Яблоки с корицей

I Возвращаясь домой, всегда хочешь, чтобы тебя ждали, чтобы встретили или вкусным запахом горячей еды, или своими объятиями, в которых можно раствориться после долгой работы или учебы. Если ты живешь один, на пару только с котом, например, все равно хочешь, чтобы эта наглая морда поднялась и встретила тебя у порога, потеревшись носом о твои испачканные осенней грязью штаны. А если ты живешь совсем один, без животных или же человека, тогда совсем грустно: встретить тебя может только кровать или уже холодный борщ на плите, который ты варил вчера. Ждущий встречи с кроватью или холодильником, где ожидает еда не особо сильно торопиться домой, идёт обычным шагом, обдумывая по дороге разные вещи, но все возвращается к тому, что он несчастен и было бы здорово, чтобы кто-нибудь любил. Ждущий встречи со своим домашним питомцем, идёт домой более быстрым шагом, чтобы поскорее накормить своё любимое чудо. Он даже может забежать в зоомагазин и купить вкусняшек, если настроение будет хорошее или же на работе дали премию. А вот ждущий встречи с любимым человеком всегда торопиться домой, перепрыгивает ступеньки в переходе, извиняясь, лавирует между прохожими и искренне надеется, что если он будет сильно хотеть, то даже автобус стоящий в пробке пойдёт быстрее. В груди этого человека трепет и сильное желание увидеть возлюбленного или возлюбленную, таких людей даже в толпе опознать несложно, особенно в Питере, где быстро идущий весёлый человек сразу же бросается в глаза. Валя снова задел плечо какого-то сурового мужчины в джинсовке и с бородой, получая явно недовольный взгляд, требующий извинений. — Простите! Его радостный голос заставляет мужчину растеряться и лишь закатить глаза, сославшись на то, что у парня хорошее настроение из-за его молодости, в его года он возможно таким же был. Тонкие улочки требуют манёвренности, и парень представляет себе, что он словно на гоночной машине обходит своих соперников. Все же хорошо быть мечтателем и выдумщиком. В глаза бросается пёстрая вывеска цветочного магазина «Оранжерея», которая заставляет Валю остановиться и улыбнутся ещё больше. Здорово ведь, когда дома цветы, а там как раз на витрине такие яркие подсолнухи, словно Ван Гог нарисовал. Они как будто даже сияют, такие яркие и живые в этом дождливом Питере. Минутка раздумий и парень, спотыкаясь о свои ноги, забегает в магазин, здороваясь с девушкой флористом и прося у неё три подсолнуха. Рыжеволосая девушка мило улыбается и задаёт стандартные вопросы про упаковку цветов, цвет ленточки, но Валя просит просто цветы, без ничего. Его торопливые руки, испачканные там и там краской, достают телефон, чтобы расплатиться. Мгновение и цветы уже его, он нюхает их, прижимая к груди, и благодарит девушку, уходя из магазина, направляясь дальше, снова лавируя между прохожими. Его жизнь совершенно обычная, он просто студент, который из-за хороших баллов на экзаменах попал в Санкт-Петербургский государственный университет на факультет прикладного искусства, где уже сейчас заканчивает второй курс. Квартира ему досталась в подарок от бабушки, которая уехала жить в деревню, а единственному внуку оставила уютную однушку рядом со станцией метро «Академическая». Сейчас его там ждали, поэтому парень так торопился. Последние несколько домов он преодолел очень быстро: когда живешь в Питере, то начинаешь быстро ходить, из-за этого постоянно выслушивая от друзей претензии по поводу скорости. Ноги быстро поднесли Валю к подъезду, и вот он, уже дрожащими руками быстро достаёт ключи и открывает двери, поздоровавшись с Натальей-консьержем. Осталось только подняться по ступенькам на четвёртый этаж и все, его ждут, его обнимут и утащат на кухню кушать жареную картошку. Лестничные пролеты как назло, словно бесконечные и сердце начинает биться быстрее из-за нагрузки и вот наконец-то пальцы с краской под ногтями стараются поспать в дверной замок и все же попадают, позволяя ключу открыть двери. — Игорь! Я дома! Обувь быстро сбрасывается с ног и забавные носки с клубничками бегут в спальню. Валя прижимает к груди подсолнухи и только хочет сказать, как любит своего молодого человека и как скучал, как его резко обрывают. — Я ухожу, вещи уже собрал. Валя не понимает и лишь моргает часто только потом, замечая сидящим на кровати ещё какого-то человека. Мозг даже не хочет брать его во внимание. — Куда... Игорь, ты чего, в самом деле? Это шутка какая-то? Спрашивает Валя, прижимая к себе цветы, словно закрывая их собой, чтобы они не видели этого ужаса. — Ты не слышал, мелкий? Он уходит. Мерзкий звук чавкающей жвачки во время разговора заставляет поёжиться и наконец-то посмотреть на этого человека. Рослый парень, худой на вид, в майке и чёрной джинсовке с такого же цвета джинсами. На его шее тяжёлое украшение, подвеска с шестисантиметровым лезвием, сделанным, наверное, на заказ. — Игорь, пожалуйста... я что-то сделал не так?.. Давай попробуем все исправить... зачем ты... зачем ты уходишь? Шепчет хозяина квартиры, смотря серыми глазами на своего возлюбленного, что сейчас впервые был таким холодным. — Ты мне надоел, Валь, твоя эта радость бесит, ты бесишь. Все твое существо бесит и раздражает меня. Каждое слово режет ножом по сердцу, больно очень, кажется, что оно кровоточит и даже рука самовольно прикладывается к груди, чтобы проверить наличие крови. Крови нет, просто ощущение такое, вот и всё. — Ты врешь... Тихо говорит Валя, стараясь сдержать слёзы, что уже готовы выступить на его глазах, на что получает смех, громкий и заливистый смех обоих. Игорь всегда был таким? Разве, разве он мог вот так смеяться? Те двое начинают собирать вещи, закидывать на плечи сумки, хозяин дома просто смотрит, не в силах даже и шагу сделать. Отвратительное чувство быть беспомощным, просто ужасное. — Прощай, Валя. Игорь скрывается за дверным проемом, а незнакомый разрушитель счастья только с ухмылкой щёлкает Валю по носу и уходит. Парень опускается на пол и кладёт рядом с собой цветы, которые словно уже начинают вянуть. После щелчка двери пусто. Чертовски тихо и даже страшно в квартире. Всё такое серое, словно в один момент какой-то магией выкачали все цвета. Их комната другая, шкафы открытые и половина полок теперь пустая, на тумбочке больше не стоят фотографии, а на коврике у кровати не валяются грязные носки, за которые Валя часто ругал Игоря. Пропал и запах, тут, словно ничем не пахнет или же только сыростью из-за открытого весь день окна. Сырость. Валя тоже разводит ее, начиная шмыгать носом, вытирая льющиеся градом слёзы. Он ведь только смог починить, он ведь только собрал себя обратно. Руки начинают дрожать и хочется загнуть себе пальцы к руке до такого состояния, чтобы они сломались. Снова этот чертов невроз просыпается. Валя берет телефон и снимает чехол, доставая оттуда лезвие, сначала в панике бросая его на пол. Он давно не пользовался, он давно завязал с этим. Дёрнув головой, парень резкими и рваными движениями вкладывает лезвие в чехол и вставляет туда телефон, позволяя себе только немного прикусить кожу на пальце. — Больно... Тихо шепчет он, словно в этой квартире есть кто-то, кто может его услышать. — Почему все не так, вроде все как всегда тоже небо опять голубое... Он обрывает себя на этом, это ведь песня о войне, зачем шептать ее в таком состоянии. Это странно, но Валя любил, когда больно шептать песни, строчки из стихов или даже просто свои строчки, которые складывались в стихотворение. Жаль только, что чаще всего он не успевал их записывать и быстро забывал. Вынув палец изо рта, он вытирает вязкую из-за слез слюну и берет телефон. В избранных только два контакта «Любимое солнышко» и «Саша-сасаша». Он хочет позвонить второму, очень хочет, но закрывает телефон и просто прижимает к себе колени, обнимая их. Боится быть навязчивым, боится попросить помощи. В его голове роем сильно жалящих пчёл летали воспоминания, самые разные. Они очень глупо познакомились, Валя пытался подработать доставщиком еды и на велике во время поворота влетел в Игоря, разбив себе всё что можно было. Тысяча извинений и вместо всех предложенных денег и ужина парень просит только номер телефона, который Валя, конечно же, даёт и быстрее уезжает. Сначала встречи в кафе и парках, потом поцелуи неторопливые через одежду, а потом и близость из-за которой Валя очень сильно переживал и стеснялся своего тела, ведь на нем были следы прошлой боли. — Хватит! Хватит! Хватит! Он бьет себя кулаком по голове, думая, что это заставит его больше не думать. Руки зажимают голову в тиски, желая выдавить этот рой пчёл. Валя встаёт и смотрит на цветы, что уныло лежат на полу, прикусив губу, уходит и обувается, путаясь пальцами в шнурках, дергая из-за этого несчастный элемент кроссовок, затягивая до хруста. После этого накидывает чёрную куртку и уходит из квартиры, закрывая ее. II Клуб как обычно кишмя кишит людьми, а громкая музыка глушит все остальное. Валя снова пришёл сюда, хотя уже миллион раз обещал Саше, что не пойдёт больше. Его цель ни пляски и ни романы на одну ночь, он идёт к барной стойке, и садиться на стул, молча смотря на официанта, который пока занят. Пристальный взгляд заставляет молодого парня обернуться и тот подходит к Вале, чтобы узнать заказ. — Одно виски... пожалуйста. Неуверенно говорит он, потому что долго не чувствовал этот напиток на своём горле. — Начни с чего полегче, парниш, плохо потом будет. Посоветовал бармен, вытирая стакан и смотря на этого бедолагу. Валя отказался, лишь ещё раз попросил налить ему виски, что бармен и сделал. Жжёт, очень жжёт и пробирает, кажется каждую клеточку твоего тела. Он вроде бы пил уже этот напиток и не раз, но всё равно жжёт. Первый стакан залетает неуверенно, второй уже словно хозяину горла, в которое вливается это пойло все равно. Кажется, он отказал уже двум девушкам в знакомстве с ним. Валя ведь не любит женщин, ему не нравится женское тело, он любит мужчин. Понял он это ещё в школе, держа своего одноклассника за руку после драки. Шестой стакан виски и его начинает тошнить. — Рассчитай меня, Миша. Просит тихо еле стоящий на ногах парень, удосужившись ещё вначале, прочитать имя на бейджике, потому что сейчас этого не получилось бы. Бармен вздыхает и, кажется сует в карман куртки на груди пачку таблеток, утром Валя скажет спасибо за этот Аспирин. Деньги отданы и парень уходит в сторону туалета, потому что чувствует, как рвота подступает к горлу. Он падает, кажется, кто-то наступает ему на руки. Ему нельзя ломать пальцы, он ведь художник, он ведь ими творит. В голове строчки из песни Пиро: «и за каждый свой шедевр она ломает себе пальчик». Может быть, ему тоже стоит сломать свои пальцы, чтобы стало чуточку лучше. Его кто-то поднимает, словно пушинку, раз за подмышки и он уже стоит на ногах. С языка слетает слабое спасибо, больше похожее на неразборчивый лепет. Валю куда-то ведут, ему все равно, он просто позволяет делать это с собой. Трахнут — ну и ладно, как будто до этого такого не было. Убьют — наверное, ещё лучше, закончится наконец-то все это. Помогут — было бы здорово, но разве стоит рассчитывать на такое от какого-то левого человека. Кажется, Валю привели в туалет, теперь точно, сейчас его просто поимеют и все, бросят тут или выведут на улицу в лучшем случае. Мужские крепкие руки хватают его за волосы и направляют голову под холодный кран. Валя распахивает глаза и хватается пальцами за раковину, дёргаясь пару раз. Спустя время его все же отпускают, и он уже хочет упасть на холодный кафельный пол, но ему не дают. — Не помогайте, не нужно. Лопочет Валя, стараясь оттолкнуть мужчину, чьё лицо расплывается перед глазами. Его телефон разрывается от звонков, из-за чего незнакомцу приходится ответить. Диалог простой: взволнованным голос спрашивает, где Валя. Незнакомец сбрасывает трубку и, придерживая парня, уводит его из туалета. III В квартире прохладно, кажется, что что-то мягкое трется об ноги. Валя по-глупому улыбается и опускает руку, чтобы коснуться, вместо этого просто падая на пол и словно жидкость растекаясь по нему, закрывая глаза. Незнакомец чертыхается, он, наверное, уже пожалел миллион раз, пока тащил к себе домой этого пьяного мальца. Скинув дорогие туфли и сняв пальто, довольно грубо поднимает с пола пьяного парня и уносит в комнату, где опускает на кровать. Руки у мужчины умелые, раздевают быстро, вскоре на парне не остаётся одежды. Незнакомец хочет раздеться сам, только тянется к рубашке, как слышит всхлипы и еле разборчивое: — Игорь не уходи... С губ срывается мат, и мужчина уходит, накинув перед этим на парня одеяло. Теперь его черёд глотать виски, а он надеялся, что проведёт вечер по-другому.