Глупые Рождественские драмы

      Под ногами словно снег хрустело стекло. Убираться не хотелось, да и небольшой хаос добавлял страсти в сложившуюся ситуацию. Аластор со стопкой виски бродил по комнате, слегка кружась будто в танце, но музыки не было. Да и не будет музыки в этом тихом доме! К черту музыку, ёбанные песни в голове никогда не угаснут! Только он один в этих красных стенах с персиковым переливом. Здесь лишь его правила и только он будет слышать эти страстные ноты в голове, которые вместе с алкоголем выгоняют здравый смысл и остальной хлам. Только он. Даже тени не хотят высовываться. Бояться. Нет. Всё отлично! В одиночестве жил же как-то, верно? Верно! Неверно же поступили другие, другой, а так всё отлично! Стопка опустела. Странное явление. Вроде бы виски назывался "нескончаемый источник", так почему же не только стопка, но и бутылка пуста? Радио Демон развернул бутыль и увидел, что полное название сорта "нескончаемый источник удовольствия". Так ещё обиднее! Выпито литр, а кроме как желания пописать этот "источник удовольствия" не привнёс в сегодняшний вечер! Ложь на лжи, как же чудно, как же дурно! Алкогольная устойчивость. Ал ни раз ненавидел себя за то, что так держится. Бывает, что даже после абсента он трезвее стекла, который, к примеру, сейчас скрипит под обувью. Вот бы с неба вместо снега сыпалась стеклянная крошка. Глупые демоны тогда бы высовывали языки, а после первого глотка слюны с осколками стали бы быстро списывать счёты с существованием. Мысли о том, как эта крошка будет путешествовать по кишечнику, повреждая его изнутри, заставляли улыбаться. А ведь стекло попадёт и в глаза, а если кто-то захочет прыгнуть в "сугроб", то начнётся настоящее шоу! Шикарно было бы, шикарно! Только вот дождь из стекла идёт не в Аду, а на другой, на какой-то дальней голубой планете. Самостоятельно такой дождь устраивать неохотно...       Время двигалось к полуночи. Алкоголь всё же начал действовать и Аластор решил лечь спать. Потушив все лампы, он лёг в большую пустую постель. Два квадратных метра кровати и все они твои — ну разве не чудесно? Замотавшись в одеяло и обняв подушку, Ал вдруг почувствовал немыслимый холод. Странно, из-за алкоголя никакой холод не должен был чувствоваться. Недовольно ворча, олень стал извиваться в кровати, меняя позу каждые несколько минут. И снова неудобно, и снова чего-то не хватает... Или...

Нет, отбросить эти мысли!

***

      Спустя два дня Аластор чувствовал себя намного лучше. Алкоголь уже не был в его желудке постоянным обитателем, а кровь отбросила последние молекулы чужеродного спирта. Он теперь точно чист как стекло! Самочувствие было наилучшим и прошлое, кажется, больше не тянуло его за шею вниз! Даже самые крупные куски мяса спокойно проходили по горлу и это радовало плотоядную душу! Демон встал перед зеркалом и стал приукрашиваться. К примеру, стоит замазать вечные синяки, которые ему с любезностью подарила сама адская природа. Спасибо-бля! Но эта же мисс природа одарила ещё и магией, и очарованием, так что из-за одного косяка не стоит её так ругать, верно? Аластор посмотрел на свои рога, а точнее, на их отсутствие. Отстой, а так же комплекс. Природа совершила пару косяков. Весной отрастут, а так пока будет лишь иллюзия рогов, когда он будет в полной демонической форме. Дабы скрыть отсутствие этих чёрных прекрасных отростков, Аластор надел бордовый цилиндр с оранжевой повязкой. Стильно, модно (для 30-ых годов), молодёжно (тоже для 30-ых)! Цилиндр прекрасно дополнял его образ, посравнимый с образом молодого принца из какой-либо сказки: красный пиджак с золотыми пуговицами, которые соедины золотой цепочкой, красная бархатная мантия до пола с чёрными крестиками, немного поглощающими свет вокруг себя, чёрными брюками и лаковыми туфлями. Любуясь своим внешним видом пред зеркалом, Радио Демон гордо улыбался. Сегодня он выглядит просто превосходно. "Прекрасно. Чудесно. Томно и привлекательно. Красиво!" — Сказал Ал себе, но тут заметил, что его улыбка в эти моменты тряслась. Губы сомневались, а значит, и мозг тоже?! Нет, это чушь, ложь! "Я прекрасен!" — Снова дрожь. Аластор отодвинул от себя зеркало. Тупое зеркало. Зеркало красиво лишь тогда, когда возле него что-то красивое, а в остальное время оно не имеет даже смысла! Ему не нравится внешность? Нет. Просто неполный образ. Да! Да! Вот в чём дело! Внутренний перфекционист сейчас топает ножками, устраивая землетрясение, ибо можно улучшить внешний вид! Всё в порядке! Нет, у него нет проблем, просто сейчас надо добавить пару деталей. Можно всё же взять излюбленный монокль, а так же прическа... С ней что-то надо сделать... Аластор снял шляпу, схватил свои волосы и резинку, и сделал быстрый, но ровный хвост. Надев обратно цилиндр, Ал провел пальцем по губам, натягивая привычную для всех улыбку. Он глянул в зеркало, но молча. Сейчас не нужны слова, чтобы понять, что теперь образ точно готов. Он сам готов выйти. Наружу. Неделя. Уже неделю он торчит дома, переваривая мысли, алкоголь и ананасы. Живот ныл и требовал нормальную еду, но желудок отвергал пищу, возмущаясь по непонятным поводам! Жуть! Надо к демонам. К тому же сегодня есть серьёзный повод и если он проторчит ещё пару дней в своей каморке, то пойдут слухи. Эх... Не очень он любит эту вечеринку...

Вечеринку в честь Рождества

***

Хотя не, даже очень любит!

Во всяком случае еду он любит. Точнее, его желудок. Он её не отвергает.

      Прилично, но жадно выпивая безалкогольные напитки и вкушая вкусные закуски, Аластор радовался даже сладостям, хотя он не являлся их фанатом. Но ощущения, когда из под твёрдой тонкой коркой с хрустом начинает вытекать горячий вишнёвый джем — стоили того, чтобы простить пирожок в сладком грехе. Газированная шипучка непонятного происхождения щекотала нёбо и радость, тоже принося непривычные наслаждения.       Кроме еды, Ала искренне радовало нахождение Ниффти рядом, а так же присутствие Хаскера. Правда, Хаск был не рядом с ним, а рядом с баром, но всё же он был. Малышка Ниффти кружилась в точной копии красного платья из фильма "Круэлла" под бодрую песню вместе с бокалом вина. На фоне остальных гостей, Ниф была как куст среди деревьев. Иногда казалось, что на неё наступят, но её все замечали и даже хотели пригласить в танец, но вкус у девушки был строг, поэтому многие оставались без её внимания. Ниффти нравилось, когда по ней кто-то сох, но ей не нравилось, когда с ней хотели потанцевать из-за того, что она похожа на ребёнка. — Аластор, пошли в танец! — Ниффти подскочила к оленю и взяв его за руку, потащила за собой под знакомую мелодию. Она знала, что Ал не откажет потанцевать самба! И Ал не отказал. В зале встал шум украшений, немного заглушающий музыку, а так же стук каблуков, точно выделив такт. Хоть по росту Ниффти и Аластор не подходили, но ногу в ногу они могли станцевать. Руки за спину, наклон друг к другу, а после резкое начало и демоны стали отражать движения партнёра. Руки развязались и тоже вступили в танец, особенно активно щелкая пальцами. Постоянный зрительный контакт, тонкая улыбка, понимание без слов. Движения на месте стали перерастать в движения по кругу и они стали идти вправо, скрещивая ноги и не прерывая взгляд. Ноги уже двигались на автомате. Сердце стало барабаном, который точно стучал в такт музыки: один и, два и. Мысли будто тоже взялись танцевать, но делали они это плохо, так что пришлось идти на поводу танцевальных рефлексов. Ниффти подала руку и Ал характерно прокрутив, неожиданно прижал её спиной к себе, точнее, к ногам. Снова разница в росте играет злую шутку, но Ниф симпроизировала и положила руки поверх брюк Радио Демона, быстро опрокинулась назад, повисла на миг и сделав полукруг вперед, снова встала лицом к Алу: — Хулиган! — Хитрюга! — Аластор решил подыграть образу "хулигана" и поэтому вместо повтора движения, поставил вперёд ногу. — Преступник! — Ниффти быстро придумала замену движения, идеально совпав и не сбившись. — Паук-скакун! — Обиженно ответил он и решил оттанцевать от малышки подальше в знак байкота. Отойдя, Ал впервые поднял голову и осмотрелся. Множество знакомых силуэтов влиятельных демонов, среди которых где-то затерялись оверлорды. Сегодня тут собрались почти все густые сливки круга гордыни. Только Люцифера с его семьёй, некоторых демонов гоэтии и ещё неких личностей не хватает, но всех не запомнить.       Музыка начала заканчиваться. Аластор стоял, ища в толпе кого-либо, с кем можно было бы поговорить, но ни Рози, ни Зестиала не было видно. С другими оверлордами разговаривать не очень уж и хотелось, особенно с Воксом, который прям глаза мозолил. Жаль, что Мимзи не пришла, но та хотела провести праздник вместе с клиентами её бара, что было уж очень мило и обоятельно. "Вот бы прийти к ней в бар, а не тут пылится как ненужная книга!" — Грустно подумал Ал, осматривая зал, уже не различая демонов. Всё стало одной массой.       Время заморозилось, а звуки стали задним шумом, дабы не приглушить его шаги и дыхание. Розовый мех его вортника блестел пауками на свету, что казалось даже, что вот-вот все пауки высыпаются на пол и разбегутся по бокалам вина, отравив его наркотиками. Пушистый белый силуэт заметил взгляд, после чего его выражение лица координально изменилось, напополнившись страхом и печалью. Аластор наклонился назад в надежде прислониться к чему-либо, но стена оказалась дальше и демон полетел на пол. Стук о паркет и музыка снова заиграла, а время отогрелось и пошло дальше. Боль медленной лавой растекалась от затылка ко лбу и шее, пульсируя и разжижая мозги. Лопатки тоже постепенно начинали ныть, как и несчастные копчик с хвостом. Вставать ещё не хотелось, но лежать на полу, собирая пыль от чужих туфель и косые взгляды — так себе задумка. С трудом, словно на спине камни, а гравитация будто скакала, то усиливаясь, то резко пропадая и снова появлялась, Аластор встал. Белого силуэта больше не было в толпе. Показалось? Вряд-ли. Ал завернулся в испачканную мантию и направился к столу с напитками, ведь там был лёд. По пути он стал отряхивать пыль с одежды и уже возле стола Ал снова был чистым. Невольно оглянувшись, ища его, Аластор решил выпить. Выбирая между виски и коньяком, Ал начал впадать в то состояние, которое он так старался запить все эти дни. Зачем он находится тут?! Что он забыл тут?! Надо держать себя в руках, ибо его странное поведение давно заметил бы даже слепой. За его спиной сотня пар глаз и все они иглами впились в спину и больной затылок. Паранойя сушила горло. Блять! Он решил начать свой новый запой с ликёра. Как же смешно! Стоит бы присоединиться к Хаску, дабы не было вопросов.

Никаких вопросов, интервью завершилось.

      Ебучие взгляды в спину. Их же не существует, не так ли? Ал обернулся, чтобы избавиться от призрачного взгляда, но вместо облегчения, его ноги сильнее приросли к полу. Все в действительности смотрели на него, точнее на него и на него. Он стоял напротив Аластора, то ли с яростью, то ли с сожалением. — Энджел Даст... — Прошептал Ал и сжал мантию. — Аластор, ты успокоился? Мы можем поговорить? — Энджел сердито посмотрел на любопытные взгляды, но осознавая, что ничего нельзя сделать, дабы все отвернулись, бросил идею что-то им говорить. — Нет, не можем. Мне не нужны твои глупые оправдания. — melodrammatico! Демоны жадно следили за этими двумя. "Хлеба и зрелищ" — просили их глаза! Аластора это не напрягало, в отличие от Энджела. Даст смутился от новой волны шепота за спиной и решил подойти к Алу, дабы увести его поговорить в более уединенное место. Но как только он зашагал вперёд, олень обиженно обернулся к нему спиной. Мантия почти скрыла суету "мелодраматика", но движения хвоста были видны небольшими складками. Это мило. — Аластор! — Позвал Энджел. — Недоразумение случилось! — Не думаю, что такое можно называть недоразумением. Это было намеренно с твоей стороны! — Блять, я не собираюсь при всех обсуждать нашу личную жизнь! — Даст отчаянно хотел донести свою мысль идиоту. — Пошли, поговорим, а потом решай, какой сорт лапши с ушей ты будешь есть! Аластор фыркнул, но не повернул голову.       "Сейчас начнётся!" — подумала Ниффти и побежала искать Хаска. Он будет проклят судьбой, если не увидит развязку. Но некоторые демоны со скуки стали расходиться по своим делам, а Вокс тоже, как и Ниф, был заинтересован, и верно стал стоять, ожидая, что будет можно заснять для соц.сетей и телевидения. Драка? Секс? Мелодрама? Энджел Даст решительно зашагал вперёд под нотки танго, всё же заставив Ала обернуться, хоть и на половину. Встав буквально в метре от Радио Демона, Энджел кивнул головой в сторону, повторяя предложение отойти и поговорить. Аластор медленно покачал головой и захотел развернуться обратно к морю алкоголя, как вдруг Даст не выдержал и сжал плечо Ала, что тот не смог обернуться и даже тихо зашипел от боли. — Ты ведёшь себя так, будто забыл про меня. — С ноткой дерзости сказал Энджел. Аластор коротко покачал головой, после резко дёрнулся и притворился, что это не он. — Забыл? — Подыграл Энджел Даст. — А я ведь еще не забыл тебя. — Явно, что я тоже не забыл. — Сдался Ал. Энджел усмехнулся и резко обернув своего оленёнка к себе грудью, сжал оба плеча и с грохотом прижал его ко столу. Некоторые бокалы упали со стола, а другие или пролились, или верно продолжили стоять. — Наша любовь превратилась в ненависть! — Даст очень сильно наклонился к Алу, что даже пришлось одну ногу поставить вперёд, чтобы не упасть. Аластор покраснел и тут же схватил нижние паучьи плечи, дабы хоть как-то контролировать ситуацию. Очень двусмысленную ситуацию. — Черт! — Ал закрыл глаза и прошептал — секс сейчас был бы всем на зависть! Покраснев в ответ, Энджел отцепился от партнёра и отошёл назад. Аластор тут же встал на ноги, отряхнулся и увидел сотню жадных глаз за спиной паучка. Вокс довольно наблюдал за драмой словно за развитием жизни. Жизни для эфира, скандала и жёлтых слов в жёлтой прессе! Энджел обернулся, чтобы увидеть, что привлекло внимание Ала, и тут же обернулся обратно. Он снова сделал короткий жест, приглашая отойти поговорить в сторону, но Радио Демон понял его неправильно. Аластор подошёл, схватил удивленного Даста за руку и талию и прислонившись вплотную грудью, посмотрел тому в глаза. Музыка продолжалось и игнорировать танго особо не хотелось. Тем более если начать танцевать, как многие другие, то это отобьёт желание дальше наблюдать. Возможно получится поговорить во время танца. Энджел Даст повёл Ала на себя, взяв роль партнёра, что не понравилось "партнёрше". В такие моменты начинаешь ненавидеть стереотипы о бальных танцев, из-за которых партнёршу называют лишь украшением, а партнёра — сильным словом "ведущий". Но не смотря на все слухи, ведут оба, просто в данном случае — в случае импровизации — нужен тот, кто бы задавал движения. Энджел был отличным импровизатором и он умело переставлял ноги, давая понятные сигналы о следующих движениях. Аластор стал послушно следовать за ним, правда его пластика движений не совсем подходила на ту, которой владеют обученные девушки, но благо мантия неплохо выполняла роль некого паруса как от подола пышного платья, скрывая эти недостатки. Не смотря на характер танго, партнёры танцевали весьма грубо и сердито, выкаблучивая каждый такт так, что пятки слегка разболелись. Они посмотрели друг на друга, видя лёгкий румянец и сердитые глазки: — Это наше возбужденное злое танго! — Озарило их. Энджел слегка прокрутил Аластора и прижал к себе спиной. Алу это не понравилось и он решил взять танец в своё русло. Переверевшись, он злостно посмотрел на партнёра и повёл на себя: — Я хочу сражаться! — Я буду биться! — Съязвил Даст. Энджел, хоть и оценил его старания, всё же взял оленя за рога и поставил его на место "украшения" словно амулет или расписанный платочек, сильно сжав руки так, что Ал скривил лицо. Рост сыграл свою роль и Аластор просто не смог с этим спорить. Комплекс зашипел ядовитой змеёй под ухо, от чего оно задрожало. Даст ослабил хватку. — Это наше возбужденное злое танго! — Аластор с Энджел тщательно прижались друг к другу. — Мы действительно очень злы, но... — Они оба это чувствовали. Аластор хотел это скрывать даже от себя в то время как Энджел не стеснялся себя настоящего, особенно перед своим оленёнком. — Черт! мы так же возбуждены!       Вопреки их ожиданиям (во всяком случае ожиданиям Энджела), демоны продолжали на них смотреть, но их значительно стало меньше. Аластор опустил голову вперёд и чуть ли не по привычке прижался к пушку, но вовремя отдернул голову. Энджел хихикнул, ведь пушок был закрыт за розовой тканью платья. Аластор рассердился из-за "язвительного" смешка и со всей силой резко потянул руки Энджела вниз. Даст зашипел, а Ал, спрятав руки за спиной, продолжил парный танец без касаний, сохраняя пару футов между ними: — Я хочу разорвать тебя на части! — Аластор хитро прищурился, но тут же Энджел снова решил поставить "шах" и силой прижал его руки к себе. — И положить твои части на мои! — Победно провозгласил Даст и снова повёл оленёнка. Откинув голову назад, Ал пытался смириться с чувством жажды к этому грешнику. Словно зависимый он хотел вдохнуть ангельской пыли и провести под ней всю ночь. — После каждой ссоры я хочу тебя больше! — Попытался пофлиртовать Аластор, но Энджел не любил подобные заскоки и повёл "партнёршу" к стене. — Тогда станцевать на полу извольте! — Чуть ли не со смехом сказал Энджел. Даст прекрасно знал Аластора, особенно про его магические рефлексы. Приблизившись к стене, Энджел резко приподнял обе ноги и прижался к стене. Ал лишь напряг уши, а Энджел снова смотрел на оленя свысока. Сам того не поняв, Радио Демон использовал магию гравитации, благодаря которой Энджел сейчас смело стоял на стенке. Паук повёл его за собой в горизонтальное путешествие, после чего они оба стали танцевать по обоям, не думая о взглядах: — Это наше горизонтальное танго! Уже оставив попытки взять танец под контроль, Аластор неожиданно оказался на роли ведущего. Энджел игриво подмигнул и нижним руками стал преображать танец, затягивая всех зрителей — Мы оба разозлились... — Азарт пульсом грел им сердца — И всё же включились! — Энджел прижал Ала к себе нижними руками, а верхним стал гладить плечи и шею. — Это наше горизонтальное, возбужденное, злое танго! — Уже без особой злости они спели. Огонь стал розоветь. Аластор повёл Энджела к началу стены и пола прыгнув первее на пол, подал руку Дасту и помог ему спуститься наземь: — Теперь пришло время для шестибаричного классического танго-брейка!       Голову слегка кружило, но это уже не было большой заботой. Они просто любовались друг другом, всё ещё стараясь хмурить бровки, когда их взгляды встречались, но в таких случаях эмоции сложно подделать. Они забылись в танце, напиваясь вкусными тактильными ощущениями и знакомыми, что чуть ли не привычнымм ароматами. Они уже забыли начало танца, прошлое, они жили этой секундой. Не той, которая прошла, не той, которая будет, а та, которая сейчас в этот момент. Волшебном красно-бело-розово-черном очаровывающим моменте. Горячие дыхания, завсегдатая улыбка. Усталость стала незаметной тенью от танцующего силуэта. Их сердца бились, пока существовал такт музыки. Этой бесконечно-долгой музыки. Кажется, она уже сотню минут идёт. Если не оглядываться, то всё в порядке. Ведь всё хорошо? Аластор опустил Даста так, что тот приподнял одну ногу и слегка прижал к себе, пока голова чуть ли не касалась пола: — Дип! Долго вглядываясь в партнёра, Ал вдруг заметил на его ключице слегка выглядывающий из под меха укус. Укус острыми зубами. Протрезвев от танца, Аластор ослабил руки и Энджел с воплем упал на пол. Его брови встали домиком, а рот приоткрылся. Даст напуганно посмотрел на Ала, тоже резко выйдя из транса. — Шлюхер! — Крикнул Радио Демон на весь зал, а после сорвался с цепи — Блядина, придурок, идиот, предатель, сукин сын! Энджел протяжно и страдальчески простонал, прижал ладони ко лбу: — Придурок тут только ты, ведь ты не желаешь слушать меня! — Нахуй мне тебя слушать? Я уже тебя слушал. Энджел Даст встал и поправил платье: — А ведь танцевали мы спокойно. Я уж думал, что ты решил вырубить свой режим! — Режим чего? — Ящика! — Схватил паук Ала за руки. Тихий смех откуда-то и Энджел вспоминает, что они не одни и совсем не дома. Стыдливо сжимая мех на платье, Даст попытался предпринять очередную попытку отвести Ала поговорить, но тот категорически был против. Вот так всегда: секунда и перед тобой тот самый истерик. — Ты изменил мне. — С камнем в горле сказал Аластор. — Я тебе доверял всё, а ты... Предал меня. — Не драматизируй то, чего не было! — Размахивал руками Энджел. — То, что ты видел, было взято из старого архива! — Старые отговорки... — Недельной давности! — Укусы моими зубами на тех же местах... — Совпадение! — Ты серьёзно думаешь, что я тебе поверю? После такого верить абсолютно никому не хочется. — Ал снова направился к алкоголю. — Аластор, пожалуйста! — Я сказал "нет"! Избавь меня от себя! — Повернув голову, Ал хотел что-то ещё сказать, но не решился. Глаза Энджела такие несчастные, что хочется подойти, обнять и... Снова почувствовать вкус предательства! — Алый... — Разве не ты говорил, что ты ненавидел своё прошлое — от которого, кстати, я тебя избавил — за то, что всё твои партнёры только и делали, что изменяли тебе? Как говорится, что если ты что-то ненавидишь, то медленно этим становишься. — Алый сжал край стола с напитками. — Я не хочу тебя знать, Энджел Даст. Мне слишком больно, чтобы вспоминать! Ты словно колесо поезда для моей шеи! Сгинь, сгинь, сгинь!!! Последнее слово услышали точно все. Энджел от злобы и обиды стал чесать себе руки. Если бы не перчатки, то ногти точно были бы уже сгрыжены. Аластор не поверит, Аластор не поймёт, Аластор не хочет понимать. Он засел в своей страшной сказки и не хочет закрывать книгу, загипнотизированно смотря на страницы и страдая от этого. Горько, обидно и печально за него. Хочется крикнуть что-то, чтобы Аластор вышел из транса своих кошмаров, но в головне было ни единой подходящей фразы для такого момента, только тупые из фильмов и сериалов, наподобие "Да я беременна от тебя!" или "Это была моя сестра!". Не было ни единой отрезвляющей фразы. Вера в свою правду у Ала была так крепка, что даже Энджел засомневался в своей нормальности. Невольный газлайтинг заставляет сердце хрустеть как стекло. Даст простоял на месте ещё немного, глядя, как Ал, ушедший обратно в транс, собирается уйти в запой, после чего поспешно покинул главный зал, скрывая подтекавшую тушь. Аластор невозмутим. Аластор дурак... — Аластор! — За спиной прозвучал электронный голос.       Аластор обернулся. Перед ним в голубом костюме с красным пунктиром стоял во всей красе Вокс. — Аластор, можно взять более точную информацию про ситуацию с изменой или же мне снова придётся самостоятельно выдумывать причины? — Сразу же перешёл к делу Вокс, зная, что тут уже радиоприёмнику не отвертеться. — Да когда же все репортёры с метровыми носами вымрут. — Улыбнулся Ал, но Вокс лишь выжидающе смотрел на него. — Ты сам же знаешь, ты же две недели назад то видео с Энджелом слил. Кстати, спасибо. Вокс завис. На его экране возникла строка загрузки на несколько минут, после чего он быстро включился в мир и еле сдерживая смех, заявил: — Знаешь, тут я согласен с Энджелом, потому что ты — настоящий придурок! — Пардон? — Энджел же буквально пять минут назад кричал, что "оно из архива". Так вот, он прав! Аластор выронил из рук стопку виски. Треск стекла слился с очередным треском в мозгу. Бесконечные осколки. Неужто он сдурел? — Вокс, а ну кыш отсюдова! — Приказала Ниффти, появившаяся откуда не возьмись. — Почему он должен тебе верить? — Ниффти, спасибо, хоть ты и не знаешь суть дела. — Аластор потрепал по голове малышки. — Но ты права, почему я должен ему верить. — Наверное, потому что если я сейчас солгу, то ты легко сможешь за два клика это узнать? — Вокс пожал плечами и посмотрел на Ниф. — Ты же в курсе о "почти потерянном порно с Энджелом Дастом"? — О, да! Вот те диковенная сенсация! — Она встала на стол и подпрыгнула к теледемону. — А ты так поздно его в сеть слил из-за того, что реально потерялось или же ты специально ждал? — И то, и другое, милая. — Поправив бабочку, Вокс похлопал по плечу озадаченного Аластора. — Ты сделал для себя вывод, стар-р-р-радио? — Тогда зачем ты удалил видео? — В смешанном состоянии спросил Ал. — Потому что у видео качество ужасное, а на бесплатные восемь пикселей никто дрочить не хотел, так что после низкой оценки я быстро переместил его в платный раздел. Оттуда оно вскоре слилось в сеть и теперь стала некой сенсацией как "почти потерянное порно с Энджелом Дастом!". — Вокс злорадно поделился удачным планом с коллегой. Какая бы между ними вражда не была, но тут, на вечеринке, все мирные как звери на водопое. — Ну и стратегия! — Ниффти хотела улыбаться, но внезапное осенение заставило её замолкнуть и сжаться. Она медленно посмотрела на Аластора. А Аластор прозрел, будто его окунули в холодную воду со змеями. Он схватился за голову и медленно спустился на колени, обволакиваясь об стол. Вокс, улыбаясь, стал гладить его за ушами, от которых в ту же секунду издался радиоскрип и треск старых виниловых пластинок. Ниффти убрала руку теле-демона и стала думать, как подбодрить дорогого. — Слушай, Алый. — Ниффти стала метаться взглядом. — Я видела, как во время вашего танца Рози стояла возле диджея. — К чему ты это ведёшь? — Спросил Ал, не отлипая лицом от стола. — К тому, что Рози хотела помочь вашей ситуации! — Это очень красиво с её стороны. — Аластор не понял, к чему эта данность, но она — милая. Ал поднял голову и взял неоткрытую бутылку виски. После он стал искать стаканы, но судя по количеству стекла под ногами и гостям, их не осталось. — У тебя старческий маразм, дурень! — Подытожил Вокс и тут же получил порцию гневного взгляда Ниффти. — Вот завтра наступит... — Ала перебили. — Ты сейчас собираешься уйти в запой. — Напомнил теле-демон, параллельно ища на столе не треснувшие стопки. — Завтра ты будешь плавать. — Вот наступит воскресное утро после запоя и весь Ад услышит то, как я сильно разбивают тебе экран за эти два... — Три! — Три слова! Наконец-то стопка была найдена! Аластор голодной рукой взял её и наполнил великолепным напитком цвета яблочного сока. Глядя в своё грустное отражение, демон задумался. Было тяжело признавать свою вину даже перед собой, гордость не позволяла. Так сглупить мог только конченный идиот, кем и оказался в итоге он сам. "Аластор — конченный идиот!" — будут кричать газеты и телеэкраны. Теперь Вокс владеет достаточной информацией для очередных заголовков. Энджел, скорее всего, будет единственным, кто в своём пузыре не будет всего этого знать. Не узнает, что Ал осознал ошибку, но боится об этом напрямую сказать, потому что стыд опухолью давит на мозг. Потому что стыдно. Неловко. Но и молчать — не лучшая позиция. Это позиция труса. Позиция идиота. Позиция нелюбящего. Аластор поднял голову. Трудно. Больно. Стыдно. Он обернулся и посмотрел в коридор, куда убежал Энджел. Он это видел, ибо не мог оторвать взгляд первым. Зависимость...

Вселенная, дай знак!

— Аластор, красивый паук в волосах! — Вдруг сказала Ниффти и достала из-за его уха темно-розового паучка с меха платья Энджела. Стопка виски была кинута на пол. Алкоголь разлился, но стекло осталось целым. Аластор смелым шагом, не оглядываясь, направился на поиски милого. Вокс свистнул вслед смельчаку. Теперь можно смело писать "Аластор трахнул Энджела в рождественскую ночь" или что-то подобное. Это будет правдой! Теледемон восхищался собой и тем, как легко он строит новостной поток на следующие месяца с помощью одного поступка. Красавец! Ниффти помахала Алу вслед, гордо наблюдая за тем, как тот избрал наилучший путь. Начав массировать свои щёчки, Ниф от нетерпения поскакала к Хаску и Рози, дабы пересказать в слово в слово произошедшее. Они должны знать, что всё налаживается.

***

      Снег хлопьями покрывал белый мех, быстро тая и впитываясь в него. Энджел Даст решил выйти на улицу, внутри ему больше нечего делать. Он пытался связаться с Черри Бомб, но та, увы, не была в сети. Возможно, телефон разрядился. Она как раз жаловалась, что телефон стал быстро садиться. Сидя на морозе, Энджел описывал во всех подробностях то, что случилось. И то, как стояк Ала был виден через тёмные штаны, и то, как румянец не сходил с его лица и даже то, как Аластор испугался, когда Энджел упал. Оленёнок вряд ли почувствовал испуг, но его выражение лица точно передали его истинные чувства. Придурок. Пальцы отморозились, а экран телефона всё время покрывался водой, которая заставляла сенсор шалить. Это выводило из себя так, что хотелось отбросить телефон куда подальше. Энджел с раздражением дописывал последние строчки, уже проговаривая слова вслух и нажимая на экран так, что после нажатий на секунду появлялось светлое пятно. Всё. Теперь Черр будет в курсе всего пиздеца, когда найдёт розетку. Надо было её послушать и одним вообще не идти. Жаль, что в том письме только одно приглашение. Черри бы там понравилось, она любитель подобных собраний. Хотя, среди всех фигур там неплохо светился Валентино. Она точно бы сорвался вечер, подбросив тротила ему в огненный напиток. Было бы классно!       Вдруг он услышал хруст позвонков снежинок за своей спиной. Оглядываться не хотелось, эту походку не спутаешь ни с какой. Аластор встал спиной к скамейке и посмотрел на Энджела. Энджел кивнул и Ал сел, прикрывшись мантией, чей подол собрал небольшой сугробик. Даст молча осмотрел поникшего оленёнка и перевёл взгляд на свои колени. Впереди в снегу то ли кружились в вальсе, то ли бились насмерть две совы. Аластор и Энджел стали за ними наблюдать, иногда поглядывая друг на друга. Первая сова напышалась и стала прыжками наступать на вторую. Вторая стала отпрыгивать назад и слегка в сторону, после чего поудобнее уселась на снег, прижалась к нему и стала чего-то выжидать. Посмотрев на немного дрожащего Энджела Даста, который напряжённо следил за птицами, Ал нажал на свою брошь и его бархатная мантия в ту же секунду сползла с плеч. Энджел удивлённо посмотрел на оленя, когда тот стал надевать на него плащ. Закрепив теплую накидку брошью, Алый продолжил наблюдать за птичьей драмой. Даст тут же завернулся в одеяние, прочувствовав то, как же ему на деле холодно. Первая сова подлетела ко второй, подошла сзади и села на неё, начав размахивать крыльями, дабы не свалиться с любимой. Стали доноситься довольные угуканья. Их глаза блестели в пыльном свете фонаря. Аластор снова оглянулся на Энджела и подвинулся к нему. Его уши стали предательски дёргаться, от чего он стал сильнее нервничать. Паук так тепло улыбался, следя за птичьим сексом, что захотелось впиться в эти губы, опьянеть в его объятиях и приподнять платье, чтобы... Румянец стал гореть на щеках, а в голову снежком прилетело напоминание. — Энджи, я идиот. Со стороны сов раздалось очень громкое "угу!", которое отвлекло внимание Ала. Глупо подняв уши, олень обернулся в их сторону, начиная раздражаться. Они тут не к месту. — Два года. — Говорить Энджелу было трудно, ведь челюсть заморозилась. — Два года отношений. Да, были ссоры, но всё они быстро заканчивались или же заканчивались вечером в постели. Всё было хорошо, душа в душу. Ни разу ты не выгонял меня и угрозы были только шуточные. И вот ты умудрился прервать всё это одним скандалом, да каким! Обвинить меня в измене, хотя в те моменты я чуть ли не ежедневно мелькал пред тобой. — Энджел сильнее завернулся в мантию, спрятав лицо. — Ты поставил меня перед фактом и даже выслушав мои аргументы, проигнорировал меня! Абсолютно... — Аластор положил руку на плечо Даста и стал его гладить. Голос Энджела стал дрожать. — Ни крика, ни удара. Короткое сухое "Уходи" и взгляд вперемешку с тишиной. Аластор опустил уши. Поглаживая плечо, он долго смотрел на белые и блестящие сугробы. Захотелось зачерпнуть снег, отсеять его от блесток и насыпать их на голову Энджела так, чтобы ни блестки в глаз не попало. — Я не знаю, что со мной случилось, Энджи. — Ал погладил белую щеку и нежно повернул голову Дасте к себе, с трудом заглянув в розово-винные глаза. — Я ослеп, когда увидел эту новость. Я не хотел верить в это, и чем больше я отрицал, тем глубже я убеждался. Я сам себя обманул и мне... Энджел Даст отвёл взгляд. Он верил и понимал Ала, но при этом ему так было больно от такого безрассудного поступка, что обида встала комом в горле. Он снова посмотрел на Ала и его зрачки слегка расширились. Ал застрял в этих глазах. Это подействовало как глубокий мгновенный гипноз: — Мне жаль, милый! Я сожалею! Прости меня, Энджи, пожалуйста! — Ал сжал плечи Даста и повернул его полностью к себе, не отрывая взгляда. — Мне жаль, очень жаль! Глаза заболели и появились первые слёзы. Аластор резко опустил голову, когда Энджел моргнул. Он тяжело задышал, ведь чьи-то щупальца будто сжимали горло. Но Ал воздержался от плача. Как же низко так много раз извиниться, но это Энджел, а перед ним не стыдно быть таким. Ради него можно быть искренним. Искренне сказать, что чувство стыда разъедают сердце как серная кислота, ведь ему и вправду совестно. Он поступил ужасно. Необдуманно. Хуёво! Подняв голову, Аластор не успел разглядеть лица Энджи, как тот обнял его и со всей силой прижался к нему, вытирая мокрые глаза об его пиджак, пачкая тушью. Послышались всхлипы и Аластор обнял милого, зарывшись носом в его шею и рукой поглаживая его затылок. Вдруг вдалеке, но громко раздался салют. Вслед за ним вскоре появился второй, а там уже пошла волна огней в небе: красный, пурпурный, зелёный, белый! Аластор дёрнулся: уже Рождество? — С Рождеством, оленёнок. — Прошептал Энджел. — С рождеством, Энджи. — Аластор слегка отстранился назад и достав из кармана салфетку, стал вытерать тушь с лица Энджела. — Я ещё не прощен и я жду снятия оков! — Прощаю, Аластор. — Энджел посмотрел в сторону сов. Совы закончили своё дело. Партнёр слез с своей любимой, потёрся об её клювик своим и повернул лицо в сторону тёмного леса. Они улетели в одном направлении. — Вот бы и мне так! — Энджел прижался к торсу Ала. — Хорошо.       Они стали наблюдать за салютом. Множество разноцветных огней сливались и становились единой целой кашей цветного огня. Зелёный переливался в красный, который сливался с небом, а голубые огни были самыми редкими, ведь они такие тусклые. Аластор посмотрел на снег. Снег блестел. Блестел как блёстки, которые были на веках Энджела. Это не блеск стекла. Стекло блестит по-другому. Грустно, остро и жалко. Снег блестит как снег. Его не стоит сравнивать с чему-либо. Зачем вообще сравнивать? Никто не любит, когда его с кем-то сравнивают, а тут снег и стекло... Глупо! Обидно... — Пошли домой, пожалуйста. — Энджел стал тереться головой об Ала. — Я не хочу туда возвращаться. — Вечеринка так себе. Мне тоже она не по нраву. — А что тебе по нраву? — Снег. — Он холодный, а я тонко одет. — Как ты вообще попал сюда? Это же приватная вечеринка. — Мне пришло приглашение от Рози несколько дней назад. Сегодня подъехало такси — тоже от Рози — и я на нём приехал сюда. У меня из одежды только курточка. Аластор отодвинул от себя Энджела, встал и потянул его за собой. Забрав свою мантию, Радио Демон щёлкнул пальцами и в миг тёмно-розовое платье превратилось в длинное пальто с меховым воротником и штанишки, на голове возникла шапка с помпоном, а туфли стали сапогами. Наконец-то тепло! Энджел Даст радостно обнял себя, греясь. Плащ оленёнка был тёплым, но холод всё же проникал внутрь. Ал на секунду укрылся в мантию и тут же откинул её назад, уже находясь в теплом одеянии. Тоже пальто, только цвет скучнее. Мантия исчезла за спиной и Ал брошь закрепил на пальто. После он подставил локоть Энджелу и тот ухватился за него: — Давай веселиться всю ночь! — Ал повёл любимого в неизвестное для второго направление. — Давай, муамур! — "Монамур", mon amour! — Хорошо, мяумуррр! — Крайне вульгарно промурчал Энджел прямо в лицо оленёнка и тот закатил глаза, ощущая тепло внутри вен. Он скучал! — А что мы будем делать? — С чего начнём: будем с горки кататься или скользить по льду? — Неважно с чего начнём, важно, чем закончим! — Энджи! — Я имел ввиду, что в конце мы снеговика слепим, негодник! — Толкнул в бок Энджел. — Идём искать озеро!

***

      Салюты уже затихли. Только тишина и тьма окутывала их. Две пары коньков ловко скользили по льду, оставляя белый след как от кокаина. Чудесная погода: ни ветерка, ни снежка, а только лёгкий стойкий холод. Аластор пытался догнать Энджела, который минуту назад дёрнул его за хвост. Энджел ловко ускользал от оленёнка, при этом собираясь снова его за что-то дёрнуть. На очереди были уши. Ал наконец набрал скорость и полетел на Даста. Паук не растерялся и на подлёте просто перехватил Аластора, закружившись с ним, после чего вместе с ним же упав. Лёжа на льду, Радио Демон наконец-то прижал к себе хулигана и стянув шапку, начал теребить его голову. Энджел стал возмущаться, ибо это была сложная укладка, но быстро поняв, что возмущения не помогут, взял и стал щупать оленя за уши, от чего упал цилиндр. Они смеялись, щекотали и аккуратно щипали друг друга, глядя в глаза. Игра стала сбавлять обороты и от быстрого теребления они перешли к поглаживанию. Энджи аккуратно гладил место опавших рогов оленя, от чего Ал засмущался и опустил уши. Даст улыбнулся и стал медленно сжимать упавшие уши Аластора, нависая над ним. Прикусив губу и прищурив глаза, Энджел стал тихо стонать. Уши Радио Демона напряглись и хотели встать торчком, но их уверенно держали. Вторая пара паучьих рук упёрлась в лёд ладонями и тут же, не рассчитав свои силы, Энджел упал лицом в олений торс. Лёд скользкий. Интересное открытие. Аластор не выдержал и начал смеяться. Уж очень нелепая, хоть и красивая сцена! Паук возмущённо надул щёки, сел на колени и наигранно обиделся, скрестив руки. Аластор протянул ему руку, прося помочь встать. Энджел показал язык. Ал сам привстал и потянулся к Дасту, быстро лизнув ему язык и встав обратно на коньки. Щёчки загорелись и демоны затихли на минуту.       Ночь. Двое влюблённых скользят по небольшому озеру. Только скрип льда, пустой гул и дыхание было слышно им. Аластор обнимал Энджела со спины, немного засыпая, а Энджел держал его за руки нижним руками, а верхними он помогал себе кататься и везти за собой сонного оленя. Скоро они пойдут домой и будут пить горячий кофе в тёплой ванне, отогревая замершие конечности, а пока только улица. Только снег, деревья, они, небо и лёд.