Развяжи меня

"Cause I’m stupid, sadistic and suicidal

Hard to accept, but that’s the whole idea

Behind my motivations

Now here’s the part for the radio station"

Больно. Но приятно. Именно так бы Шуичи описал свои ощущения, если бы мог думать адекватно. Но он не может. Даже не пытается, если быть точным. Сайхара в ловушке. Руки, ноги, бока, особенное внимание Комаэда уделил запястьям и лодыжкам, грудная клетка, даже между его ног проведены красные верёвки, сдавливающие тело парня и не дающие ему ни двигаться, ни думать. Завязанные за спиной руки напрямую соединены с верёвками на ногах, так что поменять положение он тоже не может. Коленки слегка натёрлись, несмотря на мягкий коврик под ними. За него отдельное спасибо, слишком большая милость со стороны.. ах да, его мучитель. Сверху на Сайхару смотрят два кошачьих глаза, сверлящих жертву чистым интересом и наслаждением. О последнем так же свидетельствует садистская улыбка, которая не сходила с лица юноши последний час. Нагито не просто наслаждается, он упивается зрелищем. Шуичи без понятия, насколько жалко он выглядит, практически полностью лишенный возможности двигаться, но в одном он уверен точно - Комаэде это нравится. Удары кнута каждый раз отзываются новым стоном с уст Сайхары, на что садист вновь и вновь продолжает улыбаться и даже тихо посмеиваться, не отрывая от Шу взгляд ни на секунду. Но Шуичи не жалуется. Да, верёвки легли прямо на следы от укусов и засосы, да, они впиваются в кожу всё сильнее, с каждым движением причиняя лишние страдания, да, с каждым разом сдерживать стоны от ударов плети становится всё сложнее и сложнее, да, Комаэда лишь увеличивает давление и уровень страданий, но он доволен. Страдать от рук Нагито прекрасно. Больно, неприятно, но Шуичи тоже наслаждается. Даже когда на удивление холодная рука с силой прижимает его вниз, а удары приходятся по ягодицам, вызывая особо громкие стоны - он доволен. Он будет жмуриться, раскусывать губы до крови, стараясь изо всех сил сдерживать так любимые Комаэдой звуки - но он будет получать от этого удовольствие. До последнего. И только когда грудь доведённого до точки Сайхары слегка сдавит нога Нагито, когда тот с удивительно жестокой и властной интонацией произнесёт: - Умоляй. Только тогда Шуичи задумается над тем, что бы остановиться. Но перед этим нужно ещё немного подождать, ещё немного ударов кнута по чувствительным бёдрам - и лишь тогда, сдерживая очередной стон он с трудом и отдышкой пробормочет: - Умоляю, развяжи меня.. *** Чему Сайхара точно никогда не перестанет удивляться - так это заботе со стороны его садиста. Ибо после всех страданий его с невероятной нежностью и осторожностью лишают оков, обессиленного поднимают на руки и уносят на кровать, аккуратно целуя и шепча слова о любви. И в них он как никогда верит. Потому что нельзя не любя его быть настолько заботливым. Ровно с таким же изяществом, с каким его связывали руки Нагито скользят по следам от верёвок, смазывая их заживляющим кремом. - Что бы не болело.. - тихо поясняет Комаэда, с любовью целуя раскрасневшуюся кожу, которую недавно с такой страстью избивал. После обработки он обязательно приляжет рядом, оставляя с десяток ласковых поцелуев на не перестающем улыбаться лице Шуичи, который совсем позабыл, что происходило до этого. Но находиться в забытье ему долго не позволяют - юноша сразу же начинает свой любимый допрос, лишь периодически прерываясь на очередную нежность. - Тебе точно было не больно? Всё хорошо? Где-то болит? - все эти вопросы Сайхара слышал с десяток раз, и выслушает ещё сотню, потому что прекрасно знает - Нагито по-другому не может. Эти, казалось бы, абсолютно Комаэде не важные моменты почему-то его беспокоят, что поначалу удивляло, но теперь и Шуичи привык, из раза в раз отвечая, что: "всё в порядке". Он ещё толком не решил, что ему нравится больше - ласки или избиения. Но в одном он уверен на сто процентов, ибо разглядывая счастливое лицо Нагито, зарываясь тому руками в волосы и с упоением слушая комплименты в свою сторону, в его голове вертится лишь одна простая мысль, твердящая: - Я тоже тебя люблю.