Ангел вампира

Как в истории начнется первая строка судьбы, как название прибудет, так оно и поплывет. Здесь довольно всё печально, но не будем о дурном, ведь пришли мы для того, чтоб узнать, как все произошло. Как весь текст об истине кровавой стал же белым как листок, что с обои как снежинку вырезали и в ведро? Сложно подобрать слова не показав всея той сути, что как камень преткновения, молча всё шептал слова. Много ушло той воды, что когда-то заполняло водоемы, то ли реки, как сапфировый поток. Словно ценность упустили, проскользнула сквозь все пальцы юной хрупкой же девицы, что рождалась вновь и вновь для спасения чужого, но родной же плоти, крови. Ей не жалко было стать вновь потерянной в забвение, но увидеть кучу слёз, всё страшнее становилось. В жертву принесла себя и покинула мир бренный, но не насовсем опять же, а на время, в другую долину, в сон, кажущимся вечным. Тем не менее, туман распоясал свои руки и пустил он их давно в сердце, в ложное видение. Все надежды опустели, мир погряз во тьме безликом. Как же снова встать, идти, чтобы слово опустить? Где найти свои моменты, опрокинув душу с телом? Видеть свет, каким он есть: идеальным, но страшно коварным. Это неподвластно людям глупым, только нечисти и черту. Однако стоит лишь запомнить - мир не без отчаянно убит. Ты заметь, когда, возможно, он сотрется в Ад людской, тут найдут, отыщут буйно яркий, невозможный силуэт, что, как ткань пространства, обернёт тебя, согреет и спасёт от глав судей. Мученья больше не ступят за тобой в тот путь, где обитают нимфы и овраги, как цветы в сказочном, в волшебном саду. Только подожди немного, ты отыщешь вмиг любовь, что заставит вдруг поверить, что человек не грязь сплошная, а камень, необтёсанный алмаз... *** Вы когда-нибудь видели, как прекрасен мир вокруг? Здесь, средь скал и томных вод, украшенных же жизнью тайной в глубинах, недоступных нам. Это сладостное лето, что окончило сезон. Солнце, как жара, местные виды окружало, как в парке щебетали птицы, как море где-то пело свою лирическую балладу. Близ серых же камней повеял холодом бог ветра, а воздух доносил до всех ушей эту чудную песню, что колыбелью моряков называли очень тихо. Пейзажи так манили своей вечной красотой, что никогда не умирает, ей невозможно быть уродом. Она святая Дева, Мадонна, ей не в классику, ей в Рай. Она всегда как книга мира, как хамелеон меняет свой окрас. Сидишь на месте, где бывали и смерти и болезни, счастье и любовь, где каждый день рождался, где каждый погибал от справедливой сути Мира, где также ожидала и она руки, приподнимающей ей дверца. Да, она, девушка с глубоким сердцем и пустой как колодец душой. Её зовут Лия или можно сказать звали. У неё много разных прозвищ, кличек, граней, что излучают лишь скверный обман, противный и ужасный кошмар. Каждый день, словно икона и ежедневно труп близ степи, что уяснил жестокость против истиной же веры. В лучшее - в настоящее! Что за боязнь на сцене? Где ярчайшие софиты? Где прибой и шум его великий? Не снаружи, а внутри девицы. Кто заставил жить по правилам, да, тем отбитым как стрела, что ведь лучник попадает в цель, в неё. Она сломалась словно птица, стремящаяся спрыгнуть вверх. И мысли не дают покоя, и странно как то, совсем иным здесь кажется весь этот свет. Какой прибой, какой же чистый берег, что будто ты забылся грешным сном. Безмятежность так кружится возле твоей головы, обвивая кожу, тело тем сплетением узоров, что когда-то было снова здесь. История бежит, то скачет, как казак галопом на коне, как все цари издали верный свой указ на радость миру. Всё так стремительно растет и падает как звёзды в небе. Стремится каждый быть прекрасным, но, увы, живёт он лишь в обмане. Если был бы идеал, он бы сразу же пропал, чтобы люди, как в полях, бесконечно убивались. Но какая же картина восставала перед ней, как красиво же чарует золотом серебристым море. Жалко, что она одна, не может разделить минуту с человеком, что не нужно б было жить для борьбы или скитаний, просто можно б было встать и в пространстве захлебнуться счастьем непрерывным с ним. К сожалению, всё сразу не достанется на блюде, но от этого же слаще кажется одна минута, когда ты узнаешь правду, когда ты кого-то полюбил. И мелодия как лучик прозвучал в её нутре, любоваться можно многим, но вот здесь можно ничем, ведь вся мысль то одна скоро, чувствуется больно. Ей осталось то немного до разборок, ссор колючих, но, пока она смотрит на закат из органзы, ей, и в правду, остаётся отдохнуть и просто жить, любоваться солнцем так, чтобы радость ликовала. А хотя ей не в напряг, она сама лик радости носящей. Научилась она сразу видеть красоту момента и другим несёт его, как что-то ценное уж сильно. Однажды она присела около деревьев и опрокинула макушку, наслаждалась видом, звуком, улыбалась не спеша. А глаза, что цвета камня, отражали весь восторг. " Наконец-то, можно чуть-чуть понежиться на солнце, а то, как робот, работы непочатый край, - она продолжала любоваться у обрыва и смеялась заливным, но не громче, чем синица, смехом. Как весь день был непредвзятым, она просто удивлялась, словно ей никто не нужен, только море грёз и время. Верный он союзник в битве, но не в моментах красоты. «Вот кому я здесь нужна? – грустно опустила взгляд, как обиженный ребёнок, но без слёз, а с грузом внешним. Мысли вьюгой проносились у неё, давая вспомнить все моменты же забвенья, чтобы легче грудь поднять. Не устала она телом, лишь челом и всей душой, но оставалось меньше часа, когда нужно хоть вздремнуть. Плюнув на вечерний обход, девушка промолвила: -Ну, ладно, Лия, сейчас можно,- и прикрыв легонько веки, глубже аромат проник цветов, травы, в её локоны с рыжинкой, что золотились от звезды, а лицо, уставшее, сразу окунулось в мир грёз. Проходили как мгновенье те часы, прожитых здесь. Засыпала она тихо, очень быстро, непременно. Шум прибоя колыхал её телесные покровы, а сама природа, любящая мать, приглядывала до времён вечерних, когда дочурка её, Ночь, сменила плавно же светило и холодом, пробуждало тело девы. Резко, будто прошли сутки, она открыла в миг глаза, и настало незаметно вдруг вокруг очень темно. "Эх, давно так не спала, нужно возвращаться, пока не слишком поздно" - подумала Лия, оглянувшись и поправив подъюбники от сна. Внимательно проверив местность, чуть спрятавшись в густой траве, она уверенно шагнула в сторону мрачного леса, что единственный находился среди просторных пшеничных полей в этом краю. Не теряя драгоценного времени, девушка сразу, как наизусть, продолжала идти по знакомой тропе, что прямо как по курсу вела её без промаха любого. Вслушиваясь в каждый шорох или звук, Лия притрагивалась к приближающемуся стволу дерева, что в случае опасности смог бы её скрыть. Она преждевременно не испытывала дискомфорта, пробегая рядом с лесом, но находится внутри него совсем иное ощущение. Словно он что-то в себе прятал, наполнял неуловимой решимостью и одновременно напрягал всё тело слишком холодным спокойствием и тенью. Девушка, не сбавляя хода, то наблюдала за ночным небосводом, успокаивающим её сердце, то смотрела вперёд, не пропуская ни одной внезапной детали. Постепенно она приближалась к узкому ручью, что, конечно, был почти драгоценным в местных широтах. Тут они не распространены, тем более в засуху, но это и есть здешняя красота дремучего леса. Тут всё по-другому, иначе совсем. Обаятельно прохладно и немного страшновато. Не раскидываясь много мыслями, Лия продолжала незамедлительно идти, пока рядом очень резко не ослепил какой-то яркий всплеск. - Ах! Зажмурив глаза, Лия сразу спряталась за близлежащим сухим поваленным деревом, что очень точно расположился вместе с центром вспышки. После этого ничего не происходило, а девушка обречённо оставалась на месте. Пришлось слегка потерпеть, пока жжение от света не приостановило свой колючий прогресс. Ничего не слышав по периметру возле эпицентра, она приоткрыла веки и, шмыгнув носом, косо посмотрела в сторону места, что вызвало такое опасное для неё событие. - Ого… - тихо прошептала Лия, меча взглядом в глубинах тревоги. Присмотревшись, она увидела мужчину, что лежал бездыханным, практически мертвым телом на густой траве покрытой росой и чей-то кровью, возможно, его собственной. Капли потихоньку стекались на травинках и медленно, завораживающе падали как слёзы красного вина, что были разбавлены природной водой. Но что её приводило в нескрываемое удивление, что на нём не было ни единой царапины и лишь истошный стон животного выдавал его болезненное состояние и результат от этих невидимых ранений. Само тело было темно серого оттенка и кожа, словно с бурлящей в венах алой жидкостью, вздувалась сеткой капилляров. Его лапы были больше, чем её рука в два раза, то ли узкой та была или монстр же огромен. Он не шевелился, даже рука что казалась более целой, не дергаясь, оставалась на месте. - « Нужно разобраться, это нельзя так оставлять»- первое, что пришло на ум Лие, это перенести его домой, но как? На дворе поздняя ночь, ни людей, ни машин, никого не было поблизости, чтобы помочь ей передвинуть мужчину, на вид неподъёмного и слишком большого для неё. Девушка, выйдя из-за мощного одинокого дуба, осторожно, оглядываясь по сторонам, подошла на цыпочках ближе к существу, не привлекая к себе внимания, в мыслях моля не испугать его. Она осмотрелась по периметру и её взгляд зацепило несколько почти сломанных палок, которые, по видимому, были сломаны после недавней грозы. Они были гибкими, но очень крепкими, что подало блестящую идею Лие сделать из них каркас, дабы не сорвать себе спину или не навредить ещё больше незнакомцу в брони. Забрав палки и отломав вторую от основания ствола дерева, Лия смекалисто и быстро начала подставлять деревяшки под спину мужчины, еле пытаясь приподнимать его в некоторых местах, чтобы потом надёжно закрепить на нём веревки. Не долго думая, она резким взмахом руки оторвала от своей пышной и плотной юбки лоскуты ткани, позже обвязав ими вокруг туловища и плеч, закрепляя при этом балки ближе к телу пострадавшего. Разноцветные отрезки ткани равномерно распределили точки опоры для девушки, для более удобного перемещения по дикому полю. Конечно, она до этих махинаций аккуратно перевернула его, чтобы потом случайно кто-то не упал в грязь лицом. Смешно, а ситуация не очень. Определённо, ему даже во сне это не шибко то нравилось, походу, реально кто-то или что-то конкретно его отшибло, прежде чем тот попал сюда. Он только слабо издавал грудной хрип и немного корчился от тугих перевязок девушки. - Не надо, хуже будет, если брыкнешься, - упрекнула тихим шёпотом мужчину, секунду глянув на него. Он был страшный, но по-своему красив. Его волосы отливали цветом черной смолы под лунным ярким светом, а лицо, уставшее и измученное от повреждений, вокруг глазных впадин еле отливало алой кровью, подчёркивая его бордовые глаза. Да, он не был в обмороке, он просто валялся и из-за режущей боли не мог даже встать, дабы узнать, где он находиться, но он не смотрел на неё, а лишь смотрел туманно вдаль, изредка подглядывая по сторонам. Он не мог видеть черты Лии, а только смутный силуэт, который ещё был спрятан под тенью веток и листвы. Вскоре из-за долгих перевязок и привязки дополнительной верёвки, которую Лия неожиданно нашла в кустах, конструкция и всё остальное было готово к эксплуатации. Собравшись с силами и до этого оглянув степь, где довольно часто проводили обход местные военные, Лия крепко сжала канат и чуть с нажимом на спину опрокинула на себя каркас, что потом она невольно охнула от такого давно непривычного ей веса. - "Главное теперь не попасться силовикам или кому-нибудь на глаза, иначе не только меня, но и его пустят в загон с остальными" - и тихонько, как позволяла ситуация, девушка скрытно проскальзывала меж буйных трав и целых свежесобранных снопов соломы, что приятно издавала свой аромат среди напрягающей темной ночи. *** Спустя несколько часов изнурительного тяготения, девушка, еле двигая ногами, но настойчиво идя прямо к цели, остановилась, чтобы увидеть запасной выход из комнаты, про который лишь знала только она. Добравшись с остатками сил, Лия нервно подправляла руками истрёпанные от ветра волосы, проводя бледными от недостаточного притока крови тонкими пальцами. Однако, глубоко вздохнув, проверяя глазами знакомую ей местность, убедилась, что все жители спят, и она никого не потревожит своим присутствием. Легонько достав из тонкого кармана связку разнообразных металлических ключей на кольце, ювелирно и бесшумно отворила старые двери в её маленький домик на краю села. Здесь и до этого не ходило много людей, особенно ночью, так как на особых людей всегда проводили обход степи, чтобы не пропустить ни одного живого существа, что казался им странным. В больших бетонных городах это не слишком распространенная практика, так как, буквально, каждый подозрительный тип мог прятаться за ущельями старых закрашенных стен многоэтажек, что уж говорить о мегаполисах, просто сказка, а не Рай для таких, как она. Хотя, честно говоря, Лия сама толком слепо пряталась от них, скрывая свою личность, по приказу матери, что сейчас смертельно больна. Она задолго до рождения девушки не славилась крепким здоровьем, а тут после родов стремительно упала в постель с круглосуточно плохим самочувствием. Поверьте, здесь и сейчас всё было и будет лишено здравого смысла, но, как и в других историях, чуть позже всё раскроется. Еле затащив со скрипом старого деревянного пола раненного, Лия опустила самодельную конструкцию на пол, рефлекторно вздыхая от большой резкой нагрузки организма. В доме не было ни единой живой души, так как тут давно никто и не жил. Девушка сама, приметив этот пустой от людей домик, обустроила под своё жилище. Оно не то чтобы старое, хотя вру, очень, даже мама Лии и то моложе этого пустынного сельского помещения размером в не больше классической комнаты. Вот только там есть и печка, и скрипящая кровать со сломанными быльцами и скромный шкафчик, где была сложена вся одежда этой сильной девушки. Там лишь лежало несколько футболок, джинсы для похода в город, ну, и, естественно, один единственный вязаный свитер цвета золотой карамели, что, кстати, не кололся об кожу. Сосед, что валялся на импровизированном каркасе, не естественно для девушки не издавал никаких посторонних шумов, хоть на вид не скажешь, что ему стало намного легче после продолжительной прогулки по крымским просторным степям и по крутым, сложным рельефам. Скоропостижно переведя дух, Лия, упираясь об холодную стенку, встала на свои ноги и медленно побрела в сторону печки, чтобы слегка обогреть жилище. Дальше, достав из узкой коморки спички, растопив печь, она поставила на огонь воду, чтобы та закипела и позже сделать небольшую порцию супа на двух человек. Достав три картошки, краешек лука, морковки и горсть крупы, девушка положила ингредиенты на стол вместе с дощечкой для резки и обернулась в сторону незнакомца. Пройдя мимо него, она молчком закрыла на ключ дверь и, устало опустив веки, посмотрела на своего необычного гостя. В миг её руки потянулись развязывать веревки и узлы из порванной ткани единственной не изношенной юбки, которая прочно держала мужчину во время сложного перемещения через поле домой. Она сразу, пока он не продолжил истошно мычать снова, взяла сзади за плечи и бережно переложила его на свою кровать, после чего, не выдержав, резко упала на колени и опустила вниз тяжёлую от перенапряжения голову. Вода кипела, овощи так и оставались не нарезанными, а Лия обдумывала план и дальнейшие свои действия по поводу того, как скрывать от военных столь красивый экземпляр и как ему попытаться помочь, найдя какое-нибудь средство. Решив долго не думать, она поднялась и прошлась к одной интересной полочке, где стояли все книги, которые имела девушка. Там были книги с тематикой фэнтези, драмы, но она никогда их и не дочитывала до конца, останавливаясь до середины сюжета, или вообще не начинала главу. Почему? Её жизнь доподлинно не счастливая, а наполнять выдуманными рассказами неизвестных ей авторов не очень хорошая затея. Едва разглядев содержимое, она точно вытянула одну покрытою тонким слоем пыли книжку, где, по всей видимости, были собраны записи её покойной любимой бабушки, что очень виртуозно и мастерски исцеляла любые болезни и самые разные недуги. Её в селе называли ведьмой, что частенько привлекало внимание посторонних людей в зеленной маскировке. Здесь, в этом кладезе знаний, написано лично рукой покойной женщины все её знания и тайны, которые она не доверяла никому, по какой-то весомой причине. Не подумайте, бабушка не была жадной старухой, возможно, что-то приключилось плохое, что заставило ее не делать этого. Эта женщина - сама эссенция доброты в человеческой плоти. Её мелодичные песни, долгие учения и важные уроки будут навсегда окутывать заботой и теплом тело её единственной внучки, что попала под когти бессмертной судьбы. Но, не отвлекаясь на душевную, тягучую меланхолию, девушка раскрыла старый блокнот и начала хрустеть пожелтевшими от времени страницами, сопровождая миниатюрный оркестр полевых сверчков. Во тьме дома было довольно таки затруднительно рассматривать прописные буквы выцветших чёрных чернил. Свечей не имелось в доме, это была слишком большая роскошь для Лии, что пряталась каждый день от опасности в её неспокойном мире. Страха не было, лишь грубый осадок песка, что высушивал ей душу. Собранность и хладнокровность - вот главные спутники её, а добрый смех и искренняя радость лишили девушку уже многие года после громкого пожара. После нескольких длительных минут в расслабляюще мёртвой тишине вдруг девушка услышала более активные движения со стороны незнакомца. Он кривился как всегда и показывал свои белые клыки, что словно искали что-то. - Sânge... - прохрипел с кашлем на еле знакомом девушке языке брюнет на кушетке, укрытой грубой льняной тканью, набитой гусиным пухом и перьями вместо матраса. Изогнув вопросительно брови, девушка закрыла книгу, позже положив на прикроватную тумбу. Лия постепенно приблизилась к кровати, приглядываясь внимательно к пострадавшему, и нагнула голову, чтобы лучше распознать слово. Монстр всё продолжал неистово кашлять и стонать, словно что-то пожирало его органы изнутри, не жалея его нынешнего хозяина. Он пытался то ли встать, то ли выпустить какую-то мерзость из своего тела. Его грудь временами брала целыми огромными рывками чистый и необходимый воздух, но пот и муки обтекали его страшно много. Через несколько мгновений он повторил то же самое, но более чётче: - Sânge. - и потом как измученный раб упал в объятья тканей, словно уснул глубоким мимолётным сном. Его морщинки и лёгкие жилистые паутинки на лице быстро побледнели, а на вид он будто потерял свои силы и, не выдержав, устал от долгого сопротивления. Лия медленно провела острым, изучающим взглядом по всему его крупному, мужскому телу, но не заметила ни одного изменения спустя с того времени, когда она нашла его в лесу. Он оставался в таком же паршивом состоянии: не мог ни встать, ни прийти в себя из-за непонятной горячки. Однако, опустив туловище слишком близко к нему, чудовище внезапно открыло пугающе алые глаза и резким движением замахнулся своими когтями в девичью хрупкую шею, сдавливая и притягивая к себе как можно ближе, разевая мощную клыкастую пасть с опасными жаждущими кровь зубами. Лия, не опомнившись, вскрикнула и, еле схватившись за металлическое быльце, занесла рывком чёткий удар в голову, затем упав на землю из крупных лап чудовища. Она, словно в конвульсиях, не могла нормально отдышаться из-за пронзительного захвата её шеи, который оставил парочку незаметных вмятин на коже, что уже были похожи на синяки. Смутно возобновляя поле видения, девушка попыталась, упираясь об столешницу, хоть бы приподняться, дабы пристально наблюдать за этим незваным гостем. Глаза бегали, а сердце так и било строкатый марш среди злосчастной тишины, что была прервана этим событием. Тем не менее, мужчина не вставал, но облокотился на подушку и свирепо смотрел и рычал на девушку, что немного восстановилась и полностью встала на обе ноги, цепляясь за чуть не прокушенную шею. - Кто ты? - спросил, осипло незнакомец. - Я Лия. - Прокашляв ответила она, не осмелившись подойти. - Не бойся, я не причиню тебе вреда. Хоть за очень короткий диалог они остались в напряжении, но всё-таки теперь более спокойно и размеренно мужчина смотрел на Лию, старавшись не наводить на неё животный страх, словно опомнившись от страшного кошмара. Он лишь мимолётно осмотрелся, а хозяйка так и продлевала осмотр своего новообретённого знакомого. Его лицо освещало тусклым ночным светом, что не давало увидеть полностью его грубоватые черты, но глаза, что бегали вокруг холодных стен, пробивали глубоким красным оттенком, как кровь, дававшая ему жизнь, а броня, что со времён похода сказывало неприятное влияние на спину, вырисовывало на грудине вытесненный рисунок дракона, что, так же как и мужчина, буквально, впивался взглядом в противника. Его руки, что коротко потрагивались на мягком, но неудобном матрасе потянулись к его подбородку, а потом к щекам, закрывая на момент его от неведомого ему места и девушки, которую он, к счастью, не погубил. Осознав это, он чуть опустил кисть и поглядел на свою невинную жертву. Она стояла, но, на великое удивление не отшатывалась от него, а, совсем наоборот, смело наблюдала своими кварцевыми глазками, не пропуская ни одной детали. Виновато покачнувшись, он спустил ноги с кушетки и мягким движением встал, оборачиваясь на Лию. - Извини меня, я не знаю, что на меня нашло, - проговорил немного с искаженным баритоном существо. - Ничего, всё бывает, - приятным звоном прозвучал её голос. - Как тебя зовут, свирепый ты наш? - Влад, - с удивлением ответил мужчина. - Приятно познакомиться, Влад. Откуда ты? Я никогда таких, как ты, не встречала здесь. - Я из Румынии, - и смотря в маленькое окошко, Влад как в тумане изучал вид, что отсвечивался за толстым стеклом. - Где я, Лия? - обратился он к девушке, что словно окунувшись в ледяную воду, лишь откашляв её сказала: - Ну, как сказать, мы в Крыму, - неловко подытожив, поджала губы и мигом сдвинулась с места, вдруг вспомнив о забытой кастрюле, что сбивчиво чеканила звон по ручкам крышкой на плите, и овощах, что покорно лежали на столе возле доски: «Чёрт, забыла!» Долив чуточку воды из посуды естественно начало доносится тихое шипение, а женская ладонь молниеносно дотянулась до картошки и, взяв удобный нож, она бегло её порезала на средний кубик и после аккуратно кинула во вновь закипевшую воду с овощами и мелкорубленным куриным мясом. Вскоре через полчаса неуютной тишины, прерывающую звоном посуды, в конце Лия добавила несколько простых приправ и, размешав, засыпала туда горстку пшеницы. Конечно, сзади Влад так и остался наблюдать за нею, но с более мягким взором, что, к сожалению, девушка не видела, занявшись делами. Он был не на шутку шокирован новостью о том, что он сейчас не на своей земле и, тем более, не в своём мире. Обдумывая, он пришёл к такому решению, так как у себя он нигде не замечал такого контраста по отношению к чудовищам и монстрам. Да, его друзья и знакомые были всего лишь исключением из всех принятых законов, потому что, в отличие от других, их жизни были связаны, и они могли принять его таким, каков он есть, но тут, при незнакомой девушке, что, по всей видимости, ещё и спасла, вытянувши из западни и притащив в свой дом, он неуклонно возвращался к пути отрицания. Скорее всего, ему просто несбыточно повезло или же нет? Ему нужно отсюда уйти и жить в замке вместе со своим бессмертным другом, который, наверное, с ума сходит, но здесь он учуял некую энергию от изящного женского силуэта, особенно после их сцепления, что как ловкая пантера бродила по кухне и готовила, возможно, домашний суп. Ох, как он хотел сейчас есть, что, возможно, даже согласился б и на тарелку человеческой еды вместо благотворной крови, что была ему естественно необходима. Скрипя от пола обувью, он подошёл чуть ближе к девушке и, осмелившись, с ноткой волнения спросил: - Ты не против разделить со мной эту трапезу? Твой суп просто очаровательно пахнет, - чуть улыбнувшись, он приметил движение в его сторону больших как лунный диск глаз. Она мило качнула головой и издала с лёгким щебетанием ответ: - А я думала, что мне придётся тебя уговаривать, - чуть помешав столовой ложкой содержимое, девушка воскликнула: - Готово! Садись вон туда, сейчас подойду, - указала пальцем Лия на небольшой стол с милою белой кружевной скатертью. После этих слов мужчина не сумел сдержаться и быстро, но воспитано сел на указанное ему место и ждал, когда хозяйка подаст ему вкусный на запах ужин. Сдалека можно было заметить, как Лия, перед тем как сесть за стол, расплела свою растрёпанную русую косу и, взяв расчёску, мягко проводила по роскошным длинным волосам, что словно лесной водопад блестел от света, отражаемого от прозрачного стекла. Она спокойно и уверенно взяла резинку и, связав некий пышный пучок на голове, повернулась к Владу и ковшиком в руке начала разливать уже чуть остывшее от времени блюдо. Подав красиво наподобие ресторана, с салфетками и с приправами, девушка положила противоположно две глубокие миски и приветливо сказала: - Приятного аппетита, - и сев за стол, начала уплетать за обе щеки её наваристый бульон с аппетитными добавками. Влад, долго не теряя времени, тоже поступил к трапезе и попробовал мясо, аккуратно подбирая его алюминиевой ложкой. Слегка распробовав его вкус, вампир довольно хмыкнул и продолжил зачерпывать суп, что поблёскивал немного бульоном возле прозрачной панорамы ночного села. Всё проходило довольно не плохо, еда свежая, вкусная, а рядом никого из посторонних людей не было даже и намёком, но тусклый взгляд Влада в сторону окошка с деревянной рамой Лия сразу заметила, сёрбая не слышно теплую юшку. Медленно, не лишая хрупкого покоя среди этой относительно приятной атмосферы, она легонько положила на его кисть пальцы и тихо, но с уверенностью подбодрила: - Я понимаю, сейчас тебе тяжело, но давай лучше поспим и утром подумаем, как тебя вернуть обратно. Хорошо? - уточнила Лия и потом как осенившего от испепеляющей идеи Влада, его ладонь слегка дрогнула под тяжестью женской руки. - Хорошо, - позже резко замолчав и отпустив глаза в тарелку, скромно ответил мужчина. Лия не стеснялась проявлять заботу или инициативу к окружающим людям, но здесь, видя, что что-то его сильно гложет, она, не нервируя, оторвала пальцы от холодной, мёртвой, но эластичной бледной кожи и продолжила есть суп в полной ночной тишине, с пониманием об столь трудной ситуации. Вскоре окончив трапезу, ребята, не думая даже окунуться в воду для более лёгкого сна, запросто упали на одну небольшую кровать, устало закрывая свои опухшие веки и забыв о грязной посуде на столе. Лия, не став сильно заморачиваться, одной рукой смахнула резинку с её блестящих волос и укуталась в мягкое одеяло, хоть на улице было жаркое лето. А Влад сам ляг возле неё, но не стал близко приближаться к ней, так как жажда крови, хоть, к удивлению, поубавилась, но не оставалась в тени. Его лишь терзали сомнения и немыслимые догадки, что очень трудно держать у себя в голове, будучи измученным от недавней бурной лихорадки. Ему было стыдно, что он чуть не убил её, в отместку за её отвагу и доброту, упрощающее всё на свете, что ему прописано дьявольской кровью. Влад только на несколько секунд смог неотрывно и благодарно глядеть на спящую Лию, расслабленно лежавшую рядом с ним. Однако, темнота, что чуть не стала его кровожадной убийцей, не дала ему умиротворяющей минуты, а единственную надежду, что он прав и, судясь с этой мыслью, он прикрыл свои бордовые веки и старался прислушиваться к биению молодого, живого, наполненного невидимым светом сердца. *** На улице было уже давно за полночь и становилось всё более прохладно. Ветер южных широт невероятно легко и непринужденно качал ветки сухой шелковицы, что уже давным-давно отдала свои черные, как сажа, сладкие слёзы земле, запятнав её плодоносную почву. Вид здесь так же просто туманил любому пронзительный взгляд, ведь степь по своему хранила мудрость матери природы. Она не яркая, как хвойный лес, и не таинственна как снежные горные хребты. Она юна всегда и будет дарить данную людям терпкую свободу. Здесь было много разных битв, где доблесть и честь пала к ногам кровавому злату. Тут много девиц потерпели судьбу кочевых стрельцов. Ясир они, не более того, но это же всё в прошлом? Правда? Так? Конечно, безусловно, но есть одно маленькое "но". Прошлое кануло, а люди остались ничтожными. Их не переубедить в неправоте, им не показать тот Рай, что в книгах священника прописан. Пока они живут, скорбя жестоко, ни за что не увидят желанный конец. А ведь в мире столько хорошего, они даже себе не дают это знать. Как жало и грустно, но не мы решаем этот вопрос. Нам лишь может помочь мать-природа, наполнив наши души живой историей, как сверчки и другие крымские обитатели напевали свои, никому не известные песни и тем самым наполняли глубокую и живописную ночь, что укрывала своим расписным звездным пледом их дом и всю южную степь.