Долгожданное счастье

Казутора привык всегда полагаться только на самого себя. Ребенок, на воспитание которого безразличные родители буквально забили почти сразу после того, как тот научился ходить, не знал, что такое искренние забота и переживания. Будучи совсем малышом, омежка делал то, что хотел: захотел игрушку – отобрал у соседского мальчика в песочнице, доведя того до горьких слёз, захотел погулять – забрал у матери, лежащей как обычно в пьяном угаре на скрипучей кровати в спальне, ключи и убежал – всё равно никто не будет о нем волноваться. Шли годы. Он познакомился с Баджи. Странный парень, который несмотря на искренний интерес и рвение в учёбе получал ужасные оценки. Зато с ним не было скучно – альфа всегда встречал безумные идеи Ханемии зубастой ухмылкой. С ним было классно – будто у Казуторы наконец появился брат, о котором он мечтал особенно голодными и одинокими ночами, когда пьяные крики матери и отборная ругань отца не заглушали собственные мысли. Кейске же и познакомил его с Майки. Странный пацан вызывал в омеге искреннее недоумение собственным видом. Мало того, что мелкий вечно зевающий блондин был альфой, так еще и умудрялся держать контроль над другими доминантами – Баджи и Доракен – ещё один новый знакомый – были тому подтверждением. Сначала они просто дурачились, катаясь наперегонки вечерами на собственноручно собранных байках. А после неожиданно стали настоящей бандой. Их главный альфа одним вечером привел их к ветхому заброшенному храму и заявил: «Теперь мы банда». Оказалось, Манджиро мечтал создать самую сильную банду столицы Японии, такую же сильную, какая была в свое время у его старшего брата. Казутора был счастлив. Правда счастлив. Впервые в своей жизни он чувствовал себя по-настоящему значимым, чувствовал себя частью стаи. Так было до дня рождения их лидера. Омега, желающий показать альфе свою преданность, свою благодарность человеку, позволившему ему быть счастливым, решил сделать очень дорогой подарок. Украсть байк. На помощь он позвал своего самого близкого и лучшего друга – Баджи пусть и неуверенно, но согласился. Неделю они планировали будущее нападение. Они точно знали, какую именно модель хотел получить их лидер. Нужный им мотоцикл был только в одном магазине в городе – модель была довольно старой и не популярной, что вызывало множество вопросов к выбору. Однако на них Майки только улыбался краешком губ, не произнося ни слова. Они не доехали до самого магазина всего пятьдесят метров, спрыгивая с собственных байков. Надевая наспех вырезанные из старой футболки черные маски, парни заходят в магазин через черный ход, у которого, как они выяснили заранее, был хлипкий замок, сломать который было легче легкого. Они заходят, прислушиваясь – никого. Сразу бегут к нужному байку, доставая на ходу инструменты, чтобы снять блокаторы с колёс. Вот только едва они успевают закончить с одним, как слышатся негромкие шаги. Мальчишки пустились в расцепную. Казутора из своего укрытия наблюдал за действиями появившегося из подсобного помещения парня. Тот был высок и худощав, волосы отливали легкой синевой из-за света уличного фонаря. Это всё, что смог увидеть омега стоящий сзади. Парень двигался в сторону кассы, но резко остановился и двинулся к стене, за которой прятался Баджи. У Ханемии будто что-то переключилось внутри. Схватив первую попавшуюся вещь, которой оказалась старая монтировка, торчащая из ящика с инструментами, он нанёс невероятной силы удар. Парень свалился грузной тушей на пол. Взгляд взбудораженного парня быстро метался по комнате, пока не остановился на друге. Тот в ужасе смотрел на упавшего парня, под головой которого растекалась лужа крови. Испуганный Казутора посмотрел на открывшееся лицо молодого мужчины, и его затошнило: он знал его. Они все знали. Шиничиро Сано был старшим братом его главы и очень заботливым альфой, который присматривал за их разношерстной шайкой. И прямо сейчас из него медленно уходит жизнь из-за него. Вместо желанного подарка в виде долгожданного железного друга он лишил своего друга члена семьи. Это всё, о чём успел подумать омега прежде, чем вой полицейской сирены полностью оглушил их. На улице их ждали вспышки камер крыс жёлтой прессы, скучающие полицейские и Майки. Он смотрел прямо на него, и Ханемия с ужасом понял – кроме непонимания и боли осознания потери он не видит ничего в его глазах. Что было после он не знает: двери изоляционного отсека закрылись. Лишь безжизненный взгляд, смотрящего сквозь стену друга-альфы, сопровождал его по дороге до изолятора. Он отсидел четыре года. Никто из его друзей не пришел к нему. Ни разу. Он снова чувствует себя пустым. Одиноким. Брошенным. Будто не было всех этих лет вместе с альфами: ни он катался ночью по берегу на байке, собранном из деталей старого байка брата Майки, ни он вместе с остальными гонял наглых малолеток, заходящих на территорию приватизированного ими храма, ни он ел с ними дешевую лапшу – единственное, что они могли купить в маленьком магазинчике около школы. Он снова был один. Когда он вышел из спецшколы, его нашёл некий Кисаки Тетта. Он, скрывая свой взгляд за толстым стеклом, вкрадчивым гипнотическим голосом звал его в банду. Вальхалла. Израненная и опустевшая вновь душа Казуторы не нашла подвоха в речах змея-искусителя. А потом он вновь встретился с ними. Баджи и Майки. Их банда. Они все изменились: смогли жить без него. Это осознание больно ударило под дых: багровая пелена бессильной ярости и жгучей обиды застелила глаза молодого омеги. Он, не думая, двинулся на альфу. Он бросил его. Сам отделался предупреждением и вернулся в банду, в то время как Ханемия гнил в спецшколе целых четыре года. Нож блеснул в руках Казуторы. Он вновь готов был пролить чужую кровь: Баджи был занят каким-то парнем из Вальхаллы – не видел приближения старого друга. Однако орудие так и не достигло своей цели. И всё же Казутора с ужасом осознал: его нож в крови. Подняв глаза, он понял две вещи: перед ним незнакомец. Незнакомец, являющийся самым дорогим человеком в его жизни. Встретить истинного в их мире практически нереально. Но те, кто находил, говорили: это самое волшебное чувство – воссоединение двух половинок одного целого. Ханемия ощутил это – электрический ток буквально прошёлся по всему его телу, стоило ему увидеть блеск лазурных глаз напротив. Однако он с ужасом осознал: именно из его живота торчал нож, которым хотел ранить своего друга омега. Его отчаянный вопль слышал весь квартал. Драка прекратилась – все замерли, не смея пошевелиться. Командиры Тосвы, увидев потерявшего сознания блондина, подбежали к нему и стали судорожно набирать скорую. Никто не обращал внимания на плачущего Ханемию, изо всех сил сжимающего руку раненного парня. Не обращал, пока не прибыли врачи, и не надо было забирать юношу. Казутора буквально с боем пробрался в карету скорой помощи, рыча на всех, кто пытался отцепить его от блондина. А дальше события смешались в одно сплошное сумасшествие: операция его истинного, примирение с лучшим другом, простившим его несмотря на его попытку навредить ему, возвращение его потертой черной куртки, на которой золотыми нитками руками Мицуи было вышито название их банды, и прощение Майки. Вынырнув из этого бешенного водоворота, Казутора вдруг осознал, что к нему протянута рука. Его альфа был странным. Хилым и плаксивым, но как ни странно не вызывал отвращения у омеги. Наоборот, кажется, брюнет чувствовал себя очень спокойно рядом с ним. В безопасности. Ведь несмотря на хилое тело – Казутора заметил это еще в их первую встречу – Такемичи Ханагаки никогда не сдавался и не бежал от битвы. В отношениях он был странно-трогательным. На людях, когда они ходили на свидания, даже простое держание за руки или случайные соприкосновения коленей вызывали яркий малиновый румянец на щеках Ханагаки. Но это было на людях, а наедине… Такемичи мягко оглаживал низ живота омеги у кромки белья, слегка торчащего из пижамных штанов старшего, целуя за ушком. Ханемия, наконец нашедший любимого человека, не желал расставаться с ним ни на минуту. Лишенный ласки с детства Ханагаки был с ним согласен. Съехаться они не решались, но ночёвки были почти еженедельными. Это была одна из них. И прямо сейчас его парень хотел приласкать его. Омега, не привыкший к таким нежностям, немного нервничал, но легко признавался сам себе – ему очень приятно, и он явно хочет получить еще больше. Когда закончился фильм, который они смотрели в комнате альфы, Ханемия подошёл к ноутбуку, чтобы выключить его, и неожиданно почувствовал нежные руки блондина. Казутора повернулся в кольце рук и посмотрел в глаза партнера – тот был взволнован не меньше омеги, но всё же уверенно сжимал ладони на пояснице старшего. Взбудораженный брюнет прижался губами к альфе, но практически сразу контакт разорвался. Казутора непонимающе и взволнованно посмотрел на блондина – ему не нравится?! Младший же только поцеловал его в лоб, а потом тихо спешно зашептал ему прямо в губы, не отрывая свой взгляд от кошачьего напротив: — Милый, позволь сделать мне это медленно. Я хочу, чтобы тебе было приятно. Позволь альфе позаботиться о своем дорогом омеге, прошу тебя… У Ханемии пошли мурашки по всему телу: интимный шёпот погружал омегу в какой-то транс – он словно терял рассудок. Завороженный чужим дыханием на своих губах Казутора только робко кивнул. Ханагаки медленно шёл спиной к кровати, садясь на самый край и утягивая на колени притихшего омегу. Желая немного успокоить взволнованного старшего, Такемичи мягко и медленно гладил объемные бедра, пока ещё скрытые пижамными штанами, целуя правую щеку омеги, иногда переходя на краешек мочки уха. Казутора лишь судорожно дышал, немного вздрагивая каждый раз, когда язык альфы, выглядывая из-за губ, проходился по коже брюнета. Следя за каждым вздохом омеги, альфа начал медленно снимать со своего парня футболку, ненадолго отрываясь от желанного тела. Когда взору младшего открылся вид на бледную кожу немного набухшей груди, он не смог сдержать восхищенного вздоха: тело любимого было поистине прекрасно. С блаженным стоном Такемичи прильнул к соску. Он мягко облизывал ореол, после погружая бусинку в рот, слыша отчетливые стоны покрасневшего и дрожащего Казуторы. Омега был на грани – никто не заботился о нем так сильно, никто не смотрел с такой любовью и обожанием, никто не держал его в своих руках так нежно. Никто, кроме его альфы. Омежка заплакал, не справившись со своими чувствами. Альфа аккуратно стал слизывать слезы любимого, будто на подсознательном уровне чувствуя, чем они вызваны. — Ты меня любишь, Мичи? Пожалуйста, скажи, что любишь… – Казутора сжал щеки парня в своих ладонях, нетерпеливо ожидая ответа — Больше всего на свете, Казутора-сан. – его глаза не могли лгать. Ханемия прижал к своей груди альфу, чтобы тот, услышав стук его сердца, понял – омега по-настоящему счастлив. Альфа мягко поцеловал его грудь в ответ – он тоже был счастлив.