Мутация

      Первый раз Пирит видит этого лира на общем собрании Старейшин. Отец взял её с собой, истребовав слово, что Пир ничего не отчудит и вообще дальше взмаха крыла от него не отойдёт. Да она и не хочет — Старейшины сейчас все одеты в церемониальные одежды, и различить их можно только по оттенкам шелков да вышивке на подоле и рукавах.       Ну или нужно запрокидывать голову, пытаясь рассмотреть чужие лица.       Была бы Пирит помладше, то испугалась бы такого сборища.       …Сейчас не страшно. Вот правда, не страшно ни капельки!       А лир красивый какой-то экзотической (хотя Пир ещё не знает этого слова) красотой. Лицо узкое, брови вразлёт, глаза чуть приподняты к вискам. А губы розовые — не у каждой девушки такие будут. У Пир вот таких губ нет. Как и глаз. И носа прямого, изящного.       …Многого у неё нет.       И одежды у лира — всем на зависть. Тонкий-тонкий шёлк во много слоёв, широкий пояс, обхватывающий узкую талию (взрослый ладонями обхватить может!), перья на крыльях — сизые, ухоженные, блестящие. Пёрышко к пёрышку уложены, словно у статуи какой, что бога изображает. Кожа белая-белая, будто он никогда на солнце не выходил (и клубнику с огорода горстями на рассвете не таскал). И ни родинки, ни изъяна какого на лице.       И руки такие же белые, пальцы изящные, длинные, будто бы он кроме музыкальных инструментов ничего в этих своих руках не держал.       …Пир ощущает глухую зависть, замешанную на восхищении. Они ведь с отцом совсем немного прошли, а у неё уже по подолу церемониальных одежд пятна от росы, где-то прилипли вызывающе зелёные травинки и мелкий сор. Пир поправляет верхний, широкий рукав — на нижний, лентой примотанный к запястьям (наручи нельзя на церемонию приветствия), она уже умудрилась посадить пятно, которое бурой кляксой выделялось на нежно-голубом шёлке, и показывать его не хочется. И причёска вот-вот развалится — с обычной косой неприлично являться.       Позорище, а не дочь Старейшины.       А лир, даром что прибыл издалека, свеж, сияющ и пахнет мятой. Пёрышко к пёрышку, волосок к волоску — и наполовину распущенные волосы скреплены на затылке лентой и какой-то искусной заколкой из серебра.       И ладно бы просто ухоженные волосы! Так они тёмные — как кора дуба! Пир такой цвет на лирах никогда не видела, она может поклясться в этом.       И на серых, стальных крыльях нижний ряд перьев — тоже тёмный, под стать волосам. От такого у Пир захватывает дух, и она не может оторвать взгляда от чужака, и, только когда он поворачивается боком, заложив одну ладонь себе за спину, а вторую спрятав в длинном широком (Чистом! Ни пятнышка!) белом рукаве, замечает на поясе ножны.       Не боевой шест, а меч.       Удивление её так велико, что отец замечает её взгляд и, склонившись, шепчет на ухо.       — Это сын Старейшины Ле Ро, старший ребёнок, Ле То. Если хочешь, можешь пойти познакомиться.       Пир раздумывает несколько секунд. Этого хватает, чтобы опоздать.       К лиру со столь удивительным цветом волос и крыльев уже подскакивает кто-то из подростков из соседнего поселения.       — Не хочу. — Бормочет Пирит, пряча в голосе дрожь. Сглатывает непонятно откуда появившийся комок.       Вот была бы с ней старшая сестра — она бы силой потащила её к этому лиру, чтобы познакомиться. Но старшей сестры тут нет — она опять повздорила с отцом, и отправилась на пруд, забив на свои прямые обязанности как будущей Старейшины.       Ле То представляет собой ожившее божество. Высокий, тонкий, весь изящный, словно фарфоровая статуэтка, с фарфоровой же кожей — он скользит между других Старейшин, чуть склоняет голову в безмолвном приветствии. И словно бы не обращает внимания на то, как вздрагивает связь. Даже головой не трясёт (наверняка, чтобы причёска не рассыпалась).       — …Полукровка.       Пирит склоняет голову к плечу, с завистью смотря на чужие движения. Ле То идёт так, будто плывёт над поверхностью — подол церемониальных одежд почти не колышется.       — …Полукровку в Старейшины? Они там совсем рехнулись?       — …Но это сын Ле Ро. Нельзя такого ставить в один ряд с обычными лирами. Такого из поселения быстро уведут.       Пирит поджимает губы. Её в Старейшины тоже не собираются принимать. Отец пытается, но шансов не так много.       …Мутация — штука непредсказуемая. Старейшина должен обладать огромным перечнем достоинств, знать и уметь множество вещей, вести себя подобающе, нести ответственность за обычных лиров…       Пункт «обладать крыльями» в этом перечне не прописан. Но он подразумевается. Негласно. Исключений Старейшины делать ой как не любят, что свои, что чужие.       Говнюки. Отец шипит это слово, вернувшись с одного из собраний, а после смотрит на Пирит несчастным взглядом и просит:       — Никогда никого не называй так, ладно?       Пирит соглашается. Так у неё появляется тайна, о которой не знает никто, кроме неё и отца. Даже сестрица не в курсе.       Это греет.