Любовь и ножницы

Мицуя стоял посреди церкви, словно впервые изучая её взглядом. Золотые оттенки ото всюду блуждали вдоль и в поперек как по стенам здания, так и по рассудку капитана. Как давно произошла та битва с «Черными драконами»? Насколько сильным был Такаши, что мог выстоять против амбала Тайджу? Лавандовая призма глаз парня устремилась куда-то к выходу, где стоял знакомый невысокий силуэт командира «Тосвы» с натянутой обыденной улыбкой. Майки повернулся к двери и махнул рукой второму капитану, приглашая его пойти с ним. Мицуя невесомыми шагами плёлся вслед за главой, иногда смотря по сторонам и удивляясь высоким серым зданиям, сменяющимся одно другим. Всего несколько метров спокойной ходьбы вывели парней прочь из людных улиц Токио и они оказались в знакомом убранном гараже Шиничиро Сано, что достался его младшему брату, как наследство. Манджиро резко обернулся и Такаши весь вздрогнул от вида его глубоких черных глаз, что сменились на ходу из широких круглых, в довольно узкие, типично японские. Рот капитана невольно приоткрылся, видя как сменяются черты главы: от размера глаз до размера всего тела. Когда на виске вырисовался черный дракон, то Мицуя тихо выдохнул — Майки сменился Доракеном. - Ты хотел меня видеть? - покосив бровью, спросил высокий парень. - Я хотел? - удивился Такаши, но на душе было чувство, словно Кен сказал чистую правду, - да, но зачем? - Хотел видеть и не знаешь зачем? - блондин слегка улыбнулся и в голосе его ощущалось тепло. - О! О! Расскажи ему о Хаккае! - послышалось где-то у самого края уха сиреневоволосого и тот обернулся, - ты должен с ним поделиться! Майки стоял прямо перед лицом своего капитана, сверля его лоб своим темным взглядом. - А что с Хаккаем? - вдруг голосом Рюгуджи спросил тот самый командир, когда Такаши обнаружил, что это теперь снова оказался его заместитель. - Мы переспали, - выпалил капитан и шагнул назад. - Он боится, - позади опять раздался голос Манджиро, но Мицуя решил его игнорировать, потому уперся взглядом в стоящего перед ним Доракена. - Чего боишься? - спросил последний, на глазах становясь серьёзнее. - Быть брошенным, - язвительным, несколько ехидным голосом прошипел Сано и вышел со спины капитана, выравниваясь по линии с Кеном, - быть неинтересным Хаккаю. - Подбирай слова, Майки! - грубо вставил Мицуя и свёл брови вместе в ответ на странную кривую улыбку главы. - Тогда скажи сам, чего ты боишься? - протянул Манджиро, подходя ближе, - что заставляет тебя волноваться и переживать? - В ком ты сомневаешься? - добавил Кен своим низким голосом, - в нём или в себе? - Ты не веришь ему когда он говорит о своих чувствах? - ещё ближе, под самый нос, спросил командир. - Или ты не веришь, что эти чувства такие сильные как он говорит? - А может он себе сам их придумал, находясь с тобой рядом из года в год? - Та студия в подарок — просто откуп за потраченное время и за лживые надежды? - Ты стесняешься этих отношений? Или может своих чувств? - Ты чувствуешь себя ничтожным рядом с успешным возлюбленным? Тебе нравилось быть лучше него? - Статус капитана отряда уже не такой уж и важный, да? - Замолчите! - голос Такаши звучал рвано, но громко. Парень толкнул рукой Майки в грудь и тот отлетел в Доракена, при столкновении разбиваясь на тысячи мелких чёрных осколков, царапая этими осколками своего заместителя, превращая его руки и одежду в алую краску, которая в мгновение ока распространилась по всему блондину и он сам развалился на глазах — превратился в красную лужицу, в которой была куча осколков. За секунду стало невероятно тяжело на душе и в области сердца словно прострелило. Мицуя болезненно согнулся, держась руками за грудь. «В ком ты сомневаешься?» - раздался эхом вопрос в голове парня и он неожиданно для себя улыбнулся. - В себе, потому что не уверен, что достаточно хорош для него. В нём, потому что считаю, что он может найти себе кого получше, а когда найдет — уйдет от меня не задумываясь. - Но ведь ещё не ушел, - Такаши резко поднял голову и увидел сидящую на полу рядом Юзуху. Всё вокруг изменилось: они уже не в гараже Майки, а на берегу океана смотрят на закат, - мы видели стольких девушек и парней, пока были в Америке. Хаккай ни разу даже не засматривался ни на кого, даже не пытался подружиться. Он целиком и полностью озабочен мыслями о тебе. - Откуда ты знаешь? - с надеждой спросил Такаши. - Я его сестра, - девушка ласково улыбнулась и взглянула другу прямо в глаза, - а ты откуда знаешь? - Я? Тайна, которую нельзя раскрыть никому, кроме себя — уверенность в самом себе, спрятанная за тоннами переживаний и сомнений. Мицуя годами хоронил в себе страх быть брошенным самым дорогим человеком, но сейчас он вылез наружу. В момент, когда нельзя повернуть назад, стало только страшнее. Ночь, проведенная вместе, утром станет либо приговором, либо шансом на счастливое общее будущее. Сложно даже думать о том, что есть сомнения, сложно не доверять, но любить всем сердцем. Страшно до истерики, но приятно от фантазии. Одно из двух станет явью — либо пан, либо пропал. Такаши сжал кулаки, стесняясь собственной робости. В какой момент он оказался настолько уязвимым? Ни в какой. Он стал только сильнее. Своими переживаниями он делает себя готовым ко всему, чтоб было легче принять удар, а сладкими фантазиями только успокаивает себя и не дает потерять голову. Каким бы не было утро — вечер уже пережит. - Я люблю твоего брата, - твёрдо заявил капитан в глаза сестре любимого, - и я уважаю все его решения. - Тогда скорее прими их, - Юзуха растянулась в мягкой улыбке и закрыла глаза Такаши своей рукой. * * * Тяжелые веки нехотя поднимались, придавая виду владельца болезненно скривленный вид. Такаши медленно потянулся пальцами к переносице, немного разминая её и приводя рассудок в рабочее состояние. Глаза, слезясь, открылись и стали шустро метаться по комнате, словно что-то искали. Только спустя пару минут взор упал на часы на тумбочке у кровати, на которых маленькая стрелка давно перевалила за десять утра. Мицуя резко подскочил, мысленно крича на себя из-за того, что проспал, но вдруг вспомнил что уже выходные. Мало что изменилось после осознания факта, так что парень стал быстро слезать с кровати. Выходной выходным, но завтрак сестрам по расписанию! И пусть девочки уже достаточно взрослые, чтоб готовить себе завтрак самостоятельно — капитана второго отряда банды «Токийская свастика» это ничуть не волновало. Руками нашарив штаны, Такаши напялил их на себя, напрочь забывая о душе и подбежал к шкафу, выбирая первую попавшуюся футболку, а после натягивая её на себя. В районе задницы было ощущение натянутой струны, что вот-вот лопнет. Только это чувство и заставило разум капитана напомнить о вчерашнем. Губы неловко полускривились и парень застыл на месте, будучи абсолютно готовым выйти из комнаты. Сердце стало предательски отбивать тревожный ритм, побуждая хозяина смутиться и бояться грядущей встречи. Пальцы обвились вокруг ручки двери и слабо повернули её — открыто. В душе затаилась стая мыслей от самой положительной до максимально грустной. Мицуя готов был признаться что больше всего боится не застать своего заместителя у себя дома и оказаться брошенным после ночи откровения. Шаг за дверь. Хлопок. Капитан тяжелыми шагами двинулся к кухне, глазами осматривая коридор и каждую выходящую от него комнату. Чем ближе к кухне, тем страшнее. Все чувства словно затупились и теперь Такаши ничего не слышал и почти ничего не видел. Даже гордая уверенная осанка превратилась в опущенные плечи и согнутую спину. Вот-вот и станет явью самый страшный сон, либо самая большая мечта. Мицуя резко распахнул дверь на кухню и остановился в проходе. Где-то вдали раздавались знакомые голоса Маны и Луны, шум одиноких машин из открытого окна и запах свежей яичницы, которые с каждой секундой ощущались всё лучше и лучше. Девочки шустро повернули головки в сторону старшего брата и поздоровались с ним, но ему было не до них. Лавандовый взгляд был устремлен целиком и полностью в спину белой рубашки парня, возящегося над плитой и издающего тихие вскрики от жара сковороды. Вдруг брюнет остановился и обернулся с удивленным выражением лица. Чёрные пряди волос выбивались из наскоро собранного пучка и спускались на слегка острые скулы, а необычно синие глубокие глаза блеснули, словно золотые монеты на солнце, приветливо здороваясь. Чеширская улыбка потянулась по губам и Хаккай, излучая нежность всем своим видом, протянул Мицуе тарелочку с только приготовленной яичницей: - Доброе утро, мой Таканчик.