Lee Know don't know

      Минхо сидел, сложив руки на спинку стула и положив на неё свою потяжелевшую голову. Она была очень тяжёлая, поверьте, в ней роились тысяча и одна мыслей, каждая была важная, каждая кричала о своём дэдлайне.       Вкратце, Минхо бросила девушка, с которой он встречался около двух лет, она сказала, что он сухарь, и что последний год она уже терпела его, а теперь больше не может. Они жили вместе, сдавала им квартиру её тётя, так что в итоге одна проблема породила другую – ему негде было жить. Его друзья Джинни-Бинни ютились с родителями в трёхкомнатной квартире, парню там вряд ли будут рады, даже с оплатой и прочим. Далее по списку, горит ещё один дэдлайн, его, своего рода контрольная работа, которую задали по тележурналистике, преподаватель решил привнести новшества в обучение и придумал своё задание – придумать и написать историю в художественном стиле, жанр любой. Тематика – человек и всё что может быть с ним связано. Ли за три года обучения в университете уже отвык писать в художественном стиле, но набил руку на написание статей, изданий, они с друзьями уже снимали парочку сюжетов-расследований для университетской газеты, на вполне серьёзные темы буллинга, коррупции, дедовщины, некоторые из которых даже привели к исключению недобросовестных студентов и преподавателей. И вот теперь, он снова должен стать писателем, как в старших классах средней школы, когда он только-только решил попробовать себя как писателя. Будет трудно, нервно, но не невозможно. Сродни девизу по жизни.       Самой первой надо решить проблему жилья. Он попросил свою бывшую девушку не выбрасывать его вещи сразу, он был уверен к вечеру его ноги и вещей тут уже не будет. Так и вышло, немного побегав от деканата до коменданта общежития, которой оказалась милая сговорчивая женщина в летах, да ещё и падкая на милых молодых людей. Очаровать её Минхо смог в два счёта, улыбочка, немного жалостливый тон, да и всё, пожалуй. Заехать в комнату он смог только ближе к ночи, он успел как раз до закрытия, его бывшая девушка решила устроить последний скандал и вдоволь наизображать из себя жертву. Ну-ну, пускай, Минхо было не жалко, он просто молча выслушал, в конце кивнул «прощай, надеюсь больше не свидимся», и ушёл. В общаге его ждала небольшая комната на троих, но жил в ней только один синеволосый парень, который кажется, не особо был рад новому соседу. Он представился Ян Чонином, и отвернулся к стенке, дальше листая ленту твиттера, как понял Минхо. Сам Ли успел только назваться. Возраст, факультет соседа он расспросит завтра, это не горит, как например, задание. Он уже подумал над жанром, повесть самое то. Он решил написать несколько историй из жизни одного выдуманного человека, это будет что-то вроде хронологического повествования событий из жизни главного героя, с которым будут происходить местами смешные и не очень истории. Он не хочет всё усложнять, ни себе, не своему персонажу, думал тогда Минхо. Позже, когда он тихонько раскладывал свои вещи на свободные полки, он отмечает, что Чонин кажется, очень чистоплотный, это радовало старшего, ибо он не терпел грязнуль. Он присвоил себе дальнюю кровать от Яна, чтобы не беспокоить его лишний раз. Кажется этот парень нервный. Но в случае чего, Ли знает, по нервности его никто не переплюнет. По нервности и внушению страха одним взглядом. Проверенно и подтверждено братьями Со. Уже перед сном, он неосознанно начал представлять образ главного героя, он хочет, чтобы у него были щеки, милые такие, а ещё передние резцы крупные, как у зайца, хотя нет. Как у белки, да, у белки. И с этим призрачным образом в голове он засыпает.

****

      Удивительно, он давно не спал так крепко, во всём теле разливалась приятная ломота, что означала, что Минхо выспался. Всё ещё лёжа в кровати, он хорошенько подтянулся, во всю извиваясь под одеялом, стон удовольствия застрял где-то в горле, когда он обнаружил две пары глаз, что просто смотрели на приятные утренние процедуры парня. У них был гость, он его узнал, это был Кристофер Бан, с факультета бизнеса, тот сидел и смотрел прямо на Ли, причём Чонин тоже смотрел на него. Стало не по себе. Он встал, оглянулся в поисках своей одежды, и, конечно же, обнаружил её там, где и оставил вчера, сложенную на стуле рядом с кроватью. Он был растерян из-за этой странной парочки. Переодеваться под этими молчаливыми взглядами было крайне стрёмно. Набравшись немного духу, он решил начать диалог первым. - Доброе утро, - Минхо рефлекторно кивнул головой, растягивая губы в вынужденной вежливой улыбке. - Доброе, сонбэ, - ответил Ян, мило хихикая. От вчерашней мрачности и закрытости ни следа. – Ты скрипишь зубами, когда спишь, ты знал об этом? - О-о, правда? – Минхо немного опешил от такой прямолинейности и неловко почесал затылок. – Нет, моя девушка мне этого раньше, не говорила, - Ли осёкся, - моя бывшая девушка, - он хотел было взять полотенце и идти умыться, как тут заговорил Бан. - Я знаю тебя, ты, Ли Минхо, с факультета журналистики, вы ещё университетскую газету печатаете в своём клубе, верно? Ты друг Хёнджина. – Он смотрел, иногда странно моргая глазами, Минхо показалось, что тот словно укуренный, как позже он узнает, Чан плохо спит, поэтому он немного медленнее, чем другие и круги под глазами у него немного больше. - М-м, - только и может выдать парень, - я тоже тебя знаю, ты с факультета бизнеса, Бан Кристофер. - Бан Чан, - он мило улыбнулся, ямочки заметно проступили на осунувшемся лице, - можешь звать меня так, Кристофер – это более официальное. А ты теперь живёшь с моим Нини в одной комнате, - он ласково потрепал синие волосы младшего, - поэтому, думаю, подружимся. Сразу предупрежу, я иногда прихожу сюда и тоже сплю здесь, крепко сплю только, когда рядом Нини, а обычно не сплю. – Он хмыкнул, а Минхо подумал про себя, его даже не спросили, а реально предупредили, мол, приду и буду спать здесь с вами. Ну ладно, черт с ними, он должен поскорее позавтракать, иначе желудок слипнется, Ли вчера не ужинал, было не до этого. Чонин любезно приготовил на порцию больше рисовой каши, и угостил ею Минхо. Он оказался очень милым тонсэном, поэтому уже после завтрака Ли сказал, что Чонин может называть его хёном. Позже полностью разложив свои вещи по местам, они решили вместе сходить в магазин, нужно закупиться продуктами и моющими средствами, которые, как оказалось, очень быстро заканчиваются у Яна. Минхо усмехнулся, ведь у него та же беда. Уже вечером к ним снова присоединился Чан, он был более уставшим, чем утром, буквально валился с ног, поэтому, как только пришёл, так рухнул на кровать Чонина и засопел. Младший его переодел, что показалось немного странным для Минхо, но он решил не обращать внимания, а после Ян сам переоделся и лег в свою же кровать, к Чану. Им же явно было тесно вдвоём, почему Нини просто не лёг на третью кровать? Но свои мысли Ли оставил при себе, поняв, что к чему, когда заметил как нежно Чонин поглаживал спутавшиеся волосы хёна. Так вот, что имел в виду Джинни, когда говорил, что Бан необычный парень. Да уж, им лучше не мешать, пусть наслаждаются. Минхо решил пойти в кухню, она была общей на две комнаты, Чан в их комнате, его сосед, которого Ли ещё не разу не видел, как обычно не появлялся, поэтому там он сможет сосредоточиться на своей работе. Он взял ноут, свой старый блокнот, и плед, чтоб наверняка. Прежде чем закрыть дверь пожелал спокойной ночи, расслышав тихое «и тебе, хён», слегка улыбнулся. Как-нибудь он поговорит об этом с Нини, но это потом. Сейчас важнее за два дня написать повесть и чтоб стыдно не было. Он разместился на кухне, сначала заварил себе кофе, немного посидел, полистал блокнот, может так поймает ускользающее вдохновение за хвост. На ноутбуке была открыта новая страница ворд, на ней были напечатаны лишь два слова «щечки» и «белка». Мысли плыли совсем не в то русло. На него навеяла тоска. Тоска по прошлым отношениям. Он вспомнил Сару, так звали его уже бывшую девушку, воспоминания накатывали одно за другим. Это были самые долгие отношения для неё и для него. Им было хорошо, ему иногда даже казалось, что он был счастлив. Она была одной из немногих, кто знал Ли настоящего. Который постоянно пьёт успокоительные, делает дыхательную гимнастику, до крови раздирающий ногти на пальцах, с вечно нервно дергающейся ногой, с назойливыми ночными кошмарами и мокрой от слёз подушкой после них. Знали она и братья Со. Она приняла его, обнимала, целовала, успокаивала, сама давала таблетки и поила, возможно благодаря ей, он уже целый год не видит кошмаров. А ещё у них был просто крышесносный секс. Стоит ли говорить, что в постели ей не было равных? Минхо было особо не с чем сравнивать, но он уверен, она была хороша. Парень тоже не уступал в этом плане, раз она никогда не жаловалась на его сексуальную способность. Он только сейчас ощутил горечь и боль расставания, даже немного скучал, но возвращаться совсем не хотелось, он понимал, отношения изжили себя. Стало ещё поганее. Он теперь одинокий одиночка, и никому не нужен. Хочется выпить. К черту всё, завтра он напишет эту повесть, у него в кармане целый день. А сейчас он должен выпить, как порядочный парень, которого бросили, залить одиночество, приглушить горечь. Не зря он всё-таки сегодня прикупил парочку бутылок соджу с виноградом, ой как не зря. Он немного отодвинул ноутбук, вылил в раковину уже порядком остывший кофе, из холодильника перекочевали парочку салатов на стол. Ли уселся по удобнее, и завернул себя в плед, вся бутылка как раз наполнила его большую кружку, и отправилась под стол. Прошептав «Сара, стерва, за твоё здоровье», Минхо выпил почти половину. Прошёл уже где-то час, как он сидел и пил в одиночестве, на часах размытое «01:12». Почему-то именно сейчас, в нетрезвой голове, начали возникать образы, происходили какие-то действия, и всё так чётко и хорошо представляется, словно это не фантазия разыгралась, а вполне себе воспоминание. Он немного похлопал себя по щекам, притянул ноутбук к себе и начал печатать, быстро перебирая клавиши. Наверное, к утру будет куча ошибок, опечаток, но сейчас главное передать суть и сюжет, чтобы потом было что редактировать на трезвую голову. Он видел сон, такой вязкий, окружающая обстановка постоянно менялась, но Минхо только запомнился один момент, когда он смотрел в зеркало, и видел в нём себя. В отражении он был немного другим, более острый взгляд, злее ухмылка, назвать это улыбкой язык не повернётся. Минхо осторожно прикоснулся к зеркалу, отражение же сделало это резко, так что под ладонью мелко задребезжало стекло. Ли нахмурился, он занёс руку для удара, и в этот момент проснулся. Проморгавшись, он потянулся расправляя скрюченную спину, ведь заснул он прямо за обеденным столом. Щелкнув пробел на ноутбуке, он обнаружил, что заряд сдох. Приехали. Он не очень религиозен, но в этот момент он молился лишь бы автосохранение сработало. Пожалуйста! Почему-то голова не болела, только немного кружилась и болела спина, но это сейчас Минхо даже не замечает, важнее быстро подключить зарядку и проверить документ. Он залетает в комнату, спящие Чонин и Чан немного поворчали на шум, но вставать никто не собирался. Ли притих, бесшумно взяв то, зачем он пришёл, и тихонько покинул комнату. Подключив всё, и дожидаясь пока ноутбук оживёт, он извёл себе все нервы в мольбах и надеждах. Фух! Все сохранилось. Забавно, документ, Ли даже не успел назвать, программа автоматически назвала его первым словом в тексте, поэтому позже Минхо решил также и назвать всю свою повесть, коротко «Хан».       Хан, так звали главного героя, парню очень нравилось, как в рассказе мама, будет его ласково звать Хан-и. Мальчику вначале рассказа пять лет, его родители живут в деревне, у них большая семья: бабушка и дедушка, дядя и тётя все со стороны отца, его родители, он сам и усыновлённый его родителями ещё один ребёнок – Ёнбок. У отца была сестрёнка, которая забеременела, не будучи замужней, роды проходили тяжело, после она скончалась, не успев подержать своего злотовласого мальчика на руках. Мальчик родился здоровым и совсем одиноким. Родители Хана сразу же решили взять малыша к себе, как раз его мама сможет кормить грудью обоих малышей. Он был на год младше Хана. Главный герой рос непоседой, говорливый, с щечками, как хотел Минхо, которые даже к подростковому возрасту не исчезли, а как же он хотел бы себе ямочки как у Боки. Хан-и воспринимал это как проклятье. Два мальчика росли вместе, они и не понимали, что они не совсем родные, а когда Ёнбок всё-таки узнал, что родители Хана ему не мама и папа, а просто дядя и тётя, он не истерил, не ненавидел и не кричал. Он сделал глубокий уважительный поклон, и в конце расплакался, не в силах подняться с пола. Хану тогда было десять лет. Были описаны разные истории, в которые они вляпывались, чаще, конечно, по вине Хана, но и выпутывались они благодаря нему. Таким образом, он учился решать проблемы, изначально создавая их. Когда ему исполнилось пятнадцать, он влюбился, как же ему было плохо, когда он понял, сердце так бьется, и щеки алеют не из-за красивой одноклассницы, а из-за красивого одноклассника по имени Ким Сынмин. Они не особо общались, Сынмин был старостой, поэтому их диалоги в основном состояли из «Хан, ты, сегодня дежуришь, так как ты пропустил урок», или «сорвал урок», или «не пришёл в школу без уважительной причины». Хан-и был действительно сложным ребёнком, он не раз ссорился с отцом, реже с матерью из-за своего поведения, из-за проколов в ушах, которые он сам себе делал, позже из-за, выбеленных в жёлтый цвет, волос. Его отец был жутко консервативным человеком. Поэтому когда Хан признался перед родителями, что он гомосексуалист, его чуть не выпороли. В тот тёмный год рядом с ним был только Ёнбок и Сынмин, который почему-то сам хотел поддержать Хана, хоть тот уже и признался ему в чувствах, он не отвернулся от него. Наверное, только благодаря этому Хан-и ни разу не подумал о побеге из дома, или того хуже суициде, его поддерживали двое дорогих людей, к слову мама тоже оттаяла через месяц. Она очень любила сына, как и отец, который держал свою обиду почти целый год. Однако в итоге все приняли эту сторону Хана, и тёмный, затянувшийся год подошёл к концу. В школе его никто не трогал, Сынмин об этом позаботился. Он был не простым старостой своего класса, но также был кем-то вроде местного авторитета, словам которого прислушивались и школьники и даже учителя. Сын директора как-никак. Между ними были особые отношения, со стороны Кима не было любви, но была забота, симпатия, желание защитить, и оберегать. А Хан-и же любил, по-настоящему, и первый поцелуй он свой отдаст Сынмину, и первую ночь, прежде чем они разъедутся в разные города для поступления в университет. Как ни странно, для Хана расставание не было болезненным, его грела мысль, что они оба пошли своими путями, те которые выбрали сами. Ким Сынмин решил стать юристом, стоит только Хану представить его в костюме, в зале суда, как он смело и уверенно защищает невиновного подсудимого и с каким разгромом он выигрывает дело, он весь покрывается мурашками и хочется пищать от крутости всей картины. А сам он подумал, что с его разговорчивостью, желанием всё про всех узнать и унюхать, ему самое место в журналистике. С поступлением проблем не было, за те года «дружбы» с Кимом, тот его поднатаскал, да и сам парень уже понимал, что учёба важна, если он не хочет висеть балластом на шее родителей, которым ещё Боки поднимать. Он жил на квартире, с друзьями из университета. Друзья у него хорошие, долго думать с именами Ли не стал, поэтому, дружелюбных парней звали Бан Чан и Ян Чонин. Главное не забыть добавить в начале: любое совпадение с именами людей и ситуациями из реальной жизни случайность. Так вот, они жили вместе, много тусовались. Пока, однажды, Хан по пьяни не поцеловал Чана, его тот тогда избил до полусмерти. Парень лежал в больнице с переломом рёбер, и правой руки, про многочисленные синяки не стоит и говорить. Хан не стал заявлять, или рассказывать об этом кому-либо, он прекрасно понимал, что рано или поздно, он столкнётся с этим дерьмом. Грустно, что это был друг, к которому он уже успел привязаться, который ему нравился. И, конечно же, он не удивился, когда Чонин тоже стал его обходить стороной. Ему стало совсем горько. Здесь не было Ёнбока, здесь не было Сынмина, здесь не было его семьи. Ему казалось, что во всём мире он совсем один, и что все о нём забыли, а если и помнят, то, наверное, только из ненависти и отвращения. К сожалению, Чан оказался тем ещё треплом, в день, когда весь университет прознал, что Хан гей, он стал изгоем. Почему-то ни одна живая душа не защищала его, никто не был на его стороне, не за кого было спрятаться. Его били, над ним издевались, последней каплей стало изнасилование на вечеринке, на которую его любезно позвал Бан Чан, чтобы извиниться перед ним. Хан-и по своей глупости и наивности пошёл туда, а позже его прижали в какой-то коморке трое, среди них не было Чана, он бы в жизни больше не прикоснулся к «пидорасу», как сам его называл. У Хана тогда в душе что-то разбилось, острые осколки впивались в мягкие ткани внутри, резали, оставляя глубокие уродливые раны. В тот момент он ощущал себя настолько грязным, униженным, использованным, как дешёвый презик, который и то бракованный. И самое худшее, что ему казалось, что он сам во всём виноват. Когда всё уже закончилось, и Хан был почти без сознания, от боли физической и моральной, те испугались, что парнишка коньки двинет, один из них сказал, что в любом случае, они, утянут Бан Чана с собой. Хан всё понял. Если бы он тогда не поцеловал Чана, если бы он не влюбился в этого, сложно назвать его человеком, то этого всего не было. Он сам виноват. Он ведь сюда пришёл сам, на своих двоих, его никто насильно не приволок. Также на своих двоих, похрамывая от боли, он бредёт в сторону своего дома, он медленно поднимается по ступенькам, одна за другой, на свой седьмой этаж. На часах 6:45, скоро рассвет, хочу посмотреть, думает Хан. Это была самая большая ложь в его жизни. Даже украденные в детстве отцовские часы, которые он легкомысленно утопил в местном пруде, а потом искренне врал, что не трогал, всё меркло перед этой короткой ложной мыслью. Даже сам Хан-и пока не понимал, что это лишь мнимый предлог подняться на два этажа выше, на крышу. Слегка жмурясь от боли, он забирается на парапет. Он смотрит вдаль, небо блеклое словно, выцветшая ткань, солнце едва видно на горизонте, только маленький кусочек, который и то ярко слепит глаза. Новый день только начинался. Он смотрит вниз, под ноги. Высоко. Хан-и думает, что когда-то боялся высоты, а сейчас, она такая манящая, в ней парень видит свою свободу, нет, скорее освобождение. Освобождение от оков, которыми сцепила его жизнь. Хоть и жизнь была относительно короткой, но оковы оказались для Хана непосильно тяжёлыми. Он прикрыл глаза, внутренности туго сворачивались в предчувствии, скорого превращения в ливер с дерьмом вперемешку. Он втянул воздух, как можно глубже, расправляя свою побитую грудную клетку, ещё чуть-чуть и всё. Хан молится, чтобы перерождения не существовало. А если и есть, то камень – это идеальный вариант для такой уставшей души. Он расправляет руки, словно зовя прохладный ветер в свои объятия. Тот охотно летит навстречу, мягко треплет золотистые волосы, разводит в стороны полы разодранной рубашки. Он смаргивает две крупные слезы. Он думает о своей семье. Родителей жалко, они так намучились со своим непутёвым сыном. Хорошо, что у них есть Ёнбок. Не зря я его называл Хэнбокки, думал Хан, пусть хоть он станет счастьем для родителей. А Хан-и устал, он больше не хочет ничего, кажется за свои двадцать лет, он уже навидался всего хорошего и не очень. Он искренне рад, что смог любить, и что Сынмин его не оттолкнул, он тогда был действительно счастлив. Я вас всех очень люблю, шепчет Хан, он закрывает глаза, задерживает дыхание и делает шаг вперёд. Новый день только начинался, а жизнь Хана уже оборвалась. Минхо сам не помнил, как писал эту повесть, как к нему приходили идеи, он помнил всё сквозь пелену хмеля и сонливости. Однако образ каждого чётко, детально возникал в голове. Минхо показалось это немного странным, но лишь на долю секунды, позже он скинет всё на слишком развитую фантазию. Картины были настолько яркими, а эмоции словно собственные, Ли пропускал всё это через себя. Поэтому сидя и читая это, он заплакал, стало так грустно, так жалко. Боже, какой же ты глупый, Хан-и, думалось Ли. А ведь это всё с ним совершил я сам. Как же сложно быть творческим человеком и при этом оставаться ментально здоровым. Минхо пошёл капать себе валерьянки. Вдруг он вспомнил о Суни, Дуни и Дори. Хорошо, что хоть котов Сара решила оставить себе, а не отдать бездомному бывшему парню. - Надеюсь, она их кормит вовремя, - шепчет парень, одновременно капая, на глаз, эту вонючую жидкость в стакан с водой. – И как они могут так сходить с ума от этого тошнотворного запаха? – Вопрос в воздух. Он зажимает нос и залпом опрокидывает в себя всё. - Чем здесь воняет, кто-нибудь откройте окно, я умираю, - пытаясь не дышать, Чан бежит открыть форточку, и не отходит от неё где-то с минуту, пока запах немного не выветрился. За всё, то время, что Минхо не сводит глаз с широкой спины парня, он чувствует себя странно. Из-за того, что он указал имя Чана, как имя персонажа, который стал главным злодеем и подтолкнул Хан-и к суициду, он проецирует того Чана из повести на этого из жизни, и прямо сейчас Ли ощущает некую неприязнь к этому Чану, хотя как бы он вообще не причём. Минхо всё понимает, но сделать ничего не может, потому что уж больно всё ещё за Хана. Лучше он пойдет сейчас в душ, смоет с себя это всё настроение и станет легче. Должно стать легче. Удивительно то, как на нас влияет горячий душ, чистая одежда, пахнущая кондиционером, и ты словно заново родился. Но, к сожалению, Минхо придётся снова погрузиться в этот мило-драматично-трагичный мир «Хана», ибо редактировать действительно было что. Имена он все-таки оставляет, на всякий случай, спросив разрешения у соседей, которые сидели на соседней кровати в обнимку и смотрели какую-то комедию, ибо Нини то и дело смеялся, а Чан улыбался, но не понятно, то ли с комедии, то ли от заразительного смеха Яна. Они не сразу расслышали вопрос. - Что? – Бан приостановил фильм и взглянул в сторону Ли, который сидел за столом и сквозь тонкое стекло очков смотрел на них. - В общем, вы не против, если ваши имена будут использованы в моей повести? – Ли решил прямо спросить, не распинываясь в ненужных объяснениях. - Эм, нет, наверняка, еще куча Ян Чонинов шатается по нашей стране, так что нет, - смело, улыбнулся Нини, Чан же просто кивнул, и они дальше продолжили смотреть в экран чониновского ноутбука. Ли уткнулся в экран своего, радуясь, что ребята не стали ничего расспрашивать, каким именно персонажам были присвоены их имена. Что-то подсказывало, что узнай это они, парни были бы против. На следующий день Минхо со спокойной душой сдаёт свою работу преподавателю, тот хмыкнув с названия, начинает читать. Ли хотел сразу узнать, что скажет сонсенним, чтобы не ходить на иголках целый день и отпустить уже этого «Хана». Чем больше он думает о нём, тем более серым становится для него этот мир, он словно погружается туда, и перенимает настроение на себя. Ли, кажется, слишком близко к сердцу воспринял своего персонажа, проникся им, а тот будто и не хочет отпускать своего автора. Прошло около получаса, Минхо почему-то не хотел следить за мимикой преподавателя, он лишь глядел в окно, на снующих туда-сюда студентов. В какой-то момент, один из студентов, по цыплячьи светловолосый парень с отросшей причёской, он ему до жути напомнил Ёнбока. Знаете, когда Минхо рисовал в своей голове персонажа Боки, тот выглядел точно также. С минуту где-то, Ли сидел в ахуе, потому что ну как это? А потом до него дошло, что, вероятно, его мозг ленится придумывать не только новые имена, но и внешность, наверняка он видел этого парня до, но не запомнил, а потом он просто всплыл как образ Ёнбока. Удивительная вещь – мозг, удивительно ленивая. Преподаватель уже закончил читать, но почему-то не спешил что-либо сказать, он ещё некоторое время смотрел то на распечатку перед собой, то на Ли, то в окно. Он явно подбирал слова, как бы полегче сказать, что Минхо бездарен, думалось парню. - Минхо-щи, знаешь, я консервативный человек, старой закалки так сказать, - он снял очки, слегка протер вспотевшее лицо ладонью, - но даже мне стало очень жалко за Хана. Мне очень нравится то, что ты выбрал жанр повести, таким образом, ты смог раскрыть и главного героя, и его семью, друзей. То есть мы можем проследить, как развивался, в данном случае ломался Хан, под натиском людского непонимания, холодности, жестокости. Думаю, ты отлично смог передать его отчаяние. Молодец. 100. Свободен. С твоего позволения я оставлю себе эту распечатку? – Ли закивал и благодарно поклонившись, покинул кабинет. Две проблемы были уже решены – он живёт не на вокзале, он сдал работу на «отлично». Большего для счастья пока не надо, думает Минхо про себя и довольно улыбается. Второй семестр третьего курса принял уже более приятный оборот. Он снова замечает того цыплёнка в толпе, тот теперь стоял к нему лицом, и разговаривал с двумя студентами стоящими впереди него. Ли только сейчас смог близко рассмотреть парня. - Как же он похож, - прошептал Минхо, - и веснушки точно такие же, как у его родной матери когда-то, и рост примерно такой же, как я и представлял, - с каждым словом он медленно шёл по направлению к «Ёнбоку», ещё чуть-чуть и он его окликнет именем вымышленного персонажа, но его вовремя хватают за плечо и разворачивают, то был Со Чанбин. Ли хочет снова повернуться в сторону «Боки», но тот уже поспешно уходил в компании своих друзей. - Чанбин, ты как всегда вовремя, - саркастично заявляет, вместо привета, раздражённый Минхо. - И тебе привет, свинка, - не теряется с ответом Со, и ухмыляется видя, как глаза Ли опасно сузились и кажется метали молнии. – Ты чего тут, как в трансе шёл в сторону новеньких? Небось, девственной крови давно не пил? – Чанбин немного отошёл, уже готовый, в случае чего бежать. - В смысле новеньких? – Минхо кажется, пропустил мимо ушей издёвку, Со даже немного расстроился, такая шутка пропала. – Погоди, ты про того веснушчатого цыплёнка, который стоял возле стенда? – Ли нужно точно знать, про одного и того же ли студента, они говорят. - Да, про него, - кивнул Чанбин, и подумал, что тот цыплёнок очень милый, но не стал этого говорить вслух. - Получается, они до сегодняшнего дня вообще не появлялись в нашем универе, или что? Ответь точно, пожалуйста, это важно для меня, - таким Чанбин своего хёна видел впервые, настолько настойчивым до кого-то. - Кто-то из них на втором курсе, кто-то на первом, но точно скажу, что они все недавно перевелись из какого-то университета в наш, я не запомнил названия. Это их первое появление тут, они сегодня здесь только чтобы документы принести. – Уверенно ответил младший. Минхо покрылся неприятными мурашками. Тогда если они новенькие, почему лицо «Ёнбока» и этого парня один в один? - Значит их несколько, да? – Рассеянно спросил Ли. - Ага, вообще их трое, но только двое собираются к нам переводиться. С третьим я успел перекинуться парой словечек, зовут Ким Сынмин. – Ли поднял ошарашенный взгляд на младшего. - Что? Сынмин?! – Теперь это уже пугало. Ещё одно странное совпадение. Что происходит? Почему этот парень выглядит в точности как Ёнбок? Он ведь вымышленный! А Ким Сынмин, почему этого парня зовут также? Они ещё и друзья видимо. А третий тогда? Голова сейчас взорвётся. Надо прекратить думать об этом. Прекратить. Минхо как-то стало слишком душно, слишком тесно, воздуха мало. Со сразу сообразил и потащил хёна в туалет, к раковине, благо было недалеко. Выкрутив кран на полную, ледяная вода хлынула ему в руку, он начал плескать её в лицо Минхо. Пока тот приходил в себя, он ослабил его галстук, расстегнул верхние пуговицы и стал тихонько дуть, сильнее охлаждая покрасневшую кожу лица и шеи. Немного опомнившись, Ли привалился спиной к холодному кафелю стены, сползая вниз, он снова протёр влажное лицо руками, тёр глаза, и пытался унять быстро бьющееся сердце. Давно с ним такого не было. Он взглянул на Чанбина снизу-вверх, тот стоял, упершись рукой о раковину, и ждал когда Ли станет лучше. - И как давно это снова началось? – Осторожно начал младший. - Впервые за полтора года. - Это ты так на новеньких отреагировал? Ты их знаешь? – Минхо лишь покачал головой, он вообще не знает. Не знает, что ещё за шутку придумал для него его воспалённый мозг. Это пугало. Лучше держаться подальше от этих парней. Менталка важнее, праздного любопытства. Поблагодарив Чанбина за помощь, и вообще спасибо, что ты есть, так и сказал, Со был снова удивлён. Не похоже на его обычного хёна. Больше тема новеньких не затрагивалась. Позже пришёл Джинни, он только хотел сказать, что познакомился с одним из новеньких, тут же Чанбин на корню пересёк все его попытки, он потом отвёл его в сторонку, и объяснил, что произошло, и что не стоит больше говорить о студентах. Ли был действительно благодарен Чанбину, тот иногда ведет себя как дурак, но в такие моменты как сейчас, как до, он понимает, что на самом деле он взрослый, чуткий, и отличный старший брат для взбалмошного Хёнджина. Они были совсем не похожи, ни внешностью, ни характером. Со даже иногда в шутку, называл младшего брата приёмышом, тот обижался. Но они были действительно родными, однажды их мама показала им старую фотографию женщины, своей матери. И тут стало ясно, Хёнджин копия своей бабушки, которая умерла ещё до их рождения, они не знали её. Джинни только в этом году поступил в их университет, на факультет международных отношений. Он никогда особо не мечтал о какой-либо профессии, но хотел, чтобы она была связана с постоянным движением, новыми людьми и впечатлениями. Парень был весёлым, немного даже несерьёзным, оттого возле него всегда было легко находиться. Словно ты подхватывал его волну, и с криком «хакуна-матата», выбрасывал за борт все свои проблемы. Вот и сейчас, сидя в узком кругу друзей, в кафе напротив университета, Минхо почти целый час не думал о том, насколько странные совпадения преследуют его. Они болтали, смеялись, Хёнджин рассказал, что учёба его немного разочаровала, он думал, будет интереснее, поэтому начал упорно проситься в клуб брата, которые выпускали университетскую газету, обещая, что будет послушным и прилежным. Чанбину верилось с трудом в его слова, он взглянул на Ли, тот улыбаясь моргнул ему, давая своё немое согласие. - Ну, хорошо, Джинни, но сразу предупрежу, это не мой клуб, тебе ещё предстоит пройти через Санёна и Чанмин-хёнов. – Зная какие они строгие, как-то пакостно заулыбался Со, уже представляя как они замучают его младшего брата. - Я уже поговорил с ними, - слегка склоняя голову, довольно протянул блондин. – Они сразу же приняли меня, но сказали, что нужно и ваше согласие тоже, поэтому, я тут. Раз вы согласны, то теперь я точно в вашем клубе. - Ярко улыбаясь, что аж глаза превратились в две запятые, младший поднялся, и громко заявил, - давайте отпразднуем это, я угощаю! – Его младший брат вредный, но в такие моменты Чанбин просто не мог не улыбнуться, и смачно шлепнул брата по заднице. Тот охнул, шлёпая брата по руке, и пошёл делать заказ. Посидев ещё около получаса, Минхо решил, что ему уже пора обратно в общежитие. Настроение полностью разобрать вещи и сделать генеральную уборку. Они тепло попрощались, позже Со написал Ли, чтобы тот не забыл принять пустырник перед сном, Минхо подумал про себя, что одним пустырником тут не отделаешься. Он побрёл в сторону аптеки, приобретая ромашковый чай и валерианку, только на этот раз в форме таблеток, он устал от этого запаха. Предчувствие, что это всё ему, ой, как пригодится, не покидало его.       Солнце уже давно скрылось за горизонтом, сонный казалось город, быстро оживал, молодел, в неоновом свете улиц. Окно в комнате было со стороны кровати Ли, он ещё не зашторил его, из приоткрытой форточки дул прохладный ночной воздух. Как и хотел, он разобрал чемодан и сделал генеральную уборку, к которой позже присоединился слишком радостный Нини. Параллельно они болтали, Минхо многое узнал о Яне. Тот учился на втором курсе, на том же факультете, что и Бан. На вопрос, почему в день заселения Чонин был не в духе, тот ответил, что, узнав о заселении новенького соседа, Чан отказался приходить и поэтому Нини был уже зол на Ли, даже не зная его. Плавно тема перетекла к отношениям между его соседями. Минхо радовался, что не пришлось задавать неловкий вопрос, так как Ян сам всё ему рассказал, даже в подробностях, в которых не было необходимости, считал Минхо.       Они действительно встречались. История их знакомства, отлично бы подошла к сюжету какой-нибудь мелодрамы. Чан и Нини были знакомы ещё со школы, Чан дружил со старшим братом тонсэна. Они тогда не общались так тесно, их отношения были на уровне «а, да знаю такого». Позже когда Чонин поступил в тот же университет и факультет, что и Бан, то брат Нини попросил своего старого друга присматривать за младшим. Странным было то, что искать встреч не пришлось, судьба, словно сама сталкивала их вместе. То они живут по соседству, то приходят в одно и то же кафе, в одно и то же время, то спортивный клуб по легкой атлетике снова свёл их нос к носу. И было много таких «то». Самым решающим «то» была их случайная встреча в клубе, гей-клубе. Они просто танцевали во взбудораженной толпе, отрываясь после тяжёлой недели, и в какой-то момент Нини почувствовал чужие руки на своей талии, и тело, которое прижалось сзади. Младший был пьян и крайне не против позажиматься без обязательств. Повернувшись лицом к парню, он как ошпаренный отошёл от него. Это был Чан. Пьяный Чан. Возбуждённый Чан. Бан тогда не сразу признал младшего тонсэна. И поэтому снова потянулся к парню перед собой, завлекая того в поцелуй. Нини не смог тогда ничего поделать, а честнее будет сказать, не хотел ничего делать, не хотел отталкивать, наоборот хотелось прижаться теснее, целовать глубже, грубее. Тогда они всё спихнули на алкоголь и гормоны. Но позже, даже на трезвую голову, Чан понимал, что ему очень не нравится видеть заигрывания младшего с другими легкоатлетами. И он понимал, что это, но после того случая в клубе, Нини будто специально избегал хёна, стараясь свести к минимуму все их возможные встречи, кроме спортивного клуба. Тот он посещал прилежно. В один из тренировочных забегов, Чонин неудачно споткнулся и упал. Закрытый перелом голени, гипс и костыль. И никаких больше тренировок ближайший месяц, а впереди были осенние соревнования. Будучи первокурсником, он мечтал добыть победу для своего университета, а теперь не может даже душ принять нормально. Руку помощи предложил друг брата, тот который так охренительно целуется, и зажимает что надо, что плывёт перед глазами от возбуждения. Тот, от которого хотелось бежать со всех ног, потому что уж слишком резво откликается всё внутри, стоит Чану замаячить перед глазами. Теперь бегать Чонин не может, ни в прямом, не переносном смысле. Сложно избегать от такой заботы, когда нуждаешься в ней. Бан теперь провожает его в универ, чуть ли не до кабинета, и встречает у ворот. Они жили через стенку, поэтому теперь Бан частенько бывал у Нини, помогал ему в уборке, готовил на двоих. А однажды помог помыться в душе. Младший даже не предполагал, что у хёна такая глубокая глотка и полностью отсутствует рвотный рефлекс. Кажется сюжет уже не для мелодрамы, а для порно, но это не важно. Важно то, что никто из них теперь не избегал, не прятал глаз. Они держались за руки, они целовались перед всеми, когда на осенних соревнованиях по легкой атлетике Чан победил, а университет взял первое место. Нини гордился. И поздравил своего парня той ночью не менее глубоким минетом.       Ли сидел с немного алеющими кончиками ушей, пытаясь сделать вид, что его вовсе не смущает слушать о том, какие у его соседей глубокие глотки. Чонин был младше его, но таким свободным и уверенным в своём выборе. Минхо никогда бы смелости не хватило для такого.       Ли не был гомофобом, мол, каждый выбирает то, что ему по душе. На него так повлиял каминг-аут Чанбина, когда тот признался, что он би. Минхо сначала бурно воспринял эту информацию, но ему не было противно. Бурная реакция была скорее из-за страха за Со. Ли всегда пугала реакция людей на открытое признание в нетрадиционности своей ориентации. Люди самые страшные существа, если дело касается жестокости. Да, не все такие, но даже тех немногих хватает для того чтобы кто-то ментально страдал, сходил с ума и придумывал не менее жестокий план мести, скрывал свои огромные уродливые синяки под одеждой, терял краски жизни, резал руки, сбегал под петлю, сбрасывался с крыши. Его мысли невольно вернулись к Хану. Кажется, в его судьбе были отражены все возможные страхи, которые таились в Ли. И отражая слабую сущность самого Минхо, Хан тоже не выдержал и сделал шаг вниз. Перестать думать об этом просто не получалось.       Он уже подготовился ко сну и, притянув к себе ноутбук, он решил сейчас немного поискать хоть какую-нибудь информацию, которая могла бы ему полезной, или дать хотя бы пищу для размышлений. Открыв поисковик, он две минуты пялился на мигающую палочку и думал, как сформулировать запрос, потому что ну как? В итоге решил начать хоть с чего-то – «оживление персонажа». Enter. Всё что вышло по этому запросу касалось игр и писательства. Окей. «Персонаж книги ожил». Enter. Теперь же всё про книги и отрывки из рассказов, где имеется схожая реплика. Это начинало бесить Минхо. Следующий запрос он вбивал, агрессивно клацая по клавиатуре - «персонаж из моей книги ожил, что делать?». Enter. - Сука, - процедил сквозь зубы парень, рассматривая результаты запроса. – Франкенштейн? Да, спасибо, блять. – Ли, естественно, понимал, что такого видимо никогда не было, если он только не главный герой «Чернильного сердца». Минхо злился не на интернет, а на ситуацию, так как это всё его нервировало. Это тупое чувство незнания, дезинформированности. Он устал морально, физически, просто захлопнув ноутбук, Минхо лёг спать.       Ночью Минхо спал беспокойно. Кошмары снова вернулись, впервые за такой спокойный год. В какой-то момент он вынырнул из сна, но не полностью. Он понял, что поймал сонный паралич, когда не мог пошевелить телом, его глаза были приоткрыты, он сквозь влагу видел, как в углу комнаты спряталось какое-то существо, оно было высоким, макушка упиралась в потолок, длинные руки, безвольно свисающие вдоль туловища, он откровенно вызывал ужас. Когда это существо обернулось, Ли даже не заметил, как это произошло, то упал на руки и пополз, в сторону неподвижной жертвы, нарочито медленно перебирая длинными худыми конечностями, он хихикал, это парень слышал четко, причём хихикал именно в его голове, жуткий смех раздавался где-то внутри. Минхо чувствует, как онемели его руки, губы и грудная клетка, словно кто-то давил на них. Он не мог вдохнуть. Ли понимал, что приближающееся существо – это не более чем жуткая галлюцинация, а задохнуться и умереть сейчас, было вполне реальным исходом. Он судорожно пытается проснуться, шевеля большим пальцем ноги, выдыхая последние остатки воздуха в нечленораздельном «помогите», он пытается даже раскачивать тело. А то существо подбирается всё ближе и ближе, и как туман окутывает парня. Очнулся он только, когда его растормошили за плечо. Он, наконец, смог полностью раскрыть глаза и задышал часто-часто, ощущая влажные глаза, виски, он плакал. Его разбудил Чонин, Чан стоял рядом, уже со стаканом воды в руке. Когда он только успел? Ян сел на край кровати и взял руку Минхо в свою, она у него была большая, мужественная, по сравнению с маленькой ладошкой старшего. - Хён, ты как? – Мягко начал Нини. Ли немного потёр глаза, поняв, что забыл выпить пустырник перед сном. Дырявая голова, он сам виноват во всём. - Уже лучше, спасибо и извините за беспокойство, - он слегка склонил голову в сторону Чана. Тот неловко покачал головой, говоря, что всё понимает. - У меня тоже иногда бывает сонный паралич, я никогда прежде не видел это со стороны. – Немного восторженно проговорил Бан. – Это было жутко. Обычно я хочу пить после такого, поэтому вот, - он протянул стакан воды, и только сейчас Минхо осознал, что у него слипается горло, и хочется пить. Он достал почти пустой блистер из кармана лежавшей сумки, вскрыл сразу две крупные таблетки и немного морщась, выпил их. Они были слишком большие. - Что это за таблетки, хён? – Заинтересованно спросил младший. - Пустырник, это от нервов, - тыкая пальцем в висок, усмехнулся Минхо. Ян лишь кивнул и, повернувшись в сторону Чана, сказал, что ему, Бану, такие бы не помешали. Благодаря прекрасному действию лекарства, Ли чуть благополучно не проспал первую пару, благо общежитие было расположено близко, наспех собравшись, он рванул в учебный корпус. Этот день уже с ночи начался ужасно. Сначала кошмары, которых он уже как целый год не видел, потом ещё и сонный паралич, далее чуть не проспал, а секундой ранее, его телефон оповестил о заряде в 3% и умер на руках хозяина. Зарядку Ли забыл, хотя он обычно предусматривает такие вещи. Что-то он расклеился совсем. После двух пар, у него было окно в два часа, в них он и решил сходить обратно в общагу за зарядкой, может и перекусит дома. Проходя мимо вахтёрши и поздоровавшись с ней, Ли прошёл через турникет, его сумка зацепилась за одну их металлических труб, и его потянуло назад, он бы упал, если бы не рука, что схватила его за джинсовку. Поймав равновесие и лямку сумки, он взглянул на своего спасителя. Это был тот самый цыплёнок. «Ёнбок» пронеслось в голове Минхо, он кажется, даже прошептал это имя. - Ты? – Блондин рыкнул низким голосом, острый взгляд буквально нашинковал Минхо на тонкие ломтики. Ли не понимал что это ещё за реакция? Он его знает? - А? Мы знакомы? – Пытаясь не выдать своего замешательства, Минхо решил включить дурочку. Парень немного опешил, проморгался, но взгляд был всё ещё настороженным, с прищуром. - Обознался, - сухо кинул парень. - Да, бывает, - потирая влажные от волнения ладони, ответил Хо. Даже голос такой, какой представлялся в голове, боже, что происходит? Он буквально залип на блондине, тот в такой близи, был ещё красивее. - Я пройду, - намекая чтобы Ли немного отошёл, парень указал на турникет. Старший неловко помявшись, не отошёл сразу, вместо этого прямо спросил: - Как тебя зовут? – Сжимая лямку, в которую вцепился как в спасительную веревку. - Феликс Хан. – Кажется, Минхо побледнел. Хан. - Получается твоя фамилия Хан? – Немного подумав, спросил старший. - Получается, да, ну не Феликс же, - как глупому, отвечал блондин, которого, кажется уже подбешивала такая задержка. Ли только сейчас понял, что у Хана в повести не было фамилии, то есть вообще у его семьи, он просто забыл её им дать. Это простое совпадение, внушал себе Минхо. Он повернулся, и хотел было поскорее отсюда уйти, но его остановил Феликс. - А тебя как зовут? – Немного громче, чем хотелось, спросил блондин. - Ли Минхо, - немного отстранённо ответил старший. Ему кажется, что он сойдёт с ума от количества вопросов и полного отсутствия ответов в своей голове, если он будет дружить с этим как, оказалось, совсем не Ёнбоком. Поэтому нужно держать дистанцию, как бы любопытно не было.       Подойдя к двери своей комнаты, он решил постучаться. Утром, когда он уходил, Чан и Чонин спали в обнимку, мало ли вдруг они не ожидали, что их сосед вернётся раньше обычного, и занимались чем-то очень интимным. Ли не имел ничего против, но свидетелем подобного становиться совсем не хотелось. Услышав звонкое «да», он прошёл внутрь, Чана уже не было, Ян сидел один, что-то печатал на ноутбуке. - Ты рано, - не отрывая взгляда от экрана, сказал младший. - Да забыл зарядку, - он только сейчас заметил чемодан, дорожную сумку и рюкзак, что стояли в углу комнаты. Утром их не было. - Нини, - в горле как-то пересохло, тот всё же взглянул на хёна, - только не говори, что Феликс Хан будет жить с нами, - пожалуйста, хотелось добавить в конце, но старший понимал, что это ничего не изменит. - Откуда ты знаешь? Вы знакомы? – Вытянул шею Ян. - Только что столкнулись, познакомились. – Растрепав отросшие волосы, Минхо обречённо сел на кровать. - Он тебе, не понравился? По-моему, он милый, он, кстати, учится на вашем факультете со своим братом, - а вот тут стало не просто стрёмно, а по-настоящему жутко. Минхо напрягся всем телом, сжимая руками, ни в чём не повинное одеяло, он слегка подался вперёд. - С братом? – Ошарашено спросил Ли. Нет, честно, вот уже совсем не смешно, не может быть такого! Такого просто не может быть! - Да, он поселится в соседнюю комнату к Чану, у него как раз освободилась койка, соседа выгнали из общаги. – Старший только хотел было спросить, а почему Феликс просто не поселится с братом и Чаном, как тут же получил ответ на не заданный вопрос, - Чан живет в двойке, поэтому Феликс не смог поселиться с братом, а другие комнаты, оказывается, уже заполнены. – Снова утыкаясь в ноутбук, осведомил тонсэн. Кажется, дистанцию держать будет куда труднее, чем хотелось бы. Что-то подсказывало, что стоит избегать хотя бы его брата, он даже имени его знать не хотел. Хотя внутри ему было жутко интересно, он упрямо сворачивал это любопытство как пыльный ковер и закидывал в самый тёмный угол своего сознания. Быстро схватив необходимую зарядку, Ли шустро свалил в универ. Кушать ему уже совсем не хотелось.

****

      Теперь стоило Минхо переступить порог общежития, как он сразу мчался в комнату, стараясь ни на кого не смотреть. Он перестал выходить в их общую кухню, в душ ходил среди глубокой ночи, лишь бы не сталкиваться с новым соседом. Он так боялся увидеть брата Феликса. А точнее боялся узнать в нём Хана. Его страхи только окрепли, когда однажды Чанбин, будь он неладен, со своим дружелюбием, не позвал к ним за стол Ким Сынмина. Они как обычно сидели втроём в своём кафе, как тут Чанбин заприметил знакомую макушку и поспешил пригласить нового друга пообедать с ними. Тот любезно согласился. Они познакомились. Почему этот Ким Сынмин точная копия Ким Сынмина из повести? Я не знаю. Это какое-то безумие. В этот момент к слову, Минхо чуть не заработал нервный срыв. Он был зол на своё неведение. Почему они так похожи, вплоть до привычки крутить не понятно откуда взявшийся карандаш в длинных пальцах. Именно на эту безобидную привычку Хан мог заглядываться часами на уроках и благополучно пропускать мимо ушей всё, что лилось из ртов учителей. Руки Сынмина, это был своего рода фетиш для Хан-и. А сколько раз он дрочил представляя эти прекрасные руки, не сосчитать. Вот и сейчас, Ли не отводил хмурого взгляда от крутящегося карандаша, в костлявых пальцах. Он даже не пытался слушать, что там Чанбин так упрямо доказывает Хёнджину, он просто молча кивал, погружённый в мысли о брате Феликса. У Ли была два варианта, но они оба сводились к тому, что встреча с ним неизбежна. Просто в одном варианте он как трус бегает от него и шарахается, медленно сходя с ума, или же идет прямо и знакомится с этим человеком. Всё же был ещё шанс, что этот брат Феликса мог и не быть Ханом из повести. И всё это просто случайное недоразумение. Так что, собравшись духом, он встаёт, прощается со всеми, даже нервно улыбнётся Сынмину, и выйдет, спешно направляясь в общежитие. Он так и не заметит, как изменится взгляд Кима, когда за Ли закроется дверь. Парень слегка нахмурится, его лицо приобретёт некую строгость и серьёзность. Имя Ли Минхо ему никогда не нравилось.       Каково же было разочарование Минхо, когда придя в общагу, он не застаёт никого, нет ни Чонина, ни Чана, ни Феликса и тем более, ни его брата. А ведь он только решился. К слову избегать Феликса не пришлось, тот сам как-то держался особняком от Ли, но при этом очень мило общался с Чонином и Чаном. Старший не понимал, почему тот так делает, но был в какой-то мере рад. Ровно до сегодняшнего дня. Они вернулись поздно, общежитие почти закрылось, они успели буквально за пару минут. Они шумно, смеясь, ввалились в комнату, Ли работал за ноутбуком. Он взглянул на них сквозь стекло очков, те, кажется, были не совсем трезвыми. - Привет, - Минхо решил сам начать диалог и расспросить немного о брате Феликса. - Оу, привет, сонбэ, я тебя и не заметил, - Ли показалось, или Феликс это сказал как-то с издёвкой? Не понял. Так, Минхо, не обращай внимания, он просто ребёнок, к тому же пьяный. - Кажется вы хорошо провели время, - максимально дружелюбно улыбаясь проговорил Хо. - Да, мы побывали сначала в парке аттракционов, потом пошли в паб, выпили, мне ещё никогда не было так весело, - довольно улыбался Нини. – Феликс хоть и младше меня, ему без вопросов продали пиво, а мне пришлось Чан-хёна уламывать, - как и ожидалось, Феликс учится на первом курсе, он ровно на год младше своего старшего брата. - А можно в следующий раз я с вами пойду? – Ли крайне неловко напрашиваться в их уже сформировавшуюся компанию, но он понимает, что, кажется, придётся подружиться с блондином. - Серьёзно? Сонбэ, ты же вроде, как сам по себе? – Взгляд Минхо замер, губы плотно сжались, как и руки, покоившиеся на столе. Воздух ощутимо потяжелел. Феликс звучит вполне осознанно и ядовито, чтобы списать это на шутку. В глазах младшего зеркально голосу читается какая-то неприязнь. – Разве ты не сторонишься нас, а? – Чонин спешит намекнуть Ликсу замолчать, но тот и не собирается. – Я думал, ты слишком высокомерный, чтобы снизойти до нас, обычных смертных. – Откуда столько желчи в словах, Минхо откровенно не понимает. - Феликс, в чём проблема? Я тебя обидел? – Ли злится, на него наехали, без причины оскорбили, как тут не закипеть. - Ну что ты, Ли Минхо, - делая акцент на имени, - ты мне ничего не сделал, просто сразу дал понять, где моё место, где-то под тобой, да и Сынмин мне уже рассказал, как «радушно» вы тогда посидели. Вокруг тебя же только и витает твоё себялюбие, и смотришь на нас как на оборванцев, которые даже слова от тебя не заслуживают. В чем твоя проблема, Ли Минхо? – Феликс встал с кровати и вызывающе шёл в сторону старшего. Минхо же продолжил сидеть и исподлобья зло сверкать глазами. Ещё одни выпад с его стороны и Ли не выдержит. В следующую секунду, воздух разрезал громкий хлопок, Нини вскрикнул, а Минхо рефлекторно прикрыл глаза. Феликс просто показушно ударил ладонью по столу, за которым сидел Ли. Старший встал, сжимая и разжимая кулаки, подошёл к блондину. - Я не думаю, что лишь моё, как ты выразился «себялюбие» могло стать причиной для такой ненависти в твоих глазах, - вкрадчиво, сказал старший. Он не собирается его бить, не хватало ещё драться с малолетками. – У меня проблем нет, Феликс, они у тебя и твоего дружка Ким Сынмина. Разберитесь сначала с тем дерьмом, что внутри вас, а не поливайте этим окружающих. – Уже тыкая в грудь младшему, шипел Минхо. Это слегка отрезвило затуманенный разум Феликса, он чувствовал через взгляд и тон голоса, что с ним разговаривает старший, и почему-то становилось стыдно за свой детский поступок. Ведь сонбэ вовсе не виноват, что он так похож на одного уёбка, которого к слову также звали Ли Минхо. Эти идиотские совпадения и вызвали ошибочное мнение, что и от этого Ли ждать добра не стоит, и прятали от него брата. К слову прятать больше не придётся, так как в этот момент в комнату на шум прибежали Чан и брат Ликса. Чан сразу подлетел к напряжённому Чонину. Минхо боковым зрением видел, у двери стоял точно брюнет, а Хан-и был обесцвеченным блондином. Он только хотел облегчённо вздохнуть... - Ёнбок, что здесь происходит? – Ёнбок? Он только, что назвал Феликса Ёнбоком? Ли медленно выдохнул. Та-ак. Он напряжённо прикрыл глаза, его ресницы мелко задрожали. Даже голос его. Такой теплый, игривый, звонкий. – Ты, что тут устроил? Я оттуда слышал, как ты ругался! – Указывая рукой в сторону своей комнаты, он подошёл к младшему брату. Минхо открыл глаза, и посмотрел на гостя.