Легко ли быть бо..

Жила была одна девочка. Маленькая, хорошенькая, умненькая. Семья у нее была просто замечательная, все любили маленькую девочку и звали ее Дюймовочкой. Она повзрослела, но осталась маленькой и хрупкой, отчего ее все еще иногда называли «девочкой», хотя она уже обзавелась мужем и своей собственной девочкой-доченькой. Появились у нее другие забавные прозвища. Сама себя она стала называть Гу. Очень полюбила Гу придумывать истории про мальчиков: их приключения, их непростые взаимоотношения. Вспомнила она однажды старую сказку, по имени героини которой ее всегда называли, и задумалась. Не то чтобы она верила в сказки и всамделишнее колдовство, но вырастить крошечного человечка захотелось просто невыносимо. А лучше двух. Гу старательно прятала от самой себя непристойные фантазии: вот станут эти два уменьшенных человечка жить поживать под ее зорким оком, сексом займутся обязательно… А что им еще делать на всем готовом, а? Страсти будут кипеть, а она станет наблюдать, переживать, записывать… Гу прошерстила десятки сайтов, перечитала множество умных книг, выписала в толстую тетрадь тайные заклинания и отправилась в магазин игрушек. О, эти современные гипермаркеты для детей и их родителей! Там можно заблудиться, остаться жить, потратить несколько зарплат и заполучить себе любимого плюшевого или пластикового друга. Гу интересовали фигурки, которые увеличивались и обретали форму после погружения в воду. Динозавры всех видов, мультяшные герои, птички-бабочки и кристаллы… Гу выбрала две фигурки, максимально похожие на человечков, и поспешила домой. Закрывшись в комнате и сообщив домашним, что будет сильно занята важным экспериментом, Гу приступила к тайному обряду. Сунула в миску с водой обе игрушечки, смахивающие на засушенных оловянных солдатиков, прочла с выражением придуманное рок-н-ролльное заклинание и стишок с Фикбука, да отправилась спать. А миску оставила стоять на подоконнике, где ее заливал жаркий свет тропического солнца. Продрав глаза через час, Гу бросилась прямиком к своему эксперименту. — О! Получилось! — восторженно закричала она. В миске бултыхались два крохотных человечка. Один, чуть покрупнее, стоял на цыпочках, задравши подбородок. Из воды торчали только ноздри. Он поддерживал на весу второго человечка, чтобы тот не захлебнулся. — Вы уже трахаетесь? — с надеждой прошептала Гу. — Мы еще не сдохли, черт возьми! — булькнул тот, что побольше. — Мэм, не могли бы вы нас вытащить на сушу? Сами мы не в состоянии преодолеть столь крутой склон, — вежливо пояснил второй. — Ой, — напугалась экспериментаторша. Примерилась схватить в горсть, но застеснялась. Да и здравая мысль о том, что она может сломать малышам руки-ноги, посетила ее буйную голову. Поэтому Гу метнулась за большой столовой ложкой и аккуратно опустила ее в воду рядом с человечками. Сначала она вытащила того, что был меньше ростом. Человечек отцепился от черенка ложки и встал, прикрываясь ладошками. Второй, видно от злости, быстро-быстро вскарабкался до пальцев Гу, крепко сжимающих ложку, пробежал до запястья, обхватил его руками и с силой укусил. — Ай! — взвизгнула Гу. Рефлексы вопили и толкали вторую ладонь прихлопнуть досадливого комара, а то и взмахнуть рукой и стряхнуть, как опасного скорпиона, озверевшего человечка. Но Гу была девушкой разумной и доброй. Совесть принялась грызть ее, как только она увидела бедственное положение своих порождений. Поэтому она аккуратно уперла кисть в подоконник. — Слезай. Простите меня. Я не подумала, что так выйдет. То есть, я хотела, но теперь не знаю зачем, — принялась она оправдываться. — Нам бы чресла прикрыть, — деликатно прервал нытье Гу тот, что поменьше. — И пожрать, — оскалился второй. Гу покивала, внимательно рассматривая человечков. Все как она любила — настоящая мужская рельефная мускулатура, не дурное мясо, а отлично вылепленные тела. И лица такие хорошие, симпатичные, волевые подбородки, умные глаза… Жаль только, волосы короткие, как у новобранцев. И ростиком они были с ее большой палец. Получились как раз две дюймовочки. Мужского пола. Как она и хотела. Гу много и охотно училась, читала не только сказки и знала, что вариантов этого имени много. — Инчин? Пуссет? Как вам такие имена? — предложила она. И отправилась рыться в комоде в поисках нового носового платка. Где-то был, настоящий, ситцевый, в цветочек, а не одноразовая ерунда. Кажется, кроватки из ореховой скорлупы с лепестками фиалок тут не прокатят… Гу настригла полосками найденную тряпочку, подсмотрела одним глазком, как ее создания наматывают на себя тоги или сари и вздохнула тайком. Эх, плакали ее надежды на карманный слэш. Потом она выложила мелко нарезанные фрукты и рыбу на блюдце, пододвинула «дюймовочкам». Ели они с большим аппетитом. — И что дальше? — спросил тот, что побольше. — Меня зовут Гу, — представилась Гу. — Могу предложить вам игрушечный домик, который надоел моей дочери. — Ин Чин? — вопросительно поглядел на товарища тот, что поменьше. — А я не могу звать тебя Пуссетом. Дурацкое имя какое-то. Ин Чаном будешь? Свежепоименованный улыбнулся и кивнул. — А ты, богиня Гуань Инь, долго думала, прежде чем выдернуть нас сюда, да еще в таком виде? — воинственно набычился Ин Чин. На богиню Гу зарделась, как маков цвет. Потом задумалась. — Выдернуть? Это как? Вы попаданцы из обычных людей? — перепуганно прижала лапки к груди Гу. — Не совсем. Немного помню жизнь. И смерть помню, — нахмурился Ин Чин. — Я помню странное место без верха и низа, где были такие, как я. Наверное, души, — тихо сказал Ин Чан. — Жизни не помню. И тела не помню. — Он с интересом поднес руки к лицу. Гу, чтобы не дать себе времени на размышление, кинулась искать игрушечное жилье для микрочеловечков. Она пала на четвереньки и выдвинула ящик для хранения белья из-под кровати. В дальнем углу стояла самая скромная коробка с лишними игрушками дочери. Домик был так себе — картонная коробочка со съемной крышей. — Вот. Подойдет на первое время? Ин Чин и Ин Чан обошли домик, поставленный на подоконник, вошли в прорезанную как бы дверь, вышли. Гу открыла шире окно, впуская внутрь щебет птиц и ароматы сада. — Может, вас поселить на улице? Здесь всегда тепло, — пробормотала она. В доме раздались голоса, захлопали двери, затопали быстрые шаги. — Ой-ёй, пришли муж с дочкой! Как же я не подумала? Лу захочет в вас играть, — дошло до нее. — Прячьтесь в домик пока. Я что-нибудь придумаю. Гу умчалась. — Мы точно попали, — вздохнул Ин Чин. — Можем, конечно, игрушками прикинуться, но… — Сад выглядит как джунгли. Мне кажется, что там для нас, таких мелких, миллион опасностей. — Сожрут и не подавятся. — Ты помнишь что-нибудь из нормальной жизни? — Я все никак в голове не уложу эту, ненормальную. Как так? — Ин Чин погрозил кулаком небесам. — Осторожно, не свались. Куда ты поперся? И тут раздался громовой стрекот. Крылатое чудовище с огромными глазами спикировало на подоконник, схватило пригнувшегося Ин Чина поперек туловища и вылетело наружу. — Ин Чин! — отчаянно закричал Ин Чан. За окном была пропасть. Дверь хлопнула именно в этот момент. — Да что же такое! — Гу оказалась у окна в мгновение ока. Зрение у нее было так себе. Но она все увидела совершенно правильно. Схватила оставшегося человечка, сунула в копну своих буйных кудрей и сиганула в сад одним прыжком, как в детстве. Здоровенная стрекоза барражировала с тяжелым для ее грузом в пределах видимости. Груз извивался, не без успеха пытаясь вырваться или приземлить похитительницу. — Давай-давай правее, левее, мне надо поймать лиану, — командовал с ее макушки Ин Чан. Гу казалось, что это голоса в голове, да и вообще она, как Алиса, провалилась в кроличью нору и несется по выдуманному ею самой сумасшедшему миру. — Йу-ху! Голос воинственно возопил. Мимо лица Гу пронесся мини-Тарзан на лиане, оседлал стрекозу и принялся пришпоривать ее пятками. Гу обалдело застыла, наблюдая за каскадерскими трюками. Вся троица с треском вломилась в кусты и пропала. Испуганно вспорхнула пичужка, две огромные улитки со скоростью задумчивого ученого разбежались из зарослей. Порскнули во все стороны стайки жучков-паучков, несколько ярких бабочек с интересом зависли над помятым кустом. — Вы там целы? — осторожно поинтересовалась Гу. Из зарослей донеслись ругательства. — Не дождешься, Гуань Инь. Кому принадлежал злорадный голосок, Гу не разобрала. — Ладно. Живите тут. Я постараюсь вам помогать иногда. Кусты насмешливо зафыркали. — Немного, — нерешительно добавила Гу. — Я пошла. Ягоды все съедобные. Прудик дальше, в самом конце сада. Он небольшой. Днем на дорожках осторожнее — маленькая Лу топает, как слоник. Гу развернулась к дому. — Спасибо за шанс, Гуань Инь, — донеслось до нее едва слышно. На душе потеплело, тревога слегка унялась, как и смущающая неловкость от этого бардака. Гу оторвала взор от мозаичной дорожки и увидела в раскрытом окне мелькающие кудри малышки Лу. Похоже, та устала подпрыгивать и подтаскивает стул к подоконнику, чтобы посмотреть, чем занимается ее легкомысленная мамочка. Гу снова совершила спринтерский забег и прыжок в окно, достойный бойца спецназа. Если честно, снаружи был очень удобный бордюр. А еще адреналин запускал сердечный мотор на полные обороты. — Мама, ты крутая! — Лу выставила два больших пальца вверх. — Не пытайся повторить! — строго сказала Гу специальным мамковским голосом. — А с кем ты там разговаривала? — коварство дочери не знало границ. Гу почесала макушку, вытянула губы трубочкой, потом дотянулась верхней до носа, свела глаза к переносице и сказала: «С маленькими зелененькими человечками». Лу с точностью до миллиметра повторила мамины гримасы и подробно пересказала где они были с папой, что видели, трогали, нюхали и ели. Выложила на своем игровом столике в ряд новые палочки, собранные по дороге. — Ты будешь Ин Чин, — ткнула она пальчиком в корешок с загогулиной. — А ты будешь Лучший меч Императора. Сражайтесь! И она громко застучала палочками друг о друга. Через часок Лу утомилась громить ряды варваров, собрала раскиданные игрушки и спросила задумчивую маму: — Мама, а делать настоящих человечков можно? Сказать, что мозг Гу вскипел, заметался, взорвался, перепугано стек в канализацию, это ничего не сказать. — Пойдем, присядем, покачаемся, — предложила она дочери. Две девочки, маленькая и не слишком большая, вышли в сад, уселись на мягкий диван-качель под полосатым тентом. Лу привалилась к боку Гу и настойчиво повторила свой вопрос. Пришлось маме уложить историю человечества и суть материнства в один абзац. «Ничего, и не с таким справлялись», — подумала она. — Но можно взять и придумать. Гу хлопнула себя по губам, но было поздно — слово вылетело, помахивая радужными крыльями. — Это как? Как ты мне сказки на ночь сочиняешь? — заинтересовалась Лу. — Да, доча, примерно так. Но для того, чтобы человечки стали настоящими, нужны особые слова. И волшебство. — А я смогу? — Подрасти сначала, — улыбнулась Гу. — Всегда так говорят! — Просто волшебство это не совсем, м-м-м, приятное. Знаешь, почему я такая маленькая? — Гу расширила глаза и склонилась нос к носу с Лу. — Не-е-ет, — Лу тоже вытаращилась и радостно улыбнулась. — Потому что приходится отрывать от себя маленькие кусочки и отдавать человечкам. Иначе им никогда не стать настоящими! У Лу задрожала нижняя губёшка. — Тебе больно? — Да, — призналась Гу, — бывает больно. — Как с вилисипеда? — совсем испугалась Лу. — Не-е-ет, не так. Но похоже. — Бедненькая, — Лу оседлала материны колени и принялась наглаживать ладошками ее щеки. — Ладно, я еще порасту, мы сегодня пиццу ели. Ты давай мне сделай еще одну, чтобы я быстрее росла, да? — великодушно предложила она. В кустах, чуть дальше, у соседней дорожки, раздалось зловещее шуршание, топоток и голоса, похожие на человеческие. — Пойдем на кухню, Лу. Я тут немного накосячила, надо подправить. Отдашь тот средний барби-дом? Розовый? — Зачем это? Там слон живет. — Надо. Двум человечкам в качестве приза за квест-тур через джунгли будет бунгало на берегу залива. — Мама, ты опять говоришь непонятные слова. Колдуешь новеньких людей? — Лу забежала вперед и уперла руки в боки. — Это я пока просто шучу, Лу. Думаешь, легко быть Гуань Инь? Могу я расслабиться? — Розовый??? — донесся из глубины сада возмущенный вопль. Но Лу его не слышала. А Гу подумала: «Может, все-таки прилепить под крышу домика веб-камеру?»