Этюд в серых тонах

Подобно большинству наших приключений то утро выдалось совершенно обычным и ничто не предвещало беды. Я встал немногим раньше Куромаку, привел себя в порядок и отправился готовить завтрак (в этом мы были предоставлены сами себе, в то время как обедать привыкли на работе, а ужином нас взял за обыкновение баловать хозяин квартиры). Пока я возился с яйцами и кофе, Куромаку тоже успел проснуться, навести утренний туалет, а затем вышел на улицу за почтой. Не реже, чем раз в неделю, сообщения из «Беспристрастного голоса» радовали моего друга материалом для какого-нибудь пустякового, но интересного расследования. Однако на сей раз по удивлённому и даже испуганному возгласу я понял: стряслось нечто серьёзное. Куромаку вернулся, буквально зарывшись носом в газету, чуть не упал споткнувшись о порог, и с трудом затворил дверь. Полный нехороших предчувствий, я оставил кухонный стол, заглянул ему через плечо и едва не свалился в обморок при виде заголовка. — Убийство?! Да ещё такого известного человека?! Что за кошмар! — Действительно, — Куромаку, несмотря ни на что, сохранил голову холодной и говорил спокойно. — Я не застал ни одного за всю практику. Последнее, если мне не изменяет память, произошло здесь более десяти лет назад. Однако, мой дорогой Зонтик, ты вроде бы немного знал жертву. Что можешь сказать о нём? — Верно, я однажды встречал Франца на встрече. Увы, на меня он произвёл немного отталкивающее впечатление. Несдержанный хам, начисто лишённый чувства такта, а также невероятный эгоист... Но вынужден признать, что позднейшие отзывы знакомых улучшили моё представление о нём. Королю Феликсу удалось вправить мозги этому мужчине, а в последние годы он и впрямь демонстрировал значительные успехи на стезе дипломата. — Вот стало быть, и возможный мотив… следы могут вести за границу?.. Тело нашли только сегодня утром. Особых подробностей нет... — Куромаку поднял руку и взглянул на часы. — Мой опыт подсказывает, что по поводу этого отвратительного преступления к нам явится кто-нибудь ещё до обеда. Если же нет, придётся отправиться в Фелицию самим. А пока уделим время завтраку. После еды Куромаку уселся в своё любимое кресло и принялся играть на скрипке — таков был его способ сосредоточиться перед важным делом. Но не успел он исполнить и нескольких аккордов, как в дверь деликатно постучали. Однако это до невозможности переполошило моего друга. Он в немом удивлении воззрился на дверь, а затем спешно пригладил волосы и понесся открывать. — Король Феликс... Помня о хороших манерах, я, разумеется, тоже поклонился перед королём Феликсом. — Приветствую. Ну, будет вам. Вы же знаете, я этого не люблю. — Присядете? Вам чего-нибудь принести? — тут же принялся суетиться Куро. — Благодарю, но время не ждёт. Вижу, вам известно об убийстве, — Феликс кивнул в сторону лежащей на столе газеты. — Королевская гвардия уже занимается им, однако я, разумеется, хочу попросить вашего содействия. Самые интригующие и отталкивающие подробности в статью не попали. Посему, если только это не окажется чересчур тяжким для вас, предлагаю сейчас же отправиться на место преступления. — Разумеется, ваше высочество. Я готов. Зонтик? — Конечно же, я с вами. Уж как-нибудь сумею держать себя в руках. Мы спустились вниз, оказываясь у кареты Феликса и он отвёз нас в его страну. Поездка длилась от силы полчаса, которые мы провели в немом молчании. После всего мы смотли таки добраться до замка, и скоро король провёл нас в просторную, шикарно обставленную комнату. — Личные покои Франца, — пояснил Феликс. Я тотчас же ощутила слабый, но отчётливый запах крови, который многих людей заставлял волноваться и чуть ли не сходить с ума. Потому я сотворила для себя небольшое, но полезное — просто закрыл нос. Так я делал всякий раз, когда Куромаку занимался своими опытами. Тела почти не было видно из-за троицы стражников во главе с главой стражи в Фелиции, которого звали Фредерик. Пересиливая себя, мы с Куромаку приблизились и взглянули на труп. К своему стыду, я почти сразу же отпрянул. — Удар в висок, — бесстрастно заключил мой друг, — нанесён с невероятной силой. Складывается впечатление, будто преступник надел металлические перчатки.... Скажем спасибо слугам, которые забыли вытереть пыль на подоконнике. А вот крови почти нет… откуда же запах… ага. О Господи, какой кошмар! Я достаточно осмелел, чтобы обернуться и посмотреть, что же столь ужаснуло Куромаку. На груди под рубашкой у Франца зияла жуткая рана в форме креста! Меня слегка затошнило. Что за чудовище осмелилось так изуродовать другого человека?! Куромаку же пристальнее вгляделся в рану, едва не тыча туда носом. — Кровь зачем-то подкрасили для придания серого оттенка. Полагаю, обычной краской. Разрезы очень гладкие, сделаны хорошим инструментом, — заключил он. — Но движения убийцы были резкими и неровными — думаю, он к подобной работёнке не привык. Можем ли мы тогда ожидать… о, да. Что ж, круг подозреваемых несколько сократился. Кстати, я попадаю в их число. Я в немом изумлении воззрился на Куромаку. — Убийца был достаточно неаккуратен, чтобы пару раз задеть себя, и оставил нам на память несколько прядей волос. Как видите, серых — разумеется, там, где на них не попала кровь. Ну, Зонтик, не хочешь ли попробовать восстановить картину преступления? Я отчаянно не желал подходить к трупу, поэтому кинул на него лишь ещё один взгляд, а затем прошел до подоконника и обратно. — Что ж, убийца, очевидно, проник сюда через окно, а затем покинул комнату тем же путём. Следов борьбы не видно — значит, крест он вырезал уже… после. Удар нанесён с такой силой, что это мог сделать лишь сильный человек, либо тот, кто использует какую-то особую магию. Думаю, всё. Хотя… погоди-ка. На полу кровь! Откуда? Это убийца измазался? Куромаку присмотрелся и покачал головой. — Пятна в форме полумесяца. Скорее, кровь его собственная — она текла вниз по ноге из пореза. Я мог бы вычислить длину шага и оценить размер нашего преступника, но он наверняка прихрамывал. Иначе преступник — карлик или ребёнок. Но если так, то… Феликс, на каком мы сейчас этаже? — На третьем. — Отлично! Я думаю, порез был достаточно болезненным, чтобы убийца допустил при спуске или подъёме оплошность. Например, что-нибудь потерял. С земли сюда, конечно, добраться проще, нежели с крыши? — Отнюдь. Под фундаментом ещё много ярдов отвесной скалы. — Вот как! Тогда, пожалуй, поищем наверху. Однако крыша, выдержанная в типичном для Фелиции стиле, грозила падением всякому неосторожному человеку, поэтому Феликс одолжил нам приклеивающие ботинки (Бог знает, откуда и зачем они ему). — Вот и след от крюка, — доложил он. — Конечно, при таком уклоне здесь ничто бы не удержалось. Но ведь ночь выдалась прохладной, и солнце пока ещё не добралось сюда. Ну, вот. Так и знал! И впрямь, обращённая к северу часть крыши ещё не высохла от росы. Воодушевлённый Куромаку победно размахивал небольшим листком бумаги. — План здания. Нарисован от руки и сильно размок. Есть пометки, но они тоже практически нечитабельны. А вот на обороте — печатный текст, сохранился лучше… — мой друг вдруг помрачнел. — Ваше высочество. За этим убийством, не иначе, стоит гений преступного мира всей карточной вселенной. Мне неизвестно о нём практически ничего, даже имени, однако почти всеми неудачами я обязан именно ему, а люди, действовавшие по его наущению, которых мне удалось поймать, пока сообщили очень мало информации. Если он принялся за убийства… с одной стороны это, конечно, ужасно. Но с другой… много ли людей в карточном мире способно на такое? Если этот след удастся распутать, то мы можем основательно прищемить негодяю хвост! Феликс кивнул. — Звучит грозно и пугающе, Куромаку. Но что же гласит записка? — «Да. Пришло время для более серьёзных действий, если ты готова. Полагаю, Франц и впрямь отлично подходит на роль жертвы. Работай аккуратно. Ф.», — прочитал Куромаку. — Ваше высочество, я не могу обещать скорых результатов, но вы должны знать, что выслеживание и поимка злодея — пока назовём его «Ф» — дело чести для меня. — Главное, будьте осторожны, обе. Сама мысль о человеке, способном на убийство, в особенности столь хладнокровное, ужасает меня. Помните: для… решительных действий у нас есть гвардия Фелиции. Не пренебрегайте её помощью. — Можно подумать, будто любое расследование в карточном мире проходит с помощью этой надоедливой парочки… — донеслось до меня недовольное бурчание Фредерика. — Ещё посмотрим, кто первым схватит негодяя за голову. Феликс притворился, будто ничего не услышал. — Можете обращаться по поводу расследованию к кому угодно, включая главу стражи. Думаю, они вам не откажут. Я ощутил, как сползаю к краю крыши, и предложил: — Если мы закончили осмотр, то не стоит ли перенести обсуждение в какое-нибудь менее экстремальное место?

***

Вечером того же дня я дала волю терзавшим меня чувствам и после ужина устроил другу обстоятельный допрос. — Гений преступного мира, стало быть? И почему же тогда я слышу о нём впервые? Куромаку виновато вздохнул. — О некоторых вещах опасно рассказывать кому попало. — Я не кто попало! — Чем больше тебе известно, тем серьёзнее опасность, в которой ты рискуешь оказаться. Это не шутки, мой дорогой Зонтик! Я почувствовал, что выхожу из себя. — О, может, тебе напомнить, от какой уймы опасностей мы вместе спасали Зонтопию? — Не надо, благодарю. Я помню. Это были опасности такого рода, которые буквально кричат о себе на каждом углу и вечно грозятся свергнуть правителей. А не преступные люди, таящиеся в тенях и гадящие исподтишка. — Первые намного страшнее! — Я мог бы поспорить, но… а впрочем… Зонтик! Ты знаешь, что меня больше всего привлекает в расследованиях? — Выяснение истины на основе немногих доступных ниточек, ведущих к ней? — Не совсем. Мы живём в счастливом мире, где у обычного человека не так-то много причин совершить преступление. И вот эти причины — и есть самое интересное! Почему люди сходят с правильного пути? Мотивация — вот что действительно важно, мой дорогой Зонтик! Зная её, ты на полпути ближе к ответу. И обычно я добиваюсь своего. Каждое преступление имеет под собой вполне ясную подоплёку. Но я не могу постичь разум того, кто стоит за ними и дёргает за ниточки. И это, должен признать, пугает меня до дрожи. Уверен: даже то, что побудило неизвестного пока нам человека убить Франца, имеет под собой куда менее страшные, подвластные познанию основы. «Ф» — не просто кукловод, которому нравится дёргать за ниточки. Определённо, его цели куда более основательны…. Но какие именно? Он непредсказуем, и чем меньше дорогих мне людей знает о нём, тем мне будет спокойнее. — Но на сей раз, кажется, он переходит границы, раз решился подстроить убийство. Чего доброго, вскоре он выступит против нас! Разве не стоит тогда подготовиться загодя? Куромаку тряхнул головой и достал из самого нижнего ящика стола небольшую папку. — Ладно. Пожалуй, я и впрямь таил от тебя «Ф» чересчур долго. Впрочем, неизвестного окажется не так уж много — мы завершили вместе немало расследований, и теперь ты лишь сможешь взглянуть на них под новым углом. Следующий час я потратил на изучение материалов, немало меня смутивших. Сколько, однако же, преступлений и иных происшествий, на первый взгляд друг с другом не связанных, ведут к «Ф»! Но этот негодяй творил злодейства крайне осторожно — даже его имя или прозвище до сих пор было скрыто от моего друга. Пока же выходило, что «Ф», скорее всего, живёт в Фелиции или Зонтопии, или в их окрестностях, вероятно, принадлежит к довольно сильным людям, возможно, не отличается очень ярким цветом тела и волос, наверняка любит одеваться со вкусом (мне сделалось не по себе, когда я представила, что он вполне мог быть заказчиком у Ромео или Феликса), точно является обладателем голоса, который может принадлежать и женщине, и мужчине, и, наконец, демонстрирует временами прискорбное невежество касательно определённых аспектов жизни в карточного мира. День выдался насыщенным, потому я сам не заметил, как задремал. — Мистер Зонтик, совестно вас беспокоить, но тут всё же не самое подходящее место для сна, не находите? Как всегда учтиво, меня разбудил хозяин нашей квартиры, Фернан. Однако от его приятного глубокого голоса я едва не подпрыгнул, будучи до сих пор под впечатлением от рассказов Куромаку. «Живёт в Зонтопии, бледная кожа с синими волосами, всегда одет с иголочки, отличается специфическими взглядами на мир, как и почти всякий иностранец, имя, даже оба, начинаются с Ф...» — подумал я и сглотнул. Тотчас же раздался звонкий смех моего друга. — Вот видишь, Зонтик, прошло едва ли два часа, а ты уже испугался? Я покраснел. — Гм, ничего подобного. И вообще, Фернан не очень сильного телосложения. — Сейчас твои мысли прочесть легче лёгкого. Не беспокойся, он точно не «Ф». Но во всяком случае архив ты изучил внимательно. — Эм, да, конечно. Верно ли тогда, что сегодняшнее преступление не дало нам новых зацепок? — Возможно и так, — Куромаку склонил голову на бок. — Однако есть в нём кое-что примечательное. И тревожащее. — Конечно. Франца не только убили… но и изуродовали! Кому понадобилось измываться над областью сердца? Ужасно! — Ужасно. Но у тебя разве не возникает иных догадок? Убийце — а значит, наверняка, и самому «Ф» — отчего-то было важно оставить этот знак. Который ты, к слову, раньше видел по нескольку раз на дню. — Я? Видел? Когда? — На своей карточной одежде. Той, в которую сейчас наряжен правитель Зонтопии. Да, иногда я бываю непроходимо туп… Я сделала себе фейспалм, но затем похолодел. — Думаешь, «Ф» хочет дискредитировать Алебарда? — Ну не просто же так в газетах не стали описывать убийство в подробностях. Не нравится мне это, Зонтик. Думаю, надо быть особенно внимательными к любым упоминаниям таинственных происшествий с подобным знаком вдальнейшем. Не только к убийствам. Кто знает, куда нас выведет эта ниточка?

***

Следующие несколько дней Куро пришлось обходится без моей помощи. Дело в том, что Габриэль довольно-таки сильно заболел, поэтому я отлучился в его страну. Вернувшись, я к своему разочарованию узнал, что дело об убийстве Франца никак не продвинулось. Куромаку себе места не находил из-за этого и день ото дня становился всё более раздражительным. Пока к нам не обратилась за помощью относительно совершенно иного происшествия его, в некоторой степени, коллега по ремеслу...