Chimerologist

      Вечер привычно опускался на Неарграйл, заставляя припозднившихся торговцев спешно собирать свои лотки в надежде, что завтра удастся сбагрить залежалый товар. Закрывались немногочисленные мастерские и магазины, тщательно запирались двери и замки, дабы ночные гости не могли беспрепятственно похозяйничать в отсутствии хозяина. Недовольно покряхтывая, просыпались стражники, коим не посчастливилось дежурить в ночную смену. Пусть бандиты сильно не бесчинствуют, однако с каждым годом ситуация становилась всё хуже, ведь не кому было их держать в узде. Так что, не будучи пойманными на горячем, они чувствовали себя вольготно.       Зато, вечером в городе начиналась иная жизнь. Трактиры, что большую часть дня стояли пустыми, радуя своих владельцев лишь редкими клиентами, теперь широко распахивали двери, дабы усталый люд мог отдохнуть после тяжелого трудового дня, и всласть посплетничать потягивая эль, пиво, вино или же чего по крепче, в зависимости от того на что хватает тугости кошелька и крепости желудка. Чуть позже обычно выходят на промысел совсем иные разумные, что предпочитают честному труду – лёгкую наживу, однако, даже для них этот день по-своему священен. Но только, для простого люда этот день омрачён печальной памятью, то крадущиеся в тенях, наоборот, празднуют сей день как самый счастливый день для своей братии.              - Ну, помянем! – провозгласил дюжий кузнец свой тост, и все не чокаясь выпили.       Ровно тринадцать лет назад, город лишился того столпа вокруг которого некогда и возник. Для всех присутствующих в таверне он был чем-то вроде несокрушимого символа. Того, что город могуч и силён, а все беды и невзгоды обойдут его стороной. Ни у кого даже мысли не могло возникнуть, что он может взять и попросту исчезнуть. С тех пор дела города медленно, но верно покатились под откос, грозя превратить процветающий город в самое настоящее захолустье.       Конечно, старики баяли, что «при их дедах», Неарграйл, не был не то что городом, а был всего лишь заштатной деревушкой, пока не явился Он, и не поселился чуть поодаль. Однако, кто будет слушать стариковские бредни, когда всё так хорошо идёт? Вот ни кто и не слушал, считая что подобное положение вещей будет длиться вечно. Раз так было до нас, та есть при нас, то будет и после нас. Именно так считали жители Неарграйла и не беспокоились о своём будущем.       Да и чего им было беспокоиться? Виноградники стабильно приносили обильные урожаи, а вина стабильно продавались, принося хорошую прибыль. Земля обильно напитывала поля живительной силой, а небо щедро делилось дождем, позволяя собирать отличные урожаи зерна из года в год. Стада были тучны, и в городе никогда не переводилось ни мясо, ни молоко, ни шерсть, ни кожи. Моровые поветрия хоть и не обходили сей град стороной, но тем не менее собирали куда как меньшую жатву. Даже бандиты, что рисковали промышлять в городе или в пределах его земель, стремительно переводились.       Однако, после того как Он исчез, всё покатилось по наклонной. Некому стало заклинать погоду, дабы приманить дождь в засуху. Некому стало заклинать землю, дабы напитать её живительной силой. Не стало больше щита, что огораживал город от многочисленных болезней. Исчезла незримая тень, что одним лишь своим присутствием отпугивала любителей лёгкой наживы. Виноградники перестали приносить сладкий сочный виноград, а та кислятина, что выходила вместо густого ароматного вина, ей никого было не удивить. Поля, засеянные зерном, как бы не впервые узнали, что такое засуха, заморозки и вредители. Ну а некогда тучные стада выкашивали болезни и они медленно хирели.       Однако, первыми на себе ощутили удар отнюдь не крестьяне выращивающие зерно, скот и виноград, и даже не ремесленники превращающие виноград в вино, шерсть в сукно. Первыми почувствовал удар держатели дорогих постоялых дворов и магазинов, ведь они лишились самых ценных клиентов, что посещали город как по торговым делам, так и ради встречи с Ним. Сперва прервался поток визитёров к нему, а на следующий год, число торговцев посетивших Неарграйл упало в два раза. Самые упорные оптимисты продержались три года, но в итоге тоже были вынуждены принять горькую правду – возврата к той сладкой жизни уже не будет.              Со стороны казалось, что Он ничего толком не делал. Ну появлялся несколько раз в месяц на людях, да и то лишь в исключительных случаях, творил свою непонятную ворожбу от которой не было видимого эффекта и вновь запирался у себя в поместье. Порой находились даже те, кто считал его простым шарлатаном, но подобных идиотов быстро образумливали и те затыкались. Хотя недовольство было, куда уж без него! Вынь да полож пятую часть урожая, или же десятую часть с продукции в виде платы за помощь мэтра. Народ роптал, но глядючи на соседние города, в которых могучего мага отродясь не было, всё же платил. Хоть и бурчал себе под нос.       Теперь же, когда все ощутили, каково это жить самим по себе, а не под дланью могучего чародея, былые деньки вспоминались с ностальгией. Подумаешь, пятую часть урожая отдавать приходилось, зато того что оставалось было больше чем сейчас, да и качество было лучще, и вкалывать приходилось меньше. Подумаешь, десятая часть товара доставалась чародею, зато не надо было опасаться ни татей ни болезней, да и сырьё было не чета нынешнему.       Это был всего лишь вопрос времени, когда на Неарграйл обратят внимания и приберут к рукам. Хотя к тому моменту как окрестные лорды до чего-то договорятся, от города останется одно лишь название. Да только это отнюдь не помешает жадным стервятникам растащить то, что ещё не растащили до них. Но даже понимание этого, не могло помочь горожанам сбросить ту сонную одурь, в которой они по инерции продолжают существовать.              Некогда величественный особняк чародея сложенный из белого камня, украшенный причудливыми барельефами, ныне больше походил на огромный курган из недр которого нет-нет да вырывались вспышки колдовского сияния. Именно поэтому, из-за страха перед неведомым, а отнюдь не из-за глубокого уважения к почившему мэтру окрестный люд так и не растащил камень для своих нужд.       Некогда цветущие сады, что окружали особняк чародея, стремительно одичали, и пусть в них было множество ценных растений, даже искатели лёгкой наживы не рисковали соваться дальше пары десятков шагов. Слишком уж причудливым и неестественным казался одичавший сад чародея. Ну а из теплиц, в которых чародей выращивал особые травы, не вернулся ни один из десятков смельчаков.       Многочисленные загоны с живностью, не имевшей аналогов в дикой природе, давным-давно пустуют, а их прежние обитатели украсили свои лежанки собственными костяками. Обитатели Неарграйла даже представить себе не могли, что взмахнувшая косой костлявая, лишь обдала волосы лёгким ветерком. Только благодаря неутолимой паранойе мага, обитавшего в особняки, жители города не стали закуской его разнообразнейших творений, а всего-навсего смогли лицезреть ослепительно столб света, сияющий потусторонними огнями.              Если бы кто-то изо дня в день, наблюдал за курганом, то данный наблюдатель смог бы заметить, что вспышки колдовского сияния, происходят с определённой регулярностью. А будь он ещё терпелив, педантичен и имей в своём распоряжении прорву времени, он бы также смог заметить, что вспышки становятся всё ярче и ярче. Но самое невероятное зрелище наблюдателя могло ожидать, наблдюдай он сейчас за курганом.       Очередная серия вспышек буквально осветила курган изнутри потусторонним сиянием чуждым этому миро. Вершина кургана дрогнула, а затем буквально взорвалась, буквально раскидывая во все стороны осколки камни. Когда пыль улеглась, наблюдатель, если бы такой присутствовал, и рискнул бы подойти по ближе, смог бы разглядеть торчащую из вершины кургана безжизненную руку. Ну а будь наблюдатель крайне терпелив и бесстрашен, то спустя некоторое время, он бы узрел, как безжизненную руку свело судорогой. Затем ладонь сжалась в кулак, а после макушка холма озарилась очередной вспышкой потустороннего сияния, и во все стороны прыснули каменные обломки.              На вершине кургана, к воронке, оставшейся от взрыва, сидел абсолютно голый парень, лет двадцати, покрытый каменной пылью и многочисленными порезами, ссадинами и синяками, которые стремительно затягивались. Неверяще осмотревшись, и взглянув на звёздное небо, парень рухнул на спину и зашелся истерическим, надрывным смехом, постоянно повторяя…              - …выбрался… выбрался… выбрался…