Любовь и ножницы

Тяжёлыми шагами, словно на казнь, Хаккай шел к пустой кабине, следом за Таканчиком. Пару минут назад Юзуха смогла его убедить пойти на это, чтоб хотя бы попытаться сообщить капитану о своих чувствах. Младший Шиба был категорически против, но его сестра была не так проста. Пусть она и была в курсе произошедшего между Мицуей и Хаккаем - отступать не планировала и смогла в этом же убедить брата, толкая его в спину к колесу обозрения. На лице брюнета была маска а-ля безразличия за которой скрывался самый настоящий страх перед предстоящим, но для себя парень решил ничего не говорить смущающего и не признаваться Такаши. Они просто посидят в этой кабинке и выйдут через несколько минут, подумаешь. Мицуя был иного мнения. Его мысли беспорядочно метались в голове, разрушая обыденный порядок, но это было незаметно. С обычной стандартной улыбкой парень зашёл в кабинку, усаживаясь справа и сразу же поворачивая лицо к окну, подпирая голову рукой. Перед ним стала непростая задача в виде грустного заместителя, но это было не самое страшное. Перед глазами начали тихонько плыть люди, стоящие не так далеко от колеса обозрения. Было ещё светло, но это ни на что не влияло для Такаши. Он был целиком поглощён своими думами. Хаккай зашёл следом и, оглянувшись на широко улыбающуюся сестру, которая вознесла большие пальцы вверх в знак подбадривания, показательно цыкнул, закрыл дверь в кабину и сел напротив капитана, направляя взгляд куда-то на пол. Впервые они с Такаши настолько уединяются. Немного смущает, но скорее делает больно. Брюнет тихо вздохнул и закинул голову назад, закрывая глаза. Он больше не готов говорить и его домашние слова о " борьбе до конца " теперь кажутся особенно смешными. Вся ситуация и весь этот день кажется теперь сплошной плохой шуткой, которую нужно скорее дорассказать. «Зря я тебя послушал», - думал о сестре её младший брат, хотя, скорее, хотел думать, ведь, как ни оправдывай себя, Хаккай был полностью занят капитаном. - Твоя очередь рассказать о первой любви, - звонко разнёсся голос капитана, - ты обещал. - М? - лениво поднял веки Шиба, чувствуя как медленно начинает стекать обида в сердце, - точно так же, как и у тебя всё. - Прям всё? - удивился лавандововолосый, - так не бывает. - Бывает, - кратко ответил парень, сводя брови вместе. Ему было больно снова поднимать эту тему. - Что случилось, Хаккай? - не выдержал Мицуя, - я что-то сказал? Или что-то не то сделал? Обидел как-то? Скажи мне и я извинюсь. Ты же знаешь, что я нарочно никогда не обижу тебя. - Ты обижаешь меня последние три года, Таканчик, - резко опустил голову Шиба, выравнивая взгляды. - А? Чем? - в голове парня звучало искреннее непонимание фразы заместителя. - Я не могу этого сказать, - сразу же пожалел о сказанном брюнет, - просто давай не будем говорить о любви и прочей херне? - Прочей херне? - кажется, эти слова в сторону нежного чувства задели капитана, - ты забыл, что сам об этом заговорил сегодня? - Не забыл, но теперь я и закрываю эту тему, если ты не против, - стал смягчать тон Хаккай, переживая, что они с Такаши впервые начинают ссориться, - У меня с первой любовью всё точно так же, как и у тебя. Мы не можем быть вместе. Без вариантов. - Если всё " точно, как у меня", то это значит, что ты всё ещё любишь этого человека, да? - вскинул бровь Мицуя, чем вызвал у зама небольшой шок. - Это при чем? - замялся брюнет, но под напряжённым взглядом добавил: - ну да, но это ничего не меняет. - Почему не меняет? - несколько грубо продолжил капитан. - А почему у тебя не меняет? - злился Хаккай, - не судьба, наверное, потому что. - Ты боишься признаться? - не двухсмыслено дёрнулся молодой человек, - в этом проблема? - Да! И что? Ты тоже боишься! - почти кричал Шиба, не понимая к чему клонит парень напротив. - Да, боюсь. Именно поэтому я и не осуждаю тебя ни капли, - более спокойно произнёс юноша с лавандовыми волосами, - но хочу знать причину. - Причину? - шумно выдохнул брюнет, - причину. - Да, - совсем мягко, как обычно, добавил Мицуя, - я вот не могу признаться, потому что мы оба парни. Но ты почему? Это из-за проблем с общением с девушками? Резко повисла гробовая тишина. Хаккай готов был поклясться, что было слышно, как стучит его сердце и хлопают веки. Пульсация с кровью протекала по всему телу, поднимая уровень переживания в мыслях темноволосого заместителя. - Что? - парень ошарашено открыл глаза, - что ты только что сказал? - М? Осуждаешь? - недоверчиво покосился Такаши, немного усмехаясь, пытаясь выглядеть обыденно спокойно. - Нет, но ты сказал, что влюблён в парня?! - губы Шибы невольно дрогнули, - тебе нравится парень?! - Ты правильно говоришь - «ты сказал», - кивнул Мицуя, всё так же стараясь удержать нормальное лицо, - так к чему этот вопрос теперь? Да, мне нравится парень. - Кто он? - несколько грубо и резко проскрипел голос высокого юноши, который уже порядком склонился вперед, подсознательно пытаясь быть ближе. - Но мы же должны говорить сейчас о тебе, Хаккай, - Такаши скромно повел бровью, - как-то неловко самому всё выкладывать. - Хорошо, но ты потом ответишь, ладно? - не унимался брюнет чем вызвал ещё более удивленный взгляд капитана. - Тогда и тебе придется назвать имя, - по-доброму ухмыльнулся сиреневоволосый парень, наклоняя голову набок, - так сойдет? - Сойдет, - выпалил Шиба, а только после осознал на что согласился, - сойдет… Хаккай неожиданно затих, отводя взгляд. Мицуя непонятливо улыбнулся, наблюдая появившийся густой румянец на особенно выразительных, из-за поднятых волос, скулах. Такой заместитель был для него обыденным: смущенный, несколько скованный и робкий, но одновременно безумно добрый и боящийся обидеть. Капитан непроизвольно закатил глаза, вспоминая то, каким брюнет может быть в драках и как он до последнего всегда отстаивает точку зрения самого Такаши. Как тут не улыбаться? Но нужно сейчас выглядеть более серьёзным, ведь Шиба уже собрался с мыслями и поднимает взгляд обратно, попутно стараясь унять внутреннее переживание. - Моей первой любовью стал человек, который показал мне, что забота может быть не только от родных, - начал парень особенно низко, чем вызвал волну мурашек у капитана, - а конкретно, не только от сестры. Мы проводили много времени вместе и я стал замечать свою привязанность. Мне понадобилось много времени, чтоб переварить то, что я на самом деле чувствую и принять это. Когда я наконец с этим справился, то мне стало только хуже, потому что я понимал, что вместе мы быть не сможем. Мы очень разные и одновременно очень похожи. Я решил, что предпочту быть тенью за спиной этого человека, чем Солнцем перед ним. У меня изначально не было никаких прав даже надеяться на что-то, но было так приятно фантазировать и мечтать наедине с собой. День за днем я проводил, сгорая изнутри, понимая что ещё чуть-чуть и не смогу даже просто находиться рядом, потому что это слишком больно для меня. Каждую секунду своего времени я разделял мыслями о нём. И сейчас я тоже занят этим постоянно, потому что только это я и могу себе позволить. Я так люблю его, но я совсем не подхожу ему… Шиба резко прижал ладонь ко рту, опуская голову вниз. Ему было очень горько впервые произносить это вслух, так ещё и при нем. Зрачки расширились, ощущая теплую руку на плече их владельца. Брюнет от неожиданности дёрнулся. - Прости, если заставил тебя этим грустить, - мягко, почти шелково, извинился Мицуя, садясь рядом с заместителем, - я знаю, что сложно говорить о таком, особенно, когда мы оба парни, хе-хе. Хаккай стал медленно поднимать голову и выравниваться в спине, сразу же оказываясь выше своего капитана. Сердце болезненно ныло, пекло, ощущая рядом тепло чужого желанного тела, даже через его пальто и свою куртку. Взгляд Такаши был направлен прямо в глаза брюнета — такой ласковый и приятный, что душа готова была птицей улететь прочь из тела такого влюбленного в него парня. - Теперь и мне пора выполнить часть нашего договора, - притворно весело произнес Мицуя, чувствуя, что даже ему трудно шевелить языком, - так вот… - Нет! Я скажу первым! - неожиданно крикнул брюнет, испугав этим рядом сидящего, - иначе после тебя я уже никогда не решусь на это. Хаккай слышал свою последнюю фразу так, будто её говорил кто-то другой, но от этого её правдивость не уменьшилась, а наоборот, приобрела новые обороты. Нужно сейчас. Пока уместно. Пока смелый. Шиба решительно повернул голову в сторону капитана и, изо всех сил стараясь не растечься рекой только от его вида, быстро прокричал: - Я люблю тебя, Таканчик! - парень закрыл глаза, боясь увидеть реакцию, - уже три года прошло с момента, как я это понял! - Меня? - удивился Мицуя, но брюнет не видел этого лица, - тебе тоже нравятся парни? - Нет, - резко открыл глаза Шиба, - мне не нравятся парни. Мне нравишься только ты! Повисло тяжелое молчание, сопровождающееся шокированным взглядом капитана второго отряда и раскрасневшегося от стыда и смущения лица его заместителя. - Только, пожалуйста, не переставай со мной общаться после этого, Таканчик, - куда-то в сторону, боясь посмотреть в сиреневые глаза, молил брюнет, - я не смогу жить без общения с тобой, так что не отталкивай меня, прошу. - Ни за что бы так не поступил, – уверенно заявил капитан, поворачивая голову зама ладонью в свою сторону, - даже если бы не любил тебя. Хаккай застыл. Даже скулы побледнели, оставляя горящими только одни синие глаза, которые знатно округлились, пытаясь понять, что произошло. Мицуя же мягко улыбался, прикрыв свои лавандовые глаза веками с густыми длинными ресницами, не убирая руку от лица заместителя, чётко давая понять, что всё по-настоящему. Это осознание нужно не только Шибе, но и ему самому, потому что ощущение медленного полета на колесе обозрения придавало моменту какой-то сказочности, которую нужно развеять. - Даже если что?...- почти неслышно спросил брюнет, боясь даже каплю пошевелиться, чтоб не спугнуть теплую ладонь. - Даже если бы не любил тебя, - повторил Такаши, медленно поднимая тяжелые веки, - я тоже люблю тебя, Хаккай. Сердце стучало так громко, что казалось вот-вот оглушит заместителя, но этот звук впервые был настолько приятным слуху. Парень растянулся в робкой улыбке, боясь сказать что-то ещё, чтоб только Мицуя не забрал эти слова назад, чтоб лишь оставил их ему навсегда или хотя бы на сегодня. - Я люблю тебя, Таканчик, - засмеялся от волнения Шиба, но этот смех оказался заразным, - так люблю тебя. - Я тебя тоже люблю, - смеялся капитан, опуская руку от лица, - так давно. Смех сквозь слёзы, которые стыдился показать кому угодно, кроме своего любимого, Такаши, Хаккая и неровный не верящий смех Мицуи заполнили небольшую кабинку, которая уже спускалась по кругу вниз. Было грустно покидать её, но нужно было совсем скоро, как вдруг телефон брюнета завибрировал, заставляя отвлечься от атмосферы. - Юзуха? - непонятливо заговорил в трубку её младший брат, - что-то случилось? - Да, я оплатила вам второй круг, так что можете не выходить, - гордо заявила девушка. - Ты лучшая, - вылетело у парня и тот радостно посмотрел на капитана, который и так всё слышал и улыбался. - Потом отблагодаришь, - весело шепнула Юзуха и сбросила, оставляя парней снова наедине. Пару минут спустя, выждав когда кабинка снова поднимется достаточно высоко, чтоб никто не видел тех, кто внутри, Хаккай ринулся к лицу своего милого Такаши, сразу же своими губами упираясь в его, которые сразу же раскрылись, давая добро на наступающую ласку. Мягкие и прилично пухлые подушечки губ, о которых только мог мечтать брюнет, теперь оказались в его власти и он, непозволительно хорошо, орудовал ими, то впиваясь в них, то оттягивая, вызывая у их владельца большое удивление, в силу его первого опыта в этом деле. Аккуратно Шиба раздвинул подушечки своим языком, запуская его внутрь. Мицуя не ожидал такого так скоро, но позволил это, робко окрашиваясь в красный, повторяя каждое движение за любимым. Язык зама оказался довольно юрким и потому он был одновременно нигде и везде то изучая белые ряды зубов, то проходясь по альвеолам, то сплетаясь с чужим языком, который пока неумело отвечал на первую ласку. Большие руки Хаккая тоже не оставались без дела. Ими парень прижал к себе своего капитана, сотню раз пожалев о том, что не признался раньше. Ладони двигались по спине хаотично, просто для убеждения в том, что это всё действительно, но тело Такаши, даже сквозь пальто, чувствовало этот жар от них и непроизвольно изгибалось, но не сильно. Мицуя горел от стыда, но одновременно и от жажды этого человека рядом, о котором он так давно мечтал, но никогда бы не рискнул признаться. Если бы не сегодняшний день и не разговор, который завёл сам заместитель, то ничего бы так и не изменилось и они бы ещё много лет ходили бы вот-так, думая друг о друге, но не решаясь признаться. Воздух закончился у Хаккая первым и парень слегка отстранился, делая тяжелые вдохи и выдохи. Перед глазами всё немного плыло, но он хорошо видел раскрасневшегося капитана, который дышал сквозь приоткрытый рот. Эта картина ему определенно нравилась. - Где ты научился так целоваться? - пытаясь удерживать обыденный ровный тон, спросил Мицуя. - У меня было три года, чтоб искусать все помидоры, которые только попадали домой, - не хитро улыбнулся Шиба.