Шанс на надежду: Реквием по мечте.

Им почти удалось сбежать. Почти.. Стайлз никогда не забудет те опасные мгновения. Хорошо еще, что противников было двое. Не известно, справились бы они, будь оборотней по численности больше? Вряд ли. Хотя, горящие алым глаза заставляли не на шутку задуматься. Это был настоящий кошмар! Все происходило будто во сне. Когда два огромных незнакомых оборотня преградили им путь, Стайлз думал, что все - пиши пропало. Но руки, казалось, действовали сами за себя: осторожно залезли в карман красной толстовки и нащупали бархатный мешочек, что когда-то вручила ему Морелл. Эллисон схватилась за оружие наподобие куная и приняла боевую стойку. Сдаваться без боя не очень-то хотелось. Хотя друзья понимали, что сила не на их стороне, главным сейчас было - выиграть время для побега. - Вам не уйти! - прорычал тот, что был ближе к Стайлзу. И оба оборотня, как по команде, двинулись в их сторону. Стайлз, не растерявшись, черпнул из мешочка немного сиреневого порошка и широким жестом, кинул перед собой, угодив прямо в оскалившиеся морды. Те взвыли от неожиданной боли, схватившись за свои глаза. Но им не дали даже передохнуть: Эллисон напала на своего противника и мастерски нанесла ему несколько ножевых ранений так же, как когда-то Айзеку. - Бежим! - крикнула она, оборачиваясь к другу. Стайлз не раздумывая, кинулся прямо на врага, который, не видя его, наугад расставил руки шире, в попытке не дать сбежать своей жертве. Эллисон даже не успела испугаться за друга, когда он ловко юркнул у самых расставленных ног противника. Вот так вот просто: на бегу присел на колени и, откинувшись назад, проехался по инерции по асфальту прямехонько между расставленных ног. Эллисон ошеломленно уставилась на друга, совсем не ожидая от него такого безумного трюка. - Это было невероятно! - потрясенно выдохнула девушка, только сейчас осознав, что успела задержать от беспокойства дыхание. - Спасибо, - смутился Стайлз, и вспомнив, видимо, более важные дела, заметил, - по машинам, пока они не очнулись и не задрали нас. Позвони отцу. - Хорошо. - Мы обезоружены, они просто так не отстанут и погонятся за нами. - Может, проколоть им шины? - предложила Эллисон. - Каждая минута дорога! Валим! Друзья почти одновременно сели по своим машинам и так же, почти одновременно, стартанули.

*** *** ***

Кровь! Кровь! Везде кровь! И среди этой злосчастной жижи тонет Эллисон! Стайлз тут же кидается спасать подругу, но она внезапно отпихивает его руку помощи. Он не успевает задать вопрос: "Почему?" Она просит, молит у него: - Не надо! Пожалуйста, не трогай меня! Не делай мне снова больно! Прошу тебя! Хватит убивать нас! - Снова? "Нас"? Стайлз настолько ошеломлен и напуган реакцией Эллисон на него, что не сразу приходит в себя. - Почему ты это говоришь? - спрашивает он. - Ты убил всех! Ты разве не помнишь?.. Твоя мама, Лора, шериф Стилински, Скотт, Лидия, Итан, Айзек, мой отец, Джексон, Дерек… Ты убил всех! Ты убил и меня! - Я… я не мог! - Стайлз отскакивает от подруги, потрясенный ее словами, но больше всего его пугает даже не то, что девушка смотрит на него пустыми глазницами.. Оказывается, это только начало.. - Неужели? Тогда почему у тебя руки в крови? Разве это не доказательство?! Тому, что именно ты убийца? Парня окутывает паника, когда он в ужасе переводит свой взгляд вниз и видит, что Эллисон права - у него действительно руки по локоть в этом злосчастном цвете. - Я... не мог! - повторяет он, не в силах отвести взгляда от этого безумия. - Я… меня подставили! Это не я! Я не мог этого сделать! Не мог! Это не я! - Это был ты! - раздается голос Скотта, когда он выныривает рядом с Эллисон. Стайлз не успевает ответить, как один за другим из кровавой реки появляются лица знакомых ему людей, окружая со всех сторон. - Посмотри, что ты натворил! Своими руками уничтожил нас! Ты смеялся, наслаждаясь нашей болью и отчаянием! - Нет! Я не мог… - слезы текли из глаз парня, он не верил в происходящее. Все это казалось каким-то безумным, нелепым сном! Так не должно быть! Он же нормальный. Нормальный, черт возьми! - Почему вы это все мне говорите? Я - нормальный! - закричал в отчаянии Стайлз, вскакивая на ноги, будто это могло ему помочь доказать своим друзьям и знакомым верность своих слов. - Нет, сынок, - внезапно позади парня раздался голос родного человека, - Ты давно уже не нормальный, с тех самых пор, как умерла твоя мама. Стайлз обернулся. На него с сочувствием смотрел его отец. - С тех самых пор, как ты убил ее. Собственными руками. Стайлз опустился на колени перед ним. - Почему? Почему ты мне это говоришь, папа? Ты же знаешь, что это не так. Я любил маму, - в отчаянии шепчет он, - я не мог этого сделать, я любил ее. - Это правда, сыночек мой, - Стайлз вовсе не ожидал услышать еще и этот голос, и увидеть родное и дорогое лицо, потерянного когда-то человека. - Мама? - выдавил он из себя, совсем позабыв обо всем на свете, и трепетно касаясь щеки любимой женщины. – Мама! - Прости, это я во всем виновата, - повторила она, с болью смотря на своего сына. Ее щеки тоже были влажными, но не от крови. - За что ты просишь прощения, мама? - глотая слезы, прошептал Стайлз, чувствуя, что не в состоянии контролировать свой голос. - Прости, что родила тебя. - Нет, нет, мама, пожалуйста, не говори так! Только не ты! - отчаянно взмолился Стилински. Слова родного, дорогого и любимого человека, будто острием ножа проходилось по сердцу, и били по болевым местам, оставляя в душе пустоту. - Я породила монстра. С самого начала. Прости, прости меня… за тебя, - прошептала с сожалением и болью женщина. Она с таким сожалением смотрела на него, что Стайлз не в силах был пошевелиться. - Не говори так. Ты любишь меня. Ты всегда говорила мне об этом! - Ты сам все прекрасно понимаешь, Стайлз. Ты сам знаешь, кто ты. - Я не такой! Я совсем не такой! Я не мог! - Загляни внутрь себя и все поймешь. Ты такой. Ты с самого начала был рожден, чтобы приносить людям боль. - Нет, я не… - Стайлз закрыл лицо руками, подтянув колени к себе, и сжавшись. - Я любил тебя, мама, как ты не можешь понять этого! - Знаю, поэтому и убил. Ты обезумил. Ты убил тех бедных мальчиков. Знаю, ты пытался защитить свою честь и честь подруги. Они наговорили плохих вещей про твоего отца… - Я не мог, Эллисон же сказала, что я был все время с ней! Скажи! - он в надежде повернулся к девушке. - Ты заставил меня. Сказал, что убьешь и меня! - как приговор зазвучали ее слова. Парень не верил своим ушам, похоже, он реально сходит с ума. Медленно, но эффективно. - Я не сделал бы тебе… ты моя подруга! Ты дорога мне! - Поэтому и убил? Пойми, Стайлз, тебе нельзя иметь друзей, тебе нельзя любить. Любой, кто сблизится с тобой - умирает! Тебе нельзя привязываться. Разве ты все еще не понял? В ее глазах было столько боли и страдания, как и на всех лицах, что смотрели на него из кровавой реки, что Стайлз начинал им уже верить… Почти. - Посмотри на нас. На каждого из нас. Это ты сделал с нами. Только скажи, за что? За что ты так с нами? Разве мы сделали тебе что-то плохое? - начали отражаться голоса со всех сторон, наступая. Стилински зажмурился и закрыл уши руками, только, чтобы не слышать больше этих болезненных для него слов. Слов, которые, казалось, хотели втолкнуть в его мозг, заставляя чувствовать себя бессильным, потерянным и виноватым. - Нет, просто… это все не правда! Это все сон! Я должен проснуться…

*** *** ***

- Я рад, что ты пришел в себя, - раздалось откуда-то издали. Стайлз с трудом разлепил веки, которые были будто свинцовыми. Через прорези ресниц пробивался яркий свет, что, казалось, прожигал глаза. Несколько попыток, и все же Стилински преодолел первое препятствие в виде чувствительного рефлекса на внешний источник. Перед ним в больничном халате сидел на стуле обеспокоенный Арджент-старший. Парень попытался приподняться, но тело, будто парализовало, он жалобно посмотрел на Криса. - Не двигайся, ты еще слаб. Тебе вкололи обезболивающее. Стайлз хотел задать волнующий его вопрос, но язык, будто стал таким огромным и неповоротливым, что, казалось, с трудом умещался во рту. Видимо, Арджент понял его, и тут же заботливо приложил к его потрескавшимся губам стакан, наполненный водой. То, что нужно сейчас для Стайлза. Из-за все еще непривычных ярких цветов, парню постоянно приходилось щуриться, иначе ему казалось, глаза просто напросто спалятся от этого. Стилински тут же жадно присосался к желанной воде. Но из-за того, что он долгое время находился без движения, некоторые мышцы все еще плохо работали и не слушались его. Поэтому несколько капель неаккуратно поползли по подбородку и намочили больничную рубашку. Крис терпеливо дождался, когда его подопечный "напьется", и поставил пустой стакан на прикроватный столик, предварительно наполнив его водой из графина. - Как ты? Стайлз попробовал пошевелиться. Уже более-менее. Похоже, через пару минут он уже сможет нормально двигаться. Хотя, это не означало, что он совсем придет в норму, все еще рискуя упасть при первой же возможности. - Где Эллисон? - первое, что он смог, наконец, выговорить то, что его волновало больше всего. Крис подозрительно промолчал. Это обеспокоило Стилински. Сердце защемило от страшной догадки. Неужели? Он приподнялся на постели, наверное, потратив при этом, почти все свои силы. - Стайлз, я же сказал тебе не двигаться, - тут же вновь попытался остановить его Арджент-старший, и вернуть в исходное положение. - Где Эллисон? - повторил он свой вопрос, его нижняя губа дрожала. - Она… тебе не стоит… - Скажи мне, твою мать, где Эллисон! - не выдержал Стайлз, повысив голос на своего опекуна. Крис хотел ему об этом напомнить, но, заметив на глазах парня собравшиеся слезы и то, насколько он выглядит измученным от этого, не смог. И вместо выговора сознался, виновато опустив голову: - Она в коме. Три слова. Стайлз почувствовал, будто ему вынесли самый ужасный приговор. Сначала отец, затем Эллисон. Сколько ему еще придется терять близких и дорогих ему людей? - Это я виноват, - едва слышно прошептал он, отрешенно глядя в потолок. Крис попытался успокоить парня. - Ты ни в чем не виноват. - Ты не понимаешь! - поднял на него взгляд Стайлз, в отчаянии воскликнув. - Это все из-за меня. Я… Если бы я не взял ее с собой. Если бы отказал ей, то ничего этого не случилось бы! - Стайлз… Крис не ожидал увидеть такую бурю эмоций у своего подопечного. Столько отчаяния и боли парень никогда не показывал, всегда скрывая свои настоящие чувства. Хотя Арджент-старший отлично понимал его. Ему ведь самому было тяжело, зная, что дочь сейчас находится между гранью жизни и смерти, и он ничего сделать для этого не может, а остается только ждать чуда. - Я понимаю тебя, - Крис протер глаза большим и указательным пальцами, пытаясь говорить ровно, но его голос предательски дрогнул, когда он произнес: - Ведь она все, что у меня есть. - Тем более, ты должен ненавидеть меня, потому что я тот, кто довел Эллисон до этого! - Успокойся!- бывший охотник был ошарашен словами парня. - Я же сказал, что здесь нет твоей вины... - Но она мне говорила… - перебил его Стилински. Это показалось странным Крису, но он не успел спросить - в палату вошел врач, что оперировал Эллисон. Ему пришлось выйти вместе с ним, оставив Стайлза одного. Стилински опустил взгляд на свои руки, но стоило ему это сделать, как на них он увидел кровь… как во сне! Он отшатнулся, понимая, что от этого не скрыться. От самого себя не скрыться. Стайлз ошарашено наблюдал, как из его запястий струится кровь и быстро заполняет палату. Он моргнул, "видение" тут же исчезло. На руках нет ни одного пореза - все чисто. А палата такая белая и стерилизованная, что аж глазам больно от такой идеальной чистоты. "Ты виноват!" "Ты не смог уберечь ее!" "Ты убил Эллисон!" "Только ты один!" "Ты несешь смерть!" "Ты - убийца!" "Ты знаешь, что делать!" - Я знаю, что делать, - отрешенно повторил за последним голосом парень. Ему внезапно показалось правильным все, что говорили ему голоса, что в его голове, что во сне. Наверное, Стайлз так привык к тому, что его мир постоянно рушится у него на глазах, и, видимо, поэтому он решился на следующий шаг. Шаг в пропасть. Его взгляд переместился на стол. Руки сами потянулись к графину. Один звук разбитого стекла и расплесканный по полу и столу воды. Одно движение. Один шаг, чтобы забыться… навсегда.