Не говори этого

— Как думаешь, что было бы, не появись я на свет? Думаю, многим было бы полегче, без помехи, вроде... меня.       Его лучший друг говорил какую-то чушь, опасный бред. И его глаза светились смутной решительностью. Подобные глаза он видел у старшего брата, когда тот покинул родной дом. Так смотрела на него кузина Андромеда, когда предала их семью, выйдя замуж за дохляка. Так смотрел отец Орион, когда умер от боли в сердце. Каждый, кто смотрел с таким взглядом, уходил временно или навсегда, даже не попрощавшись с ним, самым младшим в семье. И он, Регулус, ненавидел этот взгляд и причину этих слов. Только с подачи друга, он не озвучивал всех ругательств в адрес той девчонки, что спуталась с обидчиком его друга. Собственно, он понимал, что их дружба не продлится долго, вот только... вот только его другу от этого было не легче. Не легче от высказанных слов.       Младший Блэк может и играл роль пай-мальчика, однако же то семейное упрямство в нём разгорелось с новой силой. — Глупости какие! Эти дураки поплатятся за всё, в то время как мы будем сиять в лучах славы великого Темного лорда!       Северус помнил день, когда они вместе вступили в ряды пожирателей смерти. Не имей он поддержки от миссис Блэк и Малфоя-младшего, вряд-ли его приняли вот так радушно. Он был талантливым волшебником с большим потенциалом, но... его происхождение было постыдным. Сын магла пьяницы и слетевшей с катушек волшебницы. Полукровка. В тот день на него смотрели с гордостью и уважением, от которого щемило в сердце. Это было... неправильно. Но ещё неправильно было само его существование.       Из-за него страдал юный аристократ, Регулус Арктурус Блэк, единственный наследник умирающего рода.       Именно он своей жизнью докучал милой Лили Эванс.       Он... он испортил шансы на успех в жизни у матери.       У него были свои причины так думать. — Без меня триумф был бы ещё слаще, ты так не думаешь?..       Регулус с этим никогда не согласится, пройди хоть сотня лет. Северус не прав. И он будет раз за разом ему это говорить. А сейчас он только упрямо обнимает его, ощущая, как дрожит нижняя губа, совсем как у любимой матери.