лопасти моей пьяной души

—Я закрываю таверну, прошу покинуть помещение, — строгий тон заставил повернуть голову от окна, обращая внимание на говорящего. Кэйа чуть поболтал в стеклянном бокале вино, опуская голову и едва заметно усмехаясь. За окном падал хлопьями снег, дополняя сугробы, что казалось каждую секунду становились чуточку больше. На улицах шумно, даже в таверне было слышно как кто-то играет на музыкальных инструментах и запевает очередную песню. Яркие разноцветные огоньки слегка слепили глаза. Джинн очень постаралась устроить городу настоящий праздник в новогоднюю ночь, и у неё прекрасно получилось. Конечно, не без помощи. Везде сверкали улыбки, атмосфера радости словно переполняла весь Мондштадт. Только вот, тошно от этой атмосферы... —Как вы будете праздновать Новый год? — Кэйа поднимает голову и устремляет проницательный взгляд на Дилюка, что активно протирал грязные бокалы. Видимо было нестерпимое желание закрыть таверну. Рагнвиндр распустил посетителей за час до полуночи, чтобы все успели разбежаться по семьям, друзьям, или просто банально найти другое пристанище, где есть выпивка. Благо сегодня в Мондштадте оно продаётся почти на каждом шагу. Конечно, некоторых пришлось выгонять пинками. И, судя по озлобленному взгляду хозяина таверны, Кэйа тоже скоро полетит отсюда взашей вместе со смачным пинком. —Я хочу пойти домой. Прошу вас второй раз, удалитесь из моего заведения, Сэр Кэйя, — Альберих вновь опускает голову, только на этот раз не усмехается кривой ухмылкой, а виновато поджимает губы. Он крутанул бокал вновь, создавая из спиртного напитка небольшую воронку. Капитан облизывает сухие губы и опрокидывает бокал, допивая всё без остатка. Бокал глухим звоном приземляется на барную стойку. Глаза поднимаются и встречаются с разгневанным взглядом Дилюка. На лице заиграла до жути неестественная улыбка. Пол скрипит, когда Альберих наконец встаёт со стула и направляется к входной двери. Ноги немного затекли после долгого просиживания, поэтому шаги были медленные и достаточно тяжёлые. Кэйа мог поклясться, что ещё чуть-чуть и у Дилюка точно бы задергался нервно глаз. —С наступающим, — уголки губ слабо приподнялись, а капитан наконец-то вышел. За спиной захлопнулась дверь. Сделав пару шагов вперёд Альберих сделал глубокий вдох, из-за которого грудь приподнялась и наполнилась морозным свежим воздухом. Он отрезвлял и, к сожалению, достаточно сильно. А может просто в организме ещё не достаточно много алкоголя. Было зябко, дрожь потихоньку пробирала до кончиков пальцев. Сегодня должна царить в душе согревающая и умиротворённая атмосфера. Но она была гадкой и мерзкой, с примесью самой настоящей чёрной зависти. Все расходились в дома, в которых царил праздник. Люди праздновали с семьями, с друзьями, а кто-то и вовсе в одиночестве, сохраняя при этом комфорт. А вот Кэйе вообще было не комфортно. Каждый год одолевает дикая гнетущая тоска от празднества. Он завидовал тем, кто мог отпраздновать новый год с близкими людьми. А ему некуда податься. Идти в очередной раз в толпу, где нет ни одного знакомого лица, очень не хотелось. Всё равно в этом сборище людей нападает одиночество. И давит-давит-давит на голову тяжким грузом. Тёплая атмосфера совсем не тёплая. Холодно. Холодно в стенах угрюмого города.* Кэйа выдыхает, стараясь выпустить из себя все остатки сожаления и грусти. Но тщетно. Тёплое дыхание быстро растворяется в холодном воздухе паром. Капитан поднимает голову, смотря на падающие хлопья снега, и приобнимает себя за предплечья, в надежде согреться. —Придурок, — Где-то со спины послышался раздражённый голос. На плечи падает что-то тяжёлое, а по затылку прилетает весомый удар ладонью. Кэйа растерянно смотрит на вещь, что на него бросили, и понимает, что это его тёплая накидка. В расстроенных чувствах и совсем про неё забыл. —С наступающим, — Альберих смотрит в спину Дилюку, слыша его раздраженный удаляющийся голос. Капитан моргнул, убирая с пушистых ресниц крупные снежинки, и вновь долго наблюдает за идущим вперёд уверенными шагами. “А ему тоскливо сегодня?„