Make me special

— Ладно бы один раз, но это происходит со мной постоянно… Я чувствую себя клоуном в цирке, которого даже в нерабочее время считают клоуном, — Хосок жалуется хрустящему печеньем Чимину на всю несправедливость Вселенной, почему-то решившей отыграться на нём, хотя поблизости полно других… Клоунов. Нет, ну серьёзно, это просто убийственно. — Я прихожу в рестик, говорю «привет», а он смотрит на меня так, будто я предложил ему купить набор кастрюль из магазина на диване. — Может он надеялся, что у тебя неожиданно появились дела, и ты не придёшь? А ты чувака обломал и пришёл, — Пак пытается сделать сочувствующее выражение лица, но естественно у него ничего не выходит. Наверное, эти хрустящие аппетитные сокровища калорийного мира притупляют его природную эмпатию. — Во-первых, этот чувак сам меня пригласил. Ему понравились мои фото. Может, конечно, я на фотках получаюсь лучше? Но это же не повод уходить, даже толком не узнав меня. А он встал, извинился, что, видите ли, потратил моё время и свалил в закат, — рука Хосока непроизвольно хлопает по столу, от чего даже пребывающий в нирване Чимин вздрагивает, бросая на друга полный беспокойства взгляд. — Все они так или иначе уходят. Чё, я страшный такой?       Чимин яростно мотает головой с набитыми до отвала щеками. Хосок не является эталоном терпимости, его характер больше напоминает кирпичный дом, где каждый элемент находится на своём месте… Но если эти кирпичики вытаскивать, любым способом его изводить, он превращается в фурию, которая даже гопников на районе способна отогнать одним лишь взглядом.       Внешность — это, конечно, вопрос спорный. У каждого человека свой вкус. Как оказалось, многим нравятся пухленькие, у которых есть проблемы с походкой «пингвина» (хотя в понимании того же Чимина, люди, напоминающие пингвинов, — сущие очаровашки). Хосок же — тощий, на нём все тряпки висят, и многим подобное в нём не нравятся. Был даже один парень, который учился с Хосоком в одной группе. Чон имел несчастье влюбиться в этого отморозка и признаться ему в чувствах, естественно Хосок и не подозревал, что его высмеют, мол, ты на себя посмотри, что за прикид, а от фигуры одни кости. И всё это изуверство происходило на публике. Фактически тогда Хосок на долгое время закрылся в себе, перестал следить за тем, как он выглядит (Чимин ещё помнит эти сальные волосы и ужасные бесформенные кофты, чтобы скрыть худобу). Отношений Хосок на тот момент не заводил, боялся довериться другому человеку и услышать от него тоже самое… Такое же болезненное и ядовитое, а что самое главное — пускающее корни в самое сердце… От этого так легко потом не отойти, мысли о сказанном кружатся вокруг, не отпуская и напоминая о том, как могло бы быть иначе. Что тут говорить, Чону действительно было непросто. Из друзей он принимал только Чимина, который как-то поймал этого ублюдка в туалете и легонько так вмазал. Коленом. В нос. К счастью, обошлись без серьёзных повреждений. А Чимин, к слову, не боец ни разу, он за дружбу, мир во всем мире и «парням тоже могут нравиться пони».       Хосок его обожает. Даже если Пак совершенно нахальным образом съедает всё его печенье, он является единственным человеком, которого Чон ждёт у себя в гостях в любое время суток. Серьёзно. У Чимина в кармане брюк даже лежит дубликат ключей от квартиры Хосока. — Может, тебе стоит перестать искать того самого? — спустя минуту раздумий говорит Чимин и ловит на себе ничего не понимающий взгляд Чона: что-то вроде «Ты это серьёзно?», «Ты меня вообще слушал?» и «Это ради тебя я каждый день воюю с голодающими школьниками на территории супермаркета, чей рацион полностью состоит из одного печенья?». — Я имею ввиду, что иметь любимого человека — круто, но это не самое важное. Посмотри, сколько людей ходит по свету, и многие из них не состоят в отношениях, они занимаются тем, что приносит им удовольствие и живут счастливо. И меня немного напрягает мысль, что тебе нужен кто-то рядом, только чтобы почувствовать себя полноценным. — С каких это пор ты перестал просто жевать, находясь у меня дома? — только и спрашивает Хосок, находящийся в абсолютном восхищении от такого необычно взрослого Чимина. А ведь он говорит правильные вещи, он всегда хотел, чтобы у него был парень или девушка, чтобы он или она говорили, что Хосок в порядке и его внешность — это вовсе не крест, что внутри он светится и заменяет им солнечный свет в тёмное время суток. — Дай-ка подумать… — Чимин лукаво улыбается, и его глаза превращаются в щелочки — Когда ничего вкусного не осталось. Да, наверное так, и у меня нет другого выхода, кроме как прекратить жевать и начать косить под мудрого друга?       Хосок действительно обожает этого парня с большими щеками и соответствующим аппетитом.       Если бы их юмор не оставлял желать лучшего, если бы они не сидели на горшках друг напротив друга в детском саду, возможно они могли бы стать неплохой парой… И возможно на какой-нибудь из Хэллоуинов они могли бы предстать перед друзьями (Чимина) в образах Бонни и Клайд, этакая криминальная парочка с тяжёлым взглядом Хосока и ласковой улыбкой Чимина за секунду до удара коленом в чей-то ублюдочный нос.       Но Чон действительно задумался… Может, стоит сфокусироваться на чём-то другом, на деле, которое поможет ему отвлечься и сработает в качестве заменителя отношений? Допустим, вязание спицами? Это же не сложно. Берёшь одну спицу, потом… Другую спицу. И вроде бы всё. Наматываешь пряжу на палку и вяжешь. Проще простого.

***

— Ещё немного и эта несчастная нитка научится кричать, — бормочет уже пьяный Чимин, который проторчал весь день в гостях у Хосока и всё это время наблюдал за бесчисленными попытками друга обрести себе «отвлекающие и умиротворяющее» занятие. — Мне её жаль, я думаю, в награду за такие мучения она вполне заслуживает в следующей жизни стать человеком. — Не-не, я считаю семидесяти восьми наматываний нитки недостаточно, вот восемьдесят — да, — говорит собутыльник Чимина — Тэхён, которого Хосок не знает, но которого очень хорошо знает Пак. И пожалуй, ради безопасности Тэхёна, Хосок на время заткнул своё здравомыслие и решил не спрашивать, что Ким забыл у него дома.       Тэхён с Чимином вроде дружат давно, познакомились в больнице, пока сидели в очереди и рубились вместе в мобильную игру на телефоне Пака.Чимин умеет быстро заводить знакомства, особенно с теми, кто любит выпить. Возможно, в его организм даже встроен алкогольный радар, в чём Хосок ни разу не сомневается. Даже в старшей школе он общался лишь с теми, кого позже встречал в вытрезвителе.       Хосок ничего против Тэхёна не имеет. Парень он — весёлый, обнимает Чимина на манер пьяной коалы и тоже наблюдает за Хосоком, сидя на ковре и делая вид, что его вовсе не тошнит… Чон уже жалеет, что купил именно белый ковёр.       У самого Хосока красные щёки, не менее красные глаза, которые болят нещадно, и эта жёлтая нить, змейкой лежавшая на столе, высасывает из него всю энергию одним своим видом. — Может, пивка? — Чимин протягивает ему банку, которую Хосок выпивает тут же. Залпом. Тэхён смеётся и, кажется, пьёт ещё, а Чимин… Чимин спокойно берёт Хосоковы спицы и вяжет чёртов жёлтый носок, как будто всю жизнь этим занимался. У Пака взгляд поплывший и пальцы трясутся, но он умудряется делать посторонние вещи идеально. Хосок был трезв, но всё, что он сделал, — натёр ниткой мозоль на пальце. Успех — понятие абстрактное и, очевидно, для каждого оно — своё… Может, на Свете просто живут такие люди, у которых всегда всё получается как нужно. Ну типа, не умею ходить по канату. А минуту спустя ты уже на той стороне, и такой «вау, я не знаю как так вышло, но я походу просто родился талантливым». Хосок таких ненавидит, потому что завидует. Но Чимина он любит (и тоже завидует).       Надо просто найти что-то ещё. Ещё какое-нибудь хобби, что-то в роде…

***

— Пластилин? — Ну да. — То есть ты, тридцатилетний мужик с апатией и ненавистью ко всем людям, будешь лепить непонятную херь и… Успокаиваться, что у тебя нет второй половинки? Это вообще взаимосвязано? — Сколько у тебя, говоришь, айкью, Намджун? — Хосок максимально давит на своего оппонента своей агрессивной аурой в надежде, что этот очкарик-ботаник и человек, чья жена работает моделью, наконец-то от него отстанет (ну, да-да, у Намджуна, несмотря на занудство и любовь к книгам, есть самая красивая девушка в их компании из шести друзей, потому что остальные шестеро — представители голубой крови, но это всё равно не отменяет объективно потрясающей внешности будущей жены Ким Намджуна).       Пластилин Намджун купил по просьбе Тэхёна, когда Хосок, находясь под воздействием алкоголя, пытался выкинуть в окно только что связанный Чимином носок. Тэхён сразу же смекнул, что к чему и со словами «купи пластилин, потому что Хосоку срочно нужно чем-нибудь занять руки» отправил Намджуна в ближайший магазин с канцелярией.       К слову, идея пришлась Чону по вкусу. В детстве он умел лепить из пластилина фигурки, напоминающие животных, ну, отдалённо… Со зрением минус три минимум эти куски чего-то действительно были похожи на животных.       Намджун присоединяется к Чимину и Тэхёну на ковёр и предусмотрительно отказывается от пива. Хосок выглядит сосредоточенным. И ребята воодушевлённо наблюдают за процессом создания шедевра: вот пара коричневых кусочков соединяются, подушечки пальцев разглаживают пластилин, придавая ему нужную форму, и обнадёживающая улыбка появляется на губах творца. И всё проходит хорошо, пока Тэхён, сообразительный Тэхён, не решает поддержать Хосока: — О, хён-хён, это просто очаровательный медведь. Такой большой и свирепый, аж на задних лапах стоит.       Кривоватый медведь, который ещё шестьдесят секунд назад изначально был лошадью, отправляется прямиком в стену. Хосок рычит, пихает ногой угол дивана и неуклюже валится набок. Наверное, это у Вселенной такое хобби — издеваться над ним, делать всё возможное, чтобы он чувствовал себя бесполезным куском дерьма. Он же так усердно лепил эту чёртову лошадь. Где справедливость? — Хён, ну прекрасный медведь же был, ну, — Тэхён ловко уворачивается от ладони Чимина, и кажется, желает сказать что-то ещё «подбадривающее», мол, «медведи — это круто. Братец-медвежонок, тотемы там, все дела». Но как бы… Хосоку это не особо помогает, и от досады несчастный одинокий пьяница с руками, растущими не из того места явно, сворачивается на полу в комок и просто… Плачет. Впервые за много лет и за тысячу бессмысленных свиданий с людьми, которые готовы были встречаться с кем угодно, но только не с Хосоком.       Да, такое бывает. Насильно мил не будешь, если в тебе нет изюминки, толики красоты и нормального юмора, можно даже не мечтать об отношениях. А может в его голове какая-то программа с института? Хосок читал много историй людей, перенёсших душевные травмы после того, как их отвергли. И порою они настолько близко к сердцу воспринимали отказ, что вбивали себе в голову, мол, ну всё. Конец. Меня никто в этом мире больше не полюбит, потому что вон тот челик, который мне нравился и которого я боготворил, сказал, что я страшный. А Хосок, действительно, пока продолжал учиться, каждый день повторял себе, что ему не повезло с внешностью, что ему нужно набрать вес, пойти к пластическому хирургу, сделать хоть что-то… Иначе он так и останется один. С Чимином. И без печенья в шкафу. — Давай я Сокджину позвоню? — Намджун осторожно касается плеча Хосока, не рискуя обнимать его. Он не знает, что за этим жестом поддержки последует, а предугадывать чужую реакцию невозможно. Они с Хосоком хоть и дружат, но Ким никогда не видел Чона плачущим или тоскующим, или вообще любым кроме обычного его состояния — безудержного веселья. Хосоко всегда был солнцем, а тут вон как… Расклеился совсем. — Хён, а чем он поможет? — Чимин тоже подползает к Хосоку и прижимает к себе крепче, чувствуя, как вся кофта в районе груди постепенно становится мокрой. — По крайней мере Сокджин сможет утешить. Ну, или он сможет подобрать ему что-то такое, с чем Хосок точно справится, а заодно поднимает ему самооценку, — отвечает Намджун и вытаскивает телефон из кармана штанов.       

      ***

— Пазлы? — заплаканный, но уже не такой расклеенный, каким был Хосок удивлённо оглядывает цветастую коробку, внутри которой находится около тысячи пазлов. И он всматривается в изображение, которое должно получится в результате и немного так… Офигевает. — Только не говори, что я буду на протяжении трёх часов складывать твоё лицо. Это даже для тебя слишком. — Наверное, когда Намджун говорил по телефону о поднятии самооценки, он опрометчиво не уточнил чьей конкретно, — Чимин уклоняется от летящей в его сторону подушки и заливается оглушительным смехом. Тэхён бы точно засмеялся вместе с ним, если бы не отключился от неизвестно какой по счёту бутылки соджу. А Намджун… Он старательно делает вид, что та, спрятанная за диваном пустая пивная баночка не имеет к нему никакого отношения. — Вы сказали, чтобы я выбрал самый красивый рисунок. И что, позвольте спросить, вам не нравится? — Сокджин делает обиженное лицо, смешно вытягивая губы вперёд. — Ничего, хён. Просто обычно подобное изображение заказывают за неделю минимум, а тебе удалось достать пазлы в этот же вечер. Удивительно, — говорит Хосок, уже приступая к работе. Он аккуратно снимает крышку и высыпает содержимое коробки на журнальный столик. Пальцы тут же утопают в горе «кусочков внешности Сокджина. Это даже забавно, микроскопичные кусочки чужого лица. Кажется, он уже нашёл что-то похожее на часть от уха хёна. — Да, я взял её прямо из дома. Это совершенно новая коробка. Мне не пришлось ничего заказывать, — Сокджин замирает, потому что несколько пар глаз тут же впиваются в него, включая Тэхёна, который от подобных слова вдруг забыл, что он вообще-то пьян. Сокджин даже теряется. Что он такого сказал-то? — Ой, вот только не надо говорить, что ни у кого из вас нет пазлов с вашей фоткой.       Да, наверное, тишина — это не то, на что Сокджин рассчитывал. Поэтому он решает поменять тактику и просто садится на диван в ожидании, когда поистине прекрасный рисунок будет готов (или что гогочущий Чимин наконец то захлебнётся пивом и перестанет над ним подтрунивать).       Кто же из всей этой компании знал, что сборка пазлов вместо поддержки и существенного поднятия самооценки будет иметь обратный эффект.       Когда ты собираешь чью-то идеальную внешность, то невольно начинаешь сравнивать её со своей. Хосок видит этот совершенный разрез глаз, густые брови, пухлые губы и… Это всё не он. Он — другой. Ему вдруг становится так тоскливо…       У Сокджина толпа поклонников. У него Чонгук, который ждёт его дома, готовит шикарные ужины и регулярно выгуливает Юнги, чтобы тот не начал плесневеть от каждодневного сидения дома.       Всё у Сокджина схвачено, нет никаких проблем с коммуникабельностью, везде его хвалят, приглашают на светские мероприятия (тут ещё влияет его актёрская карьера, конечно. Но даже если Сокджин был бы обычным айтишником или кем-то ещё, его бы всё равно позвали). — Дружище, может за бутылкой вина ещё сходить? — Сокджин участливо улыбается, но глаза у него выглядят обеспокоенными. Он волнуется за состояние друга. Да и как тут не переживать. Если алкоголь оказался бессилен, значит нужно, эм… Ещё больше алкоголя. — Не, хён, забей. Мне надо просто отдохнуть. Знаешь… Попробовать посидеть на сайте знакомств ещё раз, может кто и напишет. Я думаю завтра мне точно повезёт, — улыбка Хосока — наигранная, совсем ненастоящая и чертовски несчастная. Ему бы прямо сейчас получить получить поддержку от предназначенного лично ему человека, а не изводить фантазию друзей до последнего. Ещё ему уже немного страшно, что Тэхён предложит ему попробовать что-то более экстремальное… Сделать из квартиры один огромный террариум и разводить тарантулов. Чем не хобби.       А потом на пороге появляется розовощёкий красивый Чонгук, чей вид так и кричит «я — самый потрясающий парень местного красавчика, не в обиду единственному неудачнику в этой комнате».       Хосока окончательно кроет. Ему плохо. Тело знобит и даже начинает немного подташнивать. Но это нормально, учитывая сколько алкоголя в нём и сколько негатива он успел пережить за всю свою жизнь. — О, я за Сокджином. Не вовремя, да? — спрашивает Чонгук, закрывая своим телом кое-кого ещё. Безумно бледного. Похожего осанкой на креветку. С мрачно-чёрным прикидом, состоящим из футболки, брюк с цепочкой вместо ремня и странного вида ботинок на толстой подошве.       Хосок почему-то застывает. Вообще-то он видел Юнги. Нет. Он постоянно видится с Юнги, особенно на работе. У Мина там — агенство, а у Хосока — ученики, которых он четыре раза в неделю обучает танцам. Однако он никогда не замечал, насколько Мин маленький по сравнению с внушительным и мускулистым Чонгуком. Это даже странно. Так вообще бывает? Из всех явных достоинств: таланта, вкуса в одежде, внешности и чувства юмора, Хосока в Юнги зацепил именно рост? Возможно, этот диссонанс возник из-за образа хёна, постоянно строящего из себя крутого с этими агрессивными черепами на запястьях, читкой и высокомерного безразличного абсолютно ко всему взгляда. Но он такой крошечный… Боже, его голова еле-еле достаёт до затылка Чонгука. У Хосока звёзды в глазах, и грудь часто вздымается, будто он еле-еле сдерживает внутри бабочек, хотя так и есть…       Юнги же держится обеими руками за Чонгука и упирается лбом тому в спину. Чонгук сказал ему, что они всего лишь зайдут в магазин за продуктами, потом они какого-то чёрта пошли смотреть пучеглазых рыб в аквариуме, а затем отправились на поиски Сокджина в квартиру Хосока (мелкий поганец частенько его дурит, лишь бы включить в его жизнь хоть немного физических упражнений… Ходьбу в смысле). Слишком много активностей за сегодня. Он видит Хосока и приветливо поднимает ладонь вверх, а в ответ получает неожиданно искреннюю широкую улыбку. Как будто его действительно хоть кто-то рад видеть. — О, я узнаю этот взгляд… — тянет Чимин, даже не скрывая своего разочарования в голосе. Он уже морально готовится к ещё одной истерике и ещё нескольким причитаниям по типу «Да за что мне это? Почему меня снова кинули?». — По какому поводу поминки? — интересуется Юнги, по-хозяйски устраиваясь на диване рядом с поплывшим, но далеко не от выпивки Хосоком. Атмосфера в комнате тяжёлая, повсюду — бутылки, жёлтый моток ниток на полу, лицо Сокджина, разложенное по кусочкам… Ну, то есть, на пазлы. Тэхён, который смотрит на затылок Намджуна прищуренными глазами, очевидно подозревая его в пропаже банки пива… У него чуйка на спиртное. Как и у Чимина, что в принципе неудивительно. — Пытаемся воскресить самооценку Хосока, — отвечает за друга Чимин и впивается в Мина предостерегающим взглядом, он пристально следит за его эмоциями на лице, но не может разглядеть ничего, кроме интереса к ситуации в целом и лёгкой нотки беспокойства. — Кроме танцев я больше ничего не умею, — Хосок грустно вздыхает, чувствуя себя придурком. У него получается танцевать. Хорошо танцевать. Но этого мало.       Он не может найти себе вторую половину, значит нужно найти себя в чём-то. Танцы-танцами, но должно быть и что-то другое… В чём он был бы хорош на все сто процентов. Хореографии, которые он ставит, — очень даже неплохие, но они не дотягивают до идеала. Они не содержат его почерка и пестрят движениями, подсмотренными у других танцоров. Надежда гаснет с каждым днём. Сегодня он попробовал лишь малую часть занятий, которые помогли бы ему раскрыться, и, разумеется есть ещё кучу всего, что могли бы у него получится. Но, к сожалению, время нельзя задержать, оно спешит. Года идут. И Чон не молодеет. Кто знает, может ему вообще не суждено почувствовать себя особенным для кого-то. А попробовать себя абсолютно во всём он скорее всего не успеет. И тут либо посвятить себя делу всей жизни, либо заняться поиском человека, который примет его любым. Трагедия заключается лишь в том, что обоих исходах неудача терпеливо выжидает его за углом. — Во многих нет таланта. Но они счастливы, — Чонгук по-детски округляет глаза. Он всегда считал, что в любом человеке есть зародыш таланта, но иногда, ввиду отсутствия интереса к чему-то или же недостатка развития, этот зародыш не получает подпитки. Возникает стагнация. И человек, который всю жизнь считал себя обычным, приобретает радость в другом — в любви, семье. Это не значит, что его жизнь бесполезна и когда-то в детстве он совершил ошибку, отказавшись продолжать заниматься в художественной школе. Просто он выбрал иной курс. Вот и всё.       Хосок не чувствует себя счастливым. Он не видит радости в отражении зеркал и сияющей улыбки. Его друзья гораздо успешнее; Сокджин подмигивает с экранов телевизоров, снимаясь в комедийных и романтических дорамах; Намджун пишет научные статьи и выступает на ежегодных собраниях «умников и умниц» со всего мира (Хосок даже не может вспомнить название этого заумного сообщества ботаников); Тэхён вышагивает по подиуму и регулярно дегустирует дорогущий алкоголь со своим профессиональным фотографом — Чимином; Чонгук, который просто хорош во всём (у него нет постоянной работы, но есть куча денег (Хосок надеется, что в их самом маленьком Чонгуке нет опыта в делах, связанных с криминалом, хотя тот как-то упоминал, что зарабатывает деньги в интернете. Блог вроде. Кулинарный. Подписчицам нравится, как мило он выглядит, когда потрошит курицу, какое-то извращение, честное слово); Юнги, который делает музыку, выступает и помогает другим артистам, продюсируя их треки.       А у Хосока — крошечный зал с колонками и зеркалом на всю стену. С финансовой точки зрения он тоже не может назвать себя полностью независимым. Ему уже за тридцать, а родители до сих пор вынуждены помогать ему с трудностями из-за маленькой зарплаты. Как ни крути — он хуже всех присутствующих здесь. Мало того… Друзья вынуждены помогать ему сейчас, тратить своё время на поиск не пойми чего. Как же это по-детски. Нелепо. Да он же ведёт себя как маленький ребёнок, который не в силах справиться с проблемами самостоятельно. Жалкий неудачник, неспособный побороть боль и зависть к успеху других. — Не, раскрыть в себе талант — нужно, но это никакая не галочка в твоём списке преимуществ, — голос Юнги звучит тепло, вязко. Хосок за этот тон хватается последними проблесками надежды, поворачивается прямо к нему, чтобы захотеть оглохнуть в следующее мгновение, когда Мин продолжает, не подозревая, как сердце танцора трещит по швам и разваливается на части. — Я сам встречаюсь с парнем, который считал себя полным ничтожеством. Там родаки, конечно, внушили ему много всякого, тип, что он ни на что не годится, трали-вали. Он у меня на студии работает, клинингом занимается. Добряк такой… Вы бы его видели. Он, кстати, зайдёт сюда, Хос, извини, что забыл предупредить сразу.       Пальцы Хосока цепляются за край футболки и тянут вниз. Какое-то невезение. Мало того, что у него не квартира, а проходной двор… Так и в плане личной жизни он снова оказался в пролёте. Юнги слишком для него. Такой красивый в своей агрессии и, оказывается, тёплый в отношении к людям, которые ему дороги. Он говорит об этом парне и улыбается широко… Как будто он у него не уборщик, а модель или актёр из популярных дорам. Как будто у него за спиной не ведро с мыльным раствором и шваброй, а толстенная папка, состоящая из диссертаций. Это мило… Это так мило, что обидно, потому что не твоё.       А потом Хосок слышит робкий, тонкий, слишком застенчивый голосок, звучащий из коридора и зовущий Юнги, отчего Мин тут же подскакивает с дивана и несётся, будто доставили новые колонки.       Тэхён первый видит красное лицо незнакомца в чёрном невзрачном худи и в очках с толстыми линзами. Парень выглядит уязвимо, его голос дрожит, когда Юнги аккуратно берёт его за руку и ведёт за собой знакомиться с остальными: — Это Квон, ребята. Он немного неуютно себя чувствует в незнакомых компаниях, поэтому прошу позаботиться о нём, — ребята вздрагивают, когда Юнгиевы губы касаются чужих костяшек пальцев, оставляя на них лёгкий поцелуй. И это впервые… Потому что Мин не любит выставлять отношения напоказ, он ненавидит демонстрировать, как сильно он любит кого-либо, но этого очаровательного пухляша в мешковатых джинсах и с потупившимся в пол взглядом он окружает своей заботой с головой. — Неожиданно. Очень неожиданно, — первым отмирает Намджун, и косится на ёрзающего на диване Чимина, у которого желание выпить возрастает в геометрической прогрессии.       Тэхён молчит (а это значит, что происходит действительно нечто из ряда вон выходящее, потому что Тэхён не умеет держать язык за зубами)       Сокджин с Чонгуком улыбаются, глядя на своего друга, как на ребёнка, который наконец вырос и которого им больше не надо выгуливать на улице на радость плесени и прочим паразитам, намеривающихся какой год жить у хёна дома.       Хосок теряет связь с реальностью, когда этот очаровательный Квон неловко кланяется перед ним и просит прощения за свой внезапный визит и возникшие неудобства (а также за то, что Юнги столь открыто проявляет свои чувства на публике). И честно… От этих щенячьих глаз, от чёлки, отказывающейся лежать прямо, от этих мелких прыщиков, которые парень не замазывает тональным кремом, и от доброй, действительно искренней улыбки Хосок, кажется понимает влюблённость Юнги…

***

— Тебе грустно, потому что ты не можешь понять, в чём ты хорош? — Квон задаёт такой вопрос Хосоку, когда они сидят вдвоём на балконе и пьют вино (которое наглом образом отобрали у Чимина. В этом не было особой сложности. Хосок отдирал каждый пухленький пальчик Пака от бутылки в попытках высвободить её… И когда Пак неожиданно начал призывать на помощь высшие силы в лице Диониса, Хосок решил действовать серьёзно и укусил Чимина за руку). Остальные же играют в монополию в гостиной. Суд по звукам умирающего тюленя, Сокджин в очередной раз поставил на кон часы Намджуна, выигранные им у парня в прошлом раунде. — Наверное, да. Друзья весь вечер пытались найти мне подходящее занятие, — Хосок делает глоток, ощущая приятную горечь вместе со сладостью на языке. Он с восторгом всматривается в огни ночного города, в еле заметные колыхания веток деревьев и в сияние звёзд на небе. Волшебная атмосфера… — Они у тебя хорошие. — Это точно. Мне с ними повезло. — Знаешь, я же тоже был таким же как ты, — вдруг заявляет Квон, опуская свой бокал на маленький столик. Он снимает с себя очки, и нежно так… По-дружески улыбается притихшему Хосоку. — Юнги пришлось бороться с моими комплексами и тараканами. — Да ты что? — Да-да, он, бедный, всё пытался вбить мне в голову, что я вовсе не пустое место и тоже многое умею. А Юнги… Он же реально талантлив. Ну, он играет на пианино, читает рэп, делает саундтреки к фильмам. Ну, понимаешь… А я-то вообще… Кроме елозенья на полу ничего не умею. Я всерьез считал, что недостоин его. — И что же он сделал? Как ты справился с этим? — Хосок сжимает пальцы на ручке кресла, напряженно вслушиваясь в слова собедника. Может вот оно… Сейчас Квон скажет ему рецепт обретения себя в чём-то, и проблема будет улажена. — Юнги дал мне корзину с мандаринами и заставил их чистить. Я чистил. И когда на дне не осталось ни одного не очищенного цитруса, он вдруг заявил мне, что никогда не видел настолько красивых мандаринок. Что это талант.       Хосок не может предоставить себе такую картину. Вот Квон сидит с корзиной, чистит цитрусы, а в ответ получает от музыканта похвалу, да и не просто похвалу, а настоящее восхищение. Но это же абсурд. Это… — Ты можешь делать что угодно, делать это плохо или хорошо. Но если человек тебя любит, ему не важно, насколько ты талантлив в чём-то. Он всё равно будет восхищаться тобой. Даже если ты просто чистишь фрукты или бубнишь себе под нос, — Квон тепло улыбается Хосоку и кивком головы показывает ему на гостиную. Чон замечает спящих друзей, замечает Юнги, что плетётся в их сторону с пледом и двумя подушками. Его штормит, и Квон посмеивается при виде пьяного возлюбленного. Он немного вздрагивает, когда Хосок хватает его за руку и тихо произносит: — Ты просто талантлив по части душевных разговоров. Юнги с тобой повезло, — Квон смущённо прячет лицо на груди подошедшего к нему Мина.       А сам Чон неожиданно понимает, что больше не хочет искать. Если он действительно кому-то в этой жизни понравится, человек сам скажет ему об его задатках и способностях. А может, на его пути попадётся человек, похожий на Юнги, который точно так же выдумает для Хосока его талант.       Он принимает решение подождать. И впервые такая мысль не внушает ему привычного ужаса. Это кажется правильным.