен, как в генерации идиотских идей.       — Пожалуйста, побудь тëткой Вэй Усяня! — взмолился Цзян Чен. Видно настолько он отчаялся в своих чувствах, что принял совершенно невозможную идею брата за отличный шанс.       — Я, тëткой? Никогда в жизни! Отпустите, мне стыдно!       — Ты всë равно собирался играть женщину в театре, — не унимался Вэй Ин, — чего тебе стоит помочь старым друзьям? Всего на один вечер!       — Ни за что!       — Стойте, там Лани идут! — шëпотом рявкнул Цзян Чен.       Все трое мигом успокоились и поправили свои ханьфу. Встали так, будто это не они только что пытались удержать мужчину в женских одеяниях. Хуайсан, для верности, прикрыл лицо веером.       Двое молодых господ клана Лань спешили найти своих возлюбленных в их комнатах, но каково было удивление, когда они встретились с ними на террасе. В компании очаровательной молодой госпожи.       Господа Лань и Господа Цзян приветственно поклонились друг другу, Хуайсан в женском одеянии слегка приклонил колено в приветственном жесте.       — Мы со вторым господином Лань наслышаны о сегодняшнем событии, — мягко начал Лань Сичэнь. — Прибыла ли уже ваша тëтушка?       Вэй Ин и Цзян Чен указали на Хуайсана посередине.       — Прошу представить вам, моя тëтушка — Баошань Саньжэнь, бессмертная и великая заклинательница.       Лани сделали ещë один, более уважительный приветственный поклон.       — Очень приятно, молодые господа, — поприветствовал их Не Хуайсан. Голос его звучал выше, теперь ещë больше подходящий для молодой, но умудрëной опытом и боями женщины. — Вы из клана Лань? Много наслышана о вас.       — Да, мы из Гусу Лань. Я нынешний глава ордена — Цзэу-цзюнь.       — А вы, значится, говорите за двоих, почтенный Цзэу-цзюнь?       — Мой брат, Ханьгуан-цзюнь, не многословен. Но он так же рад встречи с вами.       — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, кивнув в довесок своим твëрдым, как камень словам.       Небольшая пауза разразилась над их головами. Господа Лани отвлеклись на крики юных адептов клана, которые тренировались на площадке.       — Да что ж ты молчишь как нефритовая статуя? — прошипел Вэй Усянь, вцепившись в руку друга мëртвой хваткой. — Говори что-нибудь!       — А что говорить?!       — Да хоть о погоде!       — Вы что-то сказали, молодой Господин Вэй? — Лань Сичэнь повернулся к ним всë с той же улыбкой. Они оба ответили ему натянутым перепуганным оскалом.       — А… Вэй Ин просто волнуется! — взял ситуацию в свои руки Цзян Чен. — Он ведь никогда прежде не видел свою тëтушку! Первые встречи всегда такие волнительные…       — И впрямь, самые волнительные, — согласился с ним Цзэу-цзюнь.       — Какая сегодня чудесная погода, не правда ли, молодые Господа? — последовал совету Хуайсан и пошëл навстречу к Ланям, в руку ему вцепился Вэй Усянь. Лани посторонились, давая им пройти вперëд.       — О, да, в самый раз для здешнего климата. Вы уже привыкли к нему?       — К климату?       — Ты живëшь на горе, идиот! — ущипнул его Вэй Ин.       — Ах да, к климату! Конечно. Воздух такой влажный, не разряженный.       Они медленно прогуливались, с одной стороны — Хуайсан с Вэй Ином, справа от них господа Лани, а сзади испуганно плëлся Цзян Чен, высматривая Не Миндзюэ, если тот вдруг решит появиться в самый неожиданный момент.       — Как моë имя? — шикнул в веер Хуайсан.       — Баошань Саньжэнь, — шепнул ему Вэй Ин, уверяя себя, что Хуайсан просто от страха забыл всë. — Великая бессмертная заклинательница.       — Дети у меня есть?       — Нет конечно, осëл!       — Ну надо же мне знать о себе всю поднаготную!       — А как долго вы планируете оставаться в Юньмэне, госпожа Баошань? — поинтересовался Лань Сичэнь.       Хуайсан помахал веером и сверкнул глазами.       — Честно говоря, я планировала заде… — он почувствовал, как ногу отдавили и запнулся на полуслове, — планировала отправиться в обратный путь завтра же. В конце концов, я оставила учеников для того, чтобы посетить моего дорогого племянника Вэй Усяня.       — Как вы узнали, где он находится? — вступил в разговор немногословный Лань Ванцзи. Его взгляд всë ещë покрыт толстой коркой горного льда.       — Я всегда знала, где он находится, — твëрдо ответил Хуайсан. Цзян Чен отметил, что тот начинал вживаться в роль.       — Как жаль, что вы не сможете остаться, — Лань Сичэнь вздохнул. — Вы — известная бессмертная. Любой заклинатель почтëт за честь пообщаться с вами хотя бы немного.       — К сожалению, у меня нет столько времени! Если я буду общаться с заклинателями, то когда же выделить время для моего племянника?       — Вы правы, госпожа Баошань.       Небольшая пауза возникла в воздухе, вместе с этим раздавался интересный капающий звук — это капли пота стекали с лица Цзян Чена, единственного из всей банды заговорщиков, кто не умел держать эмоции холодными.       — Что ж, раз вы прибыли, не хотите пройтись? — предложил Цзэу-цзюн, мягко улыбнувшись. — Наверняка вы хотели бы осмотреться в Юньмэне. Мы с братом гостим здесь не в первый раз, и, право слово, этот город всегда удивляет чем-то новым.       Глаза подставной тëтки просияли, Хуайсан открыл рот чтобы согласиться, — авсоь и выпить чего перепадëт, — но ощутил болючий пинок в щиколотку. Оба выходца из клана Цзян придержали его с двух сторон.       — Что с вами, тëтушка? Споткнулись? — спросил Вэй Усянь. затем нагнулся и шепнул ему прямо в ухо: — не смей соглашаться! Какой город, ты же отшельница!       — К сожалению, вынуждена отказаться, я не люблю большие скопления народа. Знаете, жизнь отшельницы накладывает свои отпечатки…       Не Хуайсан поправил свои одежды и сложил руки вместе.       — О вас столько говорят. Не только простой народ, но и ваш драгоценный племянник, — рассказывал не много, но метко, — продолжал Цзэу-цзюн. — Мы так хотели с вами познакомиться. Не как с Бессмертной заклинательницей, а как с простой женщиной.       — И Вэй Ин тоже, — вторил ему Лань Ванцзи. — Хотел познакомиться с вами и поблагодарить. Вэй Ин очень благородный человек.       — Вылитый мой покойный брат… — театрально тяжело выдохнула поддельная тëтка.       — Сестра, — зло шикнул Вэй Усянь ему в ухо.       — Моя покойная сестра, дочери которой…       — Сыну, — вновь шикнул Вэй Ин.       — А, ну да. Единственному сыну которой я должна была помочь ещë тогда. А сейчас нужно поблагодарить главу ордена Юньмэн Цзян за то, что присматривали за моим племянником.       Наличие двух чревовещателей по обе руки приносили сущий дискомфорт, Хуайсан выдернул свои руки и нахмурился.       — Да что ты всë время тычишься, я не мясо на прилавке! — тихо шикнул он на Вэй Ина, когда оба Нефрита отошли на небольшое расстояние.       Немного успокоившись и получив от Хуайсана слово, что тот слегка поможет старым друзьям и побудет Бессмертной заклинстельницей Баошань Санжэнь, они двинулись дальше. Занятые непринуждëнной приятной беседой, молодые мужчины расслабились и просто наслаждались прогулкой.       Выходцы из клана Цзян не отходили от своей цели, в то время как драгоценные Нефриты клана Лань шли рядом со своими избранниками, совсем близко. И не будь здесь подставной тëтки, можно подумать, словно они вчетвером проводят совместную встречу и вот-вот разойдутся по уединëнным уголкам.       Но в ясном небе сегодняшнего плана раздался оглушающий раскат грома.       Параллельно прогуливающейся компании на дорожку вышел Лань Цижэнь. Старик шëл быстрым шагом и явно направлялся в гостевые покои своих воспитанников. Все пятеро почти синхронно вздрогнули — он не должен увидеть их вместе! В прошлый раз, когда Лань Цижэнь застал своих племянников с адептами клана Цзян, он едва не применил дисциплинарное наказание, лишь за то, что узнал, о чëм те перешëптывались.       — Думаю, нам пора, — первее всех спохватился Цзэу-цзюн, коротко поклонившись Бессмертной заклинательнице. — Приятно было познакомиться с вами, но я вынужден откланиться. Встретимся на обеде.       — Цзэу-цзюн, постойте! — вслед за ним припустил и Цзян Чен, оставив своих товарищей на растерзание старику. Впрочем, Вэй Усянь оказался не лучше.       — Стой, куда помчался?! — он поймал уже было давшего дëру Хуайсана за руку. — Ты должен принять старого перечника!       — ЧТО?! — молодой господин Не поперхнулся воздухом от возмущения, — и что же я ему скажу?!       — Что хочешь! Но он не должен испортить нам вечер!       И Хуайсана толкнули в спину. Он судорожно размышлял о том, куда пуститься в бегство, но было уже поздно. Лань Цижэнь оказался у него прямо перед носом.       Чтобы окончательно не ударить в грязь лицом, Хуайсан поправил верхнее ханьфу и гордо приподнял подбородок.       — Что вам угодно, Старейшина?       — Этот Старейшина ищет своих племянников. Вы не…       — Нет, ну что за возмутительность. Разве вы не знаете, что прежде чем начать разговор, нужно поздороваться?       Лань Цижэнь удивлëнно похлопал глазами.       — Так вы же…       Прервав его на полуслове, Хуайсан приветственно поклонился. Старик сделал то же самое.       — Так что же вы ищите здесь?       — Прошу простить, но мне нужно поговорить с Вэй Усянем, — он огляделся по сторонам, но, не увидев объект своего поиска, обратил всë внимание на Хуайсана.       Тот выдал:       — Разве он здесь?       — Нет, но…       — Ну так чего же вы тогда хотите?       — Я так же ищу своих племянников, — всë ещë не совсем понимая, что происходит, продолжил Цижэнь, — слуга видел, как они пришли в этот дворик…       — И так же проглядел, как они ушли отсюда, — париовал Хуайсан.       — И где же они тогда?       — Вероятно, ушли в город, — неопределëнно пожала плечами подставная тëтка. — Знаете, Юньмэн в это время года расцветает своими лучшими красками. Не удивительно, что они предпочли уйти туда, чем бродить по имению.       — Спасибо, я учту. Но если не найду… я поговорю с вами об этом.       Лань Цижэнь бросил презрительный взгляд на собеседницу.       — Как вам не стыдно кричать на женщину! — театрально спохватился Хуайсан.       В этот момент старик совсем перестал понимать, что происходит.       — Но я не…       — Да вы, вероятно пьяны, — вон со двора, сию же минуту!       — Кто здесь пьян?!       — Вон!       Оскорблëнный до глубины души, Лань Цижэнь поспешил удалиться в направлении города, искать своих драгоценных племянников. Не Хуайсан выдохнул с облегчением и едва не расстался с собственной душой. Да чтобы он, да вот так, со старейшиной общался? Ужас и непротребство!       Оба выходца из Цзянов ему по гроб жизни обязаны будут — уж это он им припомнит.