Теневая фигура

В конце концов, ты единственный, кто по-настоящему имеет надо мной власть.

Его встречает дворецкий. Мужчина средних лет сгибается в низком поклоне и молча забирает пальто, не смея мешать отдыху после очередного трудового дня. Часы показывают почти одиннадцать, — снова задержался на работе. Обещал себе возвращаться не позже девяти, но сдержать данное обещание оказалось не под силу. Под его руководством целая компания, каждый день расписан по минутам, подчинённые заглядывают в рот, а конкуренты ждут, когда он допустит хотя бы мизерную ошибку, чтобы нанести удар. Этот мир жесток, в нём принято быть сильным, иначе велика вероятность, что тебя расплющит под тяжестью чужих амбиций. Заглянув в спальню, альфа вздыхает. Единственное место, где он может по-настоящему отдохнуть, это его дом. Вернее, супруг, на поиски которого он отправляется. Рядом с Тэхёном не нужно держать ситуацию под контролем и думать о нескольких вещах одновременно. Только в его компании Чонгук позволяет себе расслабиться, позабыв обо всех проблемах. Дела подождут, головная боль ослабнет, а мир исчезнет хотя бы на этот вечер. В своём доме Чонгук не только хозяин, но и заботливый муж. Остальные обязанности, касающиеся его работы, остаются за пределами здания. Сейчас он не хочет думать ни о чём другом, кроме как об обнажённом Тэхёне, принимающем пенную ванну. Ничего не говоря, альфа закрывает за собой стеклянную дверь, которая была предусмотрительно не заперта, и скидывает с себя чёрный пиджак. Раздевается неторопливо: сперва снимает наручные часы, расстёгивает пуговицы на рубашке, отправляя ту на пол, следом тянется к ремню, брякая металлической застёжкой. Классические брюки вместе с нижним бельём небрежно падают у его ног, — он перешагивает через свою одежду и залезает в ванну. Вода почти остыла. Тэхён вытягивает ладони перед собой, сдувая с них высокую башню из пены. Его губы трогает улыбка. Чонгук располагается позади него, раздвигая ноги, чтобы притянуть мужа к себе поближе и приветственно поцеловать в плечо. Время в такие моменты ощущается совершенно по-другому: оно словно замедляется, а порой и вовсе останавливается, переставая иметь значение. Чонгук запрокидывает голову, издавая шумный вздох. — Извини, что припозднился, — говорит чуть позже, нарушая тишину, которую Тэхён так любит. — Ничего страшного. Сильно устал? — Не представляешь, насколько… — альфа выдавливает из себя полуулыбку. Тэхён ничего не отвечает, продолжая играться с пышной пеной, как маленький ребёнок, — Чонгук, наблюдая за ним, постепенно расслабляется. О большем он не смеет мечтать. Каким-то чудесным образом спокойствие омеги распространяется и на него тоже. Тэхён никогда не станет кричать или шуметь, задавая кучу вопросов, и за это Чонгук его очень сильно любит. Сейчас он тоже не злится, пускай ждал Чонгука целых два часа. Хотел встретить с работы горячим чаем и уткнуться носом в его грудь. Так и просидел на кухне, подперев голову рукой, а после — двинулся в сторону ванной, раздеваясь на ходу. Стесняться ему некого: в доме на постоянной основе находится только дворецкий, и то — он редко показывается на глаза, стараясь передвигаться тенью. Камеры, размещённые по всему периметру, тоже не смутили, — чего охрана за столько лет там не видела? Однако говорить об этом Чонгуку необязательно. Если альфа узнает, что он щеголял по коридору абсолютно голый, то сильно разозлится. Не на своего мужа, а на тех, кто видел его без одежды. Лишать людей работы из-за своих вольностей не хочется. Тэхён в этом доме такой же полноправный хозяин, как и Чонгук, поэтому может позволить себе многое. А если быть точнее — всё, что ему пожелается. Знает, как Чонгук его безмерно любит, и извлекает из этого выгоду, — было бы глупо не пользоваться своим положением. К тому же, любит он ничуть не меньше. Когда горячие губы припадают к его шее, омега лишь вздыхает, прикрывая глаза и наклоняя голову вбок, тем самым предоставляя больше доступа. Чонгук ощутимо сдавливает его талию пальцами, выбивая ещё один шумный вздох. Целует лениво, тягуче, медленно поднимается выше, собирая языком капельки на смуглой коже. Он сильно устал и банально хочет расслабиться, а Тэхён совсем не против помочь ему в этом. День выдался ужасным, однако он ещё не закончился. Омега разворачивается, приподнимаясь, чтобы залезть на крепкие бёдра. Сразу же обнимает за шею, наклоняется к раскрытым губам, которые уже ждут поцелуя. Чонгуку безумно нравится то, с каким удовольствием Тэхён сминает его губы, одновременно с этим зарываясь пальцами в волосы на затылке. Поцелуи глубокие, мокрые, привычно жадные и до одури желанные. Возбуждение накрывает довольно быстро. Чонгук, толкаясь языком в чужой рот, спускается ладонями по спине, останавливаясь на мягких ягодицах. Сжимает половинки с силой, из-за чего Тэхён несдержанно стонет ему прямо в губы и надавливает на грудь. Приходится встать на колени, ведь перебираться в спальню никто из них не планирует. Тэхён нехотя разрывает поцелуй и чуть отстраняется, укладывая ладони на плечах мужа, чтобы сохранить равновесие. — Скучал? — улыбается Чонгук, проталкивая средний палец в разнеженное от горячей воды тело. Тэхён запрокидывает голову и прикрывает глаза, кусая нижнюю губу. В ответе альфа не нуждается — всё видит сам. И как тот выгибается, заводя руку за спину, чтобы добавить ещё один палец, и как надламывает брови, издавая тихие полустоны. Чонгук подаётся вперёд, прижимаясь губами к его груди. Зацеловал бы всего, если бы завтра не нужно было рано вставать. Время уже позднее, поэтому растягивать удовольствие некогда. Омега в его руках плавится от ласки. Сам же и направляет член в себя, опускаясь сразу до конца. Чонгук устало улыбается. Тэхён не любит много разговаривать, обсуждая перед сном уходящий день, не любит лишний раз выходить на улицу, потому что там шумно и всегда много людей. Ему по душе тишина и покой. Он может целыми днями сидеть в одной комнате и при этом чувствовать себя прекрасно. Чонгук без особого труда принял его любовь к самоизоляции. В желании остаться дома он не видит ничего плохого. Если Тэхёну комфортно существовать в одиночестве, зачем нарушать его зону комфорта? В его компании Тэхён не испытывает напряжения. Они вместе уже много лет, видятся каждый день, спят в одной постели, придвинувшись друг к другу, так что Тэхён уже давно привык к нему. Чонгук единственный, кого он подпустил настолько близко. Даже с семьёй он созванивается по видеосвязи, предпочитая никуда не ехать, пускай дорога займёт не так много времени. И всё же это не было болезнью. Он мог выйти из дома, когда этого действительно хотел, и прогуляться вдоль набережной, например. Правда, такие прогулки одиночными назвать было трудно. Поблизости всегда находилась охрана. Если бы Чонгук не переживал за него так сильно, он бы давно отослал телохранителей куда подальше. Конечно, те стараются остаться в тени, но легче от этого не становится. Побыть наедине со своими мыслями удаётся лишь дома. Его никто не беспокоит, все комнаты в его распоряжении, Чонгук целыми днями пропадает на работе. Не сказать, что он рад просыпаться один в постели, но есть в одиночестве что-то приятное. По крайней мере, ему так кажется. Чонгук уезжает всегда рано, целует сквозь сон, стараясь не разбудить, и возвращается ближе к ночи. Естественно, Тэхён успевает по нему соскучиться. Поэтому льнёт ближе, стараясь доставить удовольствие им обоим. Одной рукой он цепляется за бортик ванны, другой — крепко держится за шею. Вода плещется в разные стороны, но это никого не волнует. Шлепки, звонкие и ритмичные, смешиваются с тяжёлым дыханием. Потемневший взгляд Чонгука скользит по напряженному лицу супруга. Разглядывать Тэхёна во время секса приносит особое удовольствие — он всегда сосредоточен и увлечён, не замечает ничего вокруг и не любит прерываться. Чонгук его обожает. Без преувеличения. Никаких пустых разговоров, лишь чистое наслаждение, приправленное страстью. Тэхён знает, что альфа устал, поэтому без труда удерживает инициативу в своих руках. Чонгук часто позволяет ему вести. Когда партнёр знает твои слабости наизусть и умело управляет процессом — это дорогого стоит. Тэхён может не проронить ни слова и в целом быть тихим, пока не приблизится к оргазму, но сила, исходящая от него, невероятно заводит. Пальцы впиваются в кожу сильнее. Чонгук сжимает его талию, подмахивая бёдрами, чтобы насадить глубже, и раскрывает губы, издавая хриплый стон. Улыбка сама лезет на лицо, когда он видит, как его муж выгибает спину и запрокидывает голову. Альфа накрывает его член ладонью, помогая кончить. Надрачивает быстро, заставляя подать бархатный голос, — лучшая мелодия для его ушей. Знает, что Тэхён не притворяется и не играет перед ним, каждый раз отдаваясь без остатка, поэтому не жалеет последние силы на то, чтобы сделать приятно. Чонгук, усаживаясь прямо, притягивает к себе ближе, двигаясь навстречу, и кусает за подбородок. Поднимает взгляд, вырисовывая кончиком языка узоры на шее. Тэхён, хмуря лоб, наклоняется назад, упираясь руками в чужие бёдра. Пачкает ладонь Чонгука, содрогаясь в оргазме, но всё равно продолжает двигать тазом, неспециально сжимая член внутри себя. Чонгука размазывает от ощущений. Он кончает с протяжным стоном, до последнего держась за талию, и отпускает только тогда, когда Тэхён обмякает в его руках и роняет голову на его плечо. Пару минут они так и сидят, не двигаясь, и выравнивают дыхание. Альфа, оставив тёплый поцелуй на плече, аккуратно приподнимает его, доставая член, и первым вылезает из ванны. Вода уже остыла, пена осела, на поверхности плавает их смешавшаяся сперма. Он обтирается чистым полотенцем и поворачивается, бросая уставший взгляд на разомлевшего Тэхёна. Уже хочет помочь выбраться, но тот мотает головой. — Ложись. Я скоро приду. Чонгук ничего не отвечает и выходит. Спальня встречает приятной прохладой. Оставив телефон и наручные часы на прикроватной тумбе, он забирается в постель и блаженно мычит. Ужин, пожалуй, сегодня пропустит — после секса совсем расслабился, даже шевелиться не хочется. Заставляет себя держать глаза открытыми, но всё равно засыпает, в полудрёме ощущая, как Тэхён ложится рядом с ним и обнимает. А наутро уже привычная картина: проснувшись в половину шестого утра, он осторожно вылезает из постели и укрывает нагого супруга одеялом, чтобы тот не продрог. Принимает контрастный душ, завтракает, читая новости в компании дворецкого, а после возвращается в спальню. Дорогой костюм, сшитый на заказ, сидит на нём как влитой. Застёгивая белоснежную рубашку, Чонгук бросает взгляд на спящего омегу. Лицо выражает умиротворённость, ресницы едва заметно трепещут, а тёмные пушистые волосы разметались по подушке. В такие моменты Чонгук не может сдержать улыбки. Плотная тишина, царящая в доме, ничем не разбавляется, — он лично следит за тем, чтобы сну Тэхёна ничего не мешало. Окружающий мир словно замер в ожидании. Так не хочется никуда уезжать... Вот бы остаться вместе со своим мужем, вернуться в тёплую постель, прижаться со спины и насладиться минутами полного спокойствия. Но работа не ждёт. Оставив невесомый поцелуй на щеке, Чонгук ещё несколько секунд стоит рядом с кроватью, стараясь запомнить в мельчайших подробностях любимое лицо. Когда чем-то очень дорожишь, всегда боишься потерять. Тэхён — самое драгоценное, что есть в его жизни. Так было и так будет всегда. Это гораздо больше, чем просто любовь. Чонгук ради него готов абсолютно на всё, и это чистая правда. Ему нравится стабильность. Привычный уклад жизни настолько любим, что ничего менять он не хочет. Чонгук всегда был таким: делал выбор в пользу надёжности и долгосрочности. Это касается не только работы, но и брака. С Тэхёном они женаты одиннадцать лет. Это была не любовь с первого взгляда: Чонгук приложил много усилий, чтобы добиться крепких отношений, которые проживут если не всю жизнь, то очень долго. Несмотря на статус и окружение достойных людей, он ни разу не заглядывался на других омег. Не интересовали. Случайная связь на одну ночь не стоила того, чтобы потерять всё, чего он достиг с великим трудом. В этом плане Чонгук был однолюбом: Тэхён полюбился ему ещё много лет назад, пробрался в сердце — там и останется до конца жизни. Когда всего в достатке, нет нужды искать что-то новое. Секс у них был регулярным и качественным, разговоры не утомляли, ссорились редко, и то — быстро находили компромисс и сглаживали острые углы. Отношения — это ведь про взаимное уважение и про работу над собой. К счастью, они это понимали и двигались в одном направлении. Секрет крепкого брака прост: если оба партнёра слышат и слушают друг друга, вкладываясь в отношения, то проблем, как правило, не возникает. День тянется утомительно долго. За окном пасмурно: грузные тучи лениво плывут по небу; воздух, холодный и влажный, пахнет осенью. Затхлые листья, опавшие ещё пару недель назад, мешаются с уличной грязью. Чонгук, сидя в своём кожаном кресле, наблюдает за прохожими из окна двадцать седьмого этажа. В висках пульсирует после очередного совещания — головная боль разыгралась как некстати. Он устало вздыхает, прикрывая глаза. Вокруг уже никого нет — выгнал всех пять минут назад. Вышел из себя, поддавшись эмоциям, что совершенно ему несвойственно. Всё нутро кипело от злости и раздражения, в какой-то момент он потерял контроль над собой и перешёл на крик, однако вовремя опомнился. То ли дело в унылой погоде за окном, то ли организм уже настолько вымотан, что начал давать сбои. Не помешало бы пропить курс витаминов и хорошенько отдохнуть, а ещё лучше — слетать на море. Когда дверь открывается, альфа поднимает веки. Он ясно дал понять, чтобы его оставили одного. Кто-то из подчинённых вряд ли осмелился бы ослушаться. Нарушить его покой может только один человек. И этот человек заставляет слабо улыбнуться на своё появление. Позади остаются удивлённые взгляды. Недавно прибывший сотрудник пытался остановить омегу, сказав, что директор не желает никого видеть в ближайшее время. Тэхён прошёл мимо, даже не взглянув в чужую сторону. — Это муж господина Чона, всё в порядке, — успокоил секретарь. — Возвращайся к своим обязанностям. — Никогда его раньше не видел. Даже по телевизору. — Тот вскинул брови. А после, уловив тяжёлый шлейф, простирающийся вслед за молодым супругом, понял, что запах принадлежит альфе. Тэхён закрывает за собой дверь на замок. Как всегда спокоен и собран, подходит неторопливым шагом и склоняет голову к плечу. — Что ты здесь делаешь, моя радость? — с улыбкой спрашивает Чонгук, поднимаясь со своего места, чтобы приветственно поцеловать в губы и приобнять за талию. — Был на плановом осмотре. Решил заехать к тебе и поздороваться. — Он оглядывается, замечая раскиданные листы на полу. — Я не вовремя? Чонгук, мотнув головой, задерживает взгляд на его мягких губах. — Очень даже, — усмехается альфа, вытягивая руки и упираясь ими в стол, по обе стороны от Тэхёна. — Рядом с тобой я отдыхаю, — признаётся уже серьёзным голосом и заглядывает в глаза. — Останься ненадолго, пожалуйста. Тэхён обхватывает его лицо большими ладонями и кивает. Торопиться ему некуда, запланированные дела все переделаны, так что с удовольствием побудет с мужем, тем более если его просят. Чонгук придвигается ближе, укладывая голову ему на плечо, и тяжело вздыхает. Носом он утыкается в тёплую шею и прикрывает глаза, мгновенно расслабляясь. Природный запах Тэхёна воздействует на него как успокоительное, — Чонгук втягивает его с особым наслаждением и обнимает за талию. Ничего больше не надо, лишь бы его омега был рядом и перебирал волосы на затылке в своих пальцах, как и сейчас. Лучшая для него терапия — объятия с Тэхёном. Он блаженно хрипит, тянется губами к коже, оставляя на ней согревающий поцелуй, и нехотя отстраняется, но не отпускает. — Чем сегодня занимался? Тэхён поднимает взгляд к потолку. — Чем ещё может заниматься муж миллиардера? Прикупил новый бутик, слетал в Париж на шоппинг, уволил надоедливого водителя, предварительно закатив скандал на пустом месте, — перечисляет неторопливо, вызывая усмешку. Чонгук приподнимает его за бёдра и сажает на стол, вставая между раздвинутых ног. — Каждый раз задаю тебе этот вопрос, и каждый раз слышу одно и то же, а потом нахожу тебя спящим в своём кабинете, — по-доброму усмехается он, поглаживая колени. Тэхён не любит бессмысленные покупки. И выходить из дома без веской причины — тоже. Оба это прекрасно знают. Чонгук уверен, что тот как обычно работал, закрывшись в излюбленной комнате. В любом случае он ничего не говорит. Наклоняется, аккуратно целуя в губы, снова обнимает, а затем опускает на пол, поправляя чужие брюки. Тэхён улыбается на такой жест заботы. — Поздно вернёшься? — спрашивает омега, подойдя к двери. Чонгук пожимает плечами. — Не знаю. Постараюсь освободиться пораньше. — Он убирает ладони в карманы, умалчивая о временных трудностях на работе. — Буду ждать. Тэхён уходит, унося вместе с собой душевный покой. Альфа прислоняется спиной к столу и ещё долго смотрит ему вслед, задумавшись о своём. Проходит минуты три — не больше. Он решает вернуться к себе в кабинет, поэтому выходит следом за супругом и застаёт странную картину. Брови сводятся к переносице. Чужая рука опускается на плечо Тэхёна, и тот ёжится, чувствуя себя некомфортно от прикосновения альфы, однако руку не скидывает. Они о чём-то разговаривают, судя по двигающимся губам, — с дальнего расстояния Чонгук не может разобрать речь. Это и не нужно. Он стремительно сокращает расстояние, оказываясь в конце коридора. Двери лифта, напротив которых остановился Тэхён, закрываются. Чонгук бросает разгневанный взгляд на двух телохранителей, стоящих позади супруга, и с трудом сдерживается, чтобы не отчитать их при всех. Не мешало бы напомнить им об обязанностях оберегать Тэхёна как зеницу ока и не подпускать к нему никого. Даже его собственного брата. — Братец! — альфа сразу же отступает назад, расплываясь в широкой улыбке. Чонгук не обращает на него внимание, потому что в упор смотрит на Тэхёна. Чуть ли челюстью не скрипит, давая понять, что увиденное ему совсем не понравилось. Ладони в карманах сжимаются в кулаки. Его тяжелый запах оседает в лёгких едким дымом, затрудняя дыхание. Любая омега на месте Тэхёна опустила бы виноватый взгляд, продемонстрировав своё уважение к разгорячённому альфе, и постаралась бы его успокоить. Тэхён же — смотрит ровно, не считая, что допустил ошибку. Чонгука это, честно говоря, раздражает ещё больше. — Можно тебя на минуту? Не дождавшись ответа, он вцепляется в рукав мёртвой хваткой и ведёт в свой кабинет. Тэхён прекрасно знает, как он относится к чужим касаниям. Тем более, если они принадлежат его старшему брату. Тогда зачем позволил к себе прикоснуться? Чонгук вспыхивает как спичка. Прижимает мужа спиной к двери, упираясь рукой возле его головы, и прожигает взглядом. Безразличие на лице Тэхёна подливает масло в огонь. — Объяснишь? — едва скрывая жгучую злость, говорит Чонгук. Тэхён поднимает глаза. Даже не шелохнулся, когда дверь за ним с громким хлопком закрылась. Чонгука он не боится, поэтому смотрит в ответ открыто. — Что я должен объяснить? — спрашивает омега, не понимая, что послужило вспышкой агрессии. — Твой брат подловил меня возле лифта и спросил про тебя. Я совершил какое-то преступление? — вскидывает брови. — Какого чёрта он тебя трогает, а ты никак на это не реагируешь? Тэхён сразу же меняется в лице. — Не разговаривай со мной в таком тоне. — Холод, исходящий от его голоса, пускает мурашки по всему телу. Чонгук плотно смыкает губы. Понимает, что ведёт себя как ревнивый мальчишка, но перестать злиться не может. Сознание затуманилось. Он с силой сжимает пальцы, из-за чего кожа белеет. Держит себя в руках, но одно неосторожное слово может выбить его из колеи. Видит Бог, Чонгук не хотел ссориться. — Я не твоя собственность, если ты не забыл. Не можешь сдерживать внутреннего волка? Это твои проблемы. Не мои. Не надо устраивать сцены на людях. — Тэхён убирает его руку и разворачивается, собираясь уходить. — Надеюсь, мы друг друга поняли. Из-за приоткрытой двери на него смотрят телохранители. Прикрыв глаза, Чонгук разжимает ладонь, позволяя ему уйти. — Поговорим дома, — кидает вслед. Тэхён даже не оборачивается.

♟♟♟

Если бы подобное произошло в первый раз, он бы относился снисходительнее. Ревность Чонгука неоправданная и глупая, по мнению Тэхёна, поэтому он даже не собирается извиняться перед ним. Давно заметил, что своему брату Чонгук не позволяет и на метр к нему подойти. В их напряжённые отношения Тэхён никогда не лез — не его дело. Много лет назад, когда они ещё не были женаты, Ынхо пытался за ним ухаживать. Увидел, как младший брат проводит время в компании привлекательного омеги, и решил немного позлить. Появился соревновательный дух, или же ему просто захотелось поиграться. Чонгук уже тогда проявлял собственнические наклонности. Тэхёну это не нравилось, но переделать альфу — идея была заведомо провальная. После нескольких «случайных» встреч он понял, что Ынхо заинтересован в нём. То его ловили рядом с университетом, предлагая выпить кофе, то подвозили до дома. Тэхён не видел ничего плохого в том, что ему оказывают знаки внимания. Черту дозволенного они не пересекали, лишь вели короткие беседы. Однако Чонгук, узнав об их общении, сильно разозлился. Это была их первая крупная ссора. Тэхён избегал его около двух недель, не желая разговаривать. Дорогие подарки его не прельщали, — Чонгук всё равно присылал их в огромном количестве. Одними корзинками с цветами не ограничивался: покупал ювелирные украшения, деликатесы, даже автомобиль присмотрел для него, на который не взглянули. Чонгук ухаживал красиво, — с этим не поспоришь. Проблема была в том, что Тэхён не нуждался во всём этом. И чужие деньги его не волновали. Знакомые считали его избалованным отпрыском прокурора. Говорили, что он воротит нос нарочно, чтобы за ним побегали. А Чонгук и бегал. Не стеснялся обивать пороги и просить о свидании. Поначалу казалось, что альфа просто не привык получать отказы, поэтому поставил себе цель добиться его расположения любой ценой, — эта одна из причин, почему Тэхён долго держал его на расстоянии. Те времена были сложные для них обоих. Смерть отца, переезд, неутихающие сплетни, — Тэхён чувствовал себя разбито. Он был не из бедной семьи, так что позаботиться о себе сумел. Чонгук постоянно был рядом: поддерживал как мог, приезжал после работы, чтобы посидеть возле него и просто помолчать, погладив по руке. Тэхён не отталкивал. Позволил себя утешить, и это их окончательно сблизило. Чонгук был воспитанным альфой. Руки ни разу не распускал, пускай и понимал, что достаточно проявить немного настойчивости, и Тэхён станет его. С господином Кимом, его отцом, он был знаком лично, поэтому организацию похорон взял на себя. К тому моменту уже весь город знал, что сам Чон Чонгук, наследник компании, обречённой на провал, и с недавних пор действующий директор, приглядывал за сыном погибшего прокурора. Тэхёна он взял под своё крыло, наплевав на мнение общественности. Разница почти в девять лет его не смущала. Одни полагали, что Чонгук каким-то образом связан со смертью Кима, — вокруг его семейного бизнеса давно ходили слухи про незаконный товарооборот. Отец Тэхёна построил блестящую карьеру благодаря своей принципиальности. За все двадцать три года он ни разу не попадал под подозрения во взяточничестве. Отсюда и мысли, что Чон расчистил себе дорогу, избавившись от того, кто мог положить его бизнесу конец. Ведь уже через пару месяцев после свадьбы дела компании пошли в гору. Главное, что сам Тэхён не верил в это. Искреннее отношение Чонгука было заметно. Глупо полагать, что Тэхён — наивный мальчик, который ничего не замечает вокруг себя. Альфа не раз доказывал прозрачность своих намерений, и, в конце концов, чужое сердце растаяло. Задумчивый взгляд скользит по свадебному портрету, расположенному на стене в гостиной. Тэхён, сидя на диване в домашних штанах и чужой рубашке, подносит стакан к губам. Лёд уже подтаявший, виски обжигает горло, заставляя поморщиться. Он не любит выпивать в одиночестве, но настроение сегодня ни к чёрту. Ждёт Чонгука, прокручивая в голове их диалог, состоявшийся днём, и неприлично много думает. Часы показывают десять вечера. Ужин альфа пропустил. Снова. Тэхён шумно вздыхает. Злиться в данной ситуации не видит смысла: Чонгук задерживается на работе не по своей воле. Если бы у него была возможность вернуться раньше, он бы ей обязательно воспользовался. И всё же в груди оседает неприятный осадок. Тэхён, убрав стакан на стеклянный столик, кладёт голову на подушку и прислушивается к тишине. В доме привычно тихо — беспокойно только на сердце. Им нужно поговорить и всё нормально обсудить, чтобы в последующем избежать похожих ситуаций. Поэтому Тэхён никуда не уходит, ждёт как верный пёс, поглядывая на часы, и водит пальцем по подбородку. Когда Чонгук наконец приезжает, он долго ничего не говорит. Заметив омегу на диване, тот молча подходит к нему и присаживается рядом, снимая с себя пиджак. — Как прошёл день? — интересуется Тэхён. Чонгук укладывает его вытянутые ноги на свои колени и, тяжело вздохнув, потирает уставшее лицо. — Хреново, — честно говорит альфа. — Ынхо опять мне весь мозг вынес. — Всё надеется занять твоё место? — догадывается Тэхён, и Чонгук кивает. — Зря старается. У него ничтожная доля акций. Пусть и дальше из кожи вон лезет. — На некоторое время он замолкает. Взглянув на пустой стакан, Чонгук хмурится. — Какой повод? — А сам как думаешь? Тяжело. Чонгук прекрасно понимает, что будет происходить дальше. Он не имеет ничего против разговора, но день и так выдался нервным — боится снова сорваться. Или из-за приближающегося гона распаляется по пустякам, или нервы уже не в порядке. Внутренний волк готов рвать и метать. Хорошо, что голова ещё работает, пускай и с периодическими сбоями. Повернувшись к мужу лицом, Чонгук обхватывает его руки своими. — Прости, что повысил голос на тебя, — говорит он достаточно тихо. В конце концов, возникшие проблемы они всегда решали вместе. Лучше выговориться и объяснить свою позицию, чем разжигать ссору. — Я много раз говорил, что мне неприятно, когда тебя касаются чужие руки. Тем более Ынхо, — считает нужным добавить. Тэхён несколько секунд просто смотрит на него, затем укладывает тёплую ладонь на его щеку. — Ты ревнуешь меня, — в утвердительном тоне звучит от него, — но это глупо. Ты ведь сам это понимаешь. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Никто, слышишь? — Омега наклоняется, заглядывая в замершие глаза. — Ты взрослый человек, Чонгук, не веди себя как ребёнок, пожалуйста. Мне не нравится видеть, как ты изводишь себя на пустом месте. Я хоть раз давал повод усомниться в своей верности? — Смотрит внимательно, ждёт ответа, стараясь не давить. — Ни разу, — шепчет Чонгук. Тэхён заметно расслабляется. Внутренний волк Чонгука и правда силён, но кто сказал, что успокоить его никто не способен? Каждый может поддаться эмоциям, — главное, вовремя сбить пламя, не позволив ему разрастись. — Видишь это? — Тэхён вытягивает ладонь, указывая взглядом на обручальное кольцо. — Что это значит? — Вместе навсегда, — незамедлительно отвечает Чонгук. Верхняя губа Тэхёна дёргается. — Именно. Я дал тебе обещание любить до последнего вздоха, поэтому прекращай устраивать сцены ревности, ладно? — Ты не понимаешь. — Альфа мотает головой, прикрывая глаза. — Ынхо хочет забрать тебя, — говорит на полном серьёзе. — Я не позволю. — Чонгук снова смотрит на него, а в глазах — жгучая ненависть, злоба, перемешанная с обидой. Тэхён замирает, чувствуя его усилившийся запах. — Убью, но не позволю. — Чонгук… — Пускай я выгляжу как долбанный собственник, но моя ревность появилась не на пустом месте. Думаешь, я не вижу, как на тебя смотрят? Мне иногда глаза выколоть хочется своим подчинённым. — Он сжимает пальцы сильнее, давая прочувствовать своё недовольство в полной мере. — Если бы я мог, спрятал бы тебя от всего мира и никому не показывал, потому что ты мой, Тэхён. Только мой. Я постараюсь сдерживаться, но и ты выполни мою просьбу. Не улыбайся другим. — Может, мне ещё ни с кем не разговаривать, кроме тебя? — хмурится омега. — Ты себя слышишь? Чонгук зло смыкает челюсть. Осознаёт, что такое поведение выходит за рамки нормы, но поделать с собой ничего не может. Тэхён расцепляет их руки, смотря как на прокажённого. — Иногда мне кажется, что ты специально доводишь меня до ручки. По-моему, я просил не ходить по дому обнажённым. — На днях он просматривал записи с камер видеонаблюдения. У Тэхёна какая-то дурная привычка ходить нагим. Вокруг никого нет, но камеры работают круглосуточно. Чонгуку неприятно осознавать, что на его мужа смотрят посторонние люди. — Играешься со мной? — Кажется, он начинает выходить из себя. Наклоняется, обхватывая пальцами подбородок, и не сводит внимательного взгляда с его глаз. Тэхён нарочно не отвечает, из-за чего злит сильнее. — Не переходи черту, Тэхён. Ты ведь пообещал больше этого не делать. Я не запрещаю тебе общаться с другими людьми, просто пусть они тебя не трогают. Всё. Большего я не прошу. Так сложно выполнить мою просьбу? — Я — не вещь, — напоминает омега, смотря злыми глазами. — Ты же знаешь, как сильно я тобой дорожу, — Чонгук переходит на шёпот. Внутри разрастается буря, и утихомирить её в этот раз Тэхён даже не пытается. Эмоции — как раскалённые угли. Он шагает по ним голыми ногами, обжигая кожу, а Тэхён подливает масло в огонь своей непокорностью. — Какой же ты у меня своенравный, — выдыхает практически в губы. Характер Тэхёна — не сахар, и он соврёт, если скажет, что ему это не нравится. — А ты псих, — не остаётся в долгу тот. Во взгляде вспыхивают искры. Чонгук усмехается. — Ты меня делаешь таким. — Знаю, — признаётся Тэхён, улыбаясь уголком губ. Альфа от него этого и добивался — откровения. Тэхён говорит, что его ревность бессмысленна, тогда почему он так тяжело дышит? Смотрит в глаза с вызовом, нагло улыбается, прекрасно понимая, что все карты у него в руках. Чонгук от него уже зависим. Тэхён, в свою очередь, тоже. Их отношения сложные, никто не спорит, — некоторые вряд ли когда-нибудь поймут, почему они вместе уже столько лет. Только вот им плевать на всех. Химия между ними туманит рассудок. Чонгук приближается носом к его шее, но не целует, будто нарочно себя дразнит. Чувства к Тэхёну его опьяняют. Хочется вгрызться в его шею и не отпускать до тех пор, пока тот не начнёт слёзно умолять его об этом. Тэхён раскрывает рот шире, запрокидывая голову. От близости в животе завязываются узлы. Да, иногда он дёргает Чонгука за ниточки, умело манипулируя им. Но кто сказал, что Чонгук не делает то же самое? Специально ведь обжигает кожу своим горячим дыханием и кладёт ладонь на внутреннюю часть бедра, наслаждаясь вызванным напряжением. — Ненавижу тебя. — Как контрольный выстрел в голову. Последние ограничители, сдерживающие его, сгорают. Он вцепляется в чужие плечи, когда альфа резко придвигается к его лицу и накрывает губы своими, целуя с жадностью. — Неправда, — отрицает Чонгук между влажными поцелуями. Языком он толкается в рот, вынуждая раскрыть губы шире. Тэхён рвано выдыхает. — Любишь-любишь-любишь, — шепчет как в бреду, убеждая то ли Тэхёна, то ли себя самого. Возразить Тэхён не смеет, однако поднимает голову, не давая себя целовать. Чонгук, уткнувшись горячими губами ему в шею, шумно вздыхает. А затем резко отстраняется и, неожиданно для самого себя, разворачивает омегу к себе спиной и вжимает его в диван грудью. Тэхён лишь усмехается, когда его брюки вместе с нижним бельём тянут вниз, оголяя задницу. Раздаётся громкий шлепок, кожа краснеет на месте удара. Чонгук хмурится, тут же прикладывая ладонь к своему следу, чтобы погладить. Борется с самим с собой до последнего: причинять вред не хочет, но и терпеть уже не в силах. Тот будто нарочно поднимает бёдра, подаваясь навстречу сильной руке. — Что ты творишь со мной, Тэхён? — хрипит Чонгук, снимая наручные часы и откладывая их на стол. Огладив мягкую ягодицу, он снова заводит руку, ударяя в этот раз сильнее. Жгучая боль приносит неимоверное удовольствие. Тэхён невольно вздрагивает, когда чужая ладонь опускается вновь. — Нравится злить меня? — спрашивает уставшим голосом, сминая пальцами покрасневшую кожу. Снова гладит, массирует, стараясь смягчить ощущения. Ждёт ответа, но Тэхён лишь смыкает губы. Тишину нарушают два звонких шлепка, следующих друг за другом. Омега несдержанно стонет, чувствуя, как у него всё горит на месте ударов. Контролировать своё тело не может, как и скрывать растущее возбуждение. Выделившаяся смазка пахнет чересчур сладко. Чонгук, заметив влагу меж ягодиц, судорожно выдыхает. Когда-нибудь Тэхён окончательно сведёт его с ума. Подхватив того на руки, он быстрым шагом направляется в сторону спальни. Небрежно опускает омегу на кровать и даже сказать ничего не даёт — ставит в коленно-локтевую и наклоняется к коже, налитой кровью, пробегаясь по ней губами. Чонгук слабо кусает, оставляя после себя следы от зубов, а затем наклоняется ниже и, раздвинув половинки в стороны, касается языком, слизывая вязкие капли природной жидкости. Тэхён охает, по инерции подаваясь вперёд и падая лбом на свои вытянутые руки. Чонгук проникает в него кончиком языка. Его тяжёлое дыхание заполняет комнату. Внезапно отстранившись, он снимает с себя рубашку, кидая ту на пол, и тянется к дужкам кровати, забирая эластичную ленту чёрного цвета. Обоим нужно снять напряжение, а для этого лучше бы Тэхёну вспомнить о покорности. У Чонгука и так всё горит и плавится, а тот нарочно его дразнит, распаляя эмоции. Сцепив руки омеги за спиной, он перевязывает запястья лентой и толкает его вперёд, вынуждая лечь на одеяло щекой. Сам подвигается ближе и снова наклоняется, собираясь закончить начатое. Это пошло, грязно и, может быть, не особо красиво, но кто ему запрещает вылизать мужа в собственной спальне? К тому же, Тэхён всё-таки сдаётся и глухо стонет, покачивая бёдрами. Альфа целует повсюду. Вновь и вновь толкается языком в разгорячённое нутро, выбивая задушенные стоны. Смазка мешается с его слюной, делая Тэхёна до невозможности мокрым и скользким. С громким чмоком Чонгук отрывается, смотря на то, как по внутренней части бедра стекает тягучая субстанция. Он собирает её указательным пальцем и возвращает на место, проталкивая сразу два пальца до конца. Внутри уже влажно и тепло. Мягкие стенки без труда растягиваются, принимая третий палец. Чонгук отодвигает одну половинку в сторону и проворачивает запястье, не отрывая взгляда от своих пальцев, что скрываются внутри омеги. Тэхён дёргается, из-за чего его член качается, — милая картина, думает Чонгук, припадая губами к мошонке. Стоит коснуться языком яичек, как по спальне разливается низкий стон. Чонгук улыбается, выскальзывая из него почти до конца, а затем резко толкая пальцы по самые костяшки. На секунду останавливается, размышляя, стоит ли вытаскивать игрушки. Понимает, что не хочет прерываться, — он и без помощи вибратора заставит кончить со своим именем на губах. — Ещё не надумал извиниться за свои слова? — усмехается альфа, неторопливо трахая его пальцами. Тэхён растекается по матрасу подобно желе. Дышит через рот, напрягает горло, пытаясь сдерживать рвущиеся наружу стоны, но всё бесполезно. Хочется раствориться в ласке без остатка. — Чонгук… — сбито шепчет, шевеля бёдрами. — Что, моя сладость? — Пожалуйста… — договорить не может, потому что тот нарочно двигает рукой быстрее. Смазка громко хлюпает, возбуждая сильнее. Чонгук прижимается пахом к его бедру, давая почувствовать через ткань одежды, как сильно он возбуждён. Ширинка брюк давно топорщится, но альфа словно и не торопится выполнять неозвученную просьбу. — Возьми меня. Чонгук расплывается в довольной улыбке. — Почему я должен тебя послушать? Ты ведь не делаешь для меня то же самое. — Он отстраняется и вытаскивает пальцы, оставляя после себя чувство пустоты. Тэхёну это не нравится, судя по тому, что он наклоняется вперёд и начинает тереться членом об одеяло. Чонгук быстро возвращает его в прежнее положение, раздвигая ноги своим коленом. — Будешь послушным, и я сделаю всё, что ты скажешь. Альфа убирает ремень с брюк, чтобы металлическая бляшка не поцарапала нежную кожу. Расстегнув ширинку, он достаёт член и несколько раз проводит по нему ладонью, издавая облегчённый вздох. Сам уже на пределе, поэтому пододвигается ближе, ударяя головкой по сжимающемуся сфинктеру. — Чего ты хочешь, Тэхён? — Свободной рукой он тянется к его пояснице, укладывая на неё ладонь. Достаточно притянуть к себе, подавшись вперёд, и омега получит своё. — Тебя, — на выдохе произносит Тэхён. — Твой член в себе. Хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не попрошу остановиться. — А ты попросишь? — наклоняя голову к плечу, спрашивает Чонгук. — Нет. — Тогда к чему эти пустые разговоры? Ты знаешь правила. Тэхён облизывает пересохшие губы. Пытается пошевелить руками, но из-за ленты ограничен в движениях. — Хочешь, чтобы я начал умолять? — усмехается он. Чонгук становится серьёзным. — Хочу, — подтверждает альфа, не собираясь скрывать своего желания. — Хочу, чтобы умолял, чтобы думал только обо мне, чтобы у тебя колени дрожали от предвкушения близости со мной. — Чонгук склоняется, оставляя влажный поцелуй на ягодице. — Хочу, чтобы никто, кроме меня, не видел тебя таким уязвимым. Поэтому будь добр, попроси меня ласково, иначе сотрёшь себе колени этой ночью. — Тебе завтра на работу, — напоминает Тэхён, не воспринимая угрозу всерьёз. — Плевать. Если мой муж решил показать когти, то я обточу их, чтобы он не царапался в следующий раз. — Чонгук поджимает губы. Ждёт ответа, но его не следует. — Ты меня знаешь, Тэхён. Шутить не в моих правилах. — Он даёт ещё один шанс, опуская взгляд на задницу, которую сминает пальцами. — У тебя сейчас даже не течка, а ты течёшь как сука. И вместо того, чтобы пойти навстречу, кичишься гордостью. — Несмотря на спокойный голос, Чонгук сильно раздражён. — Последнее слово, как обычно, за тобой. Что-нибудь скажешь? — Альфа обхватывает член ладонью и направляет головку к увлажнённому входу. Тэхён поворачивает голову, смотря на него из-за плеча. — Если оттрахаешь меня, станет легче? Придумай что-нибудь новенькое. Чонгук смыкает челюсть. Толкнувшись в омегу, он обхватывает его талию руками и рьяно двигает бёдрами, стирая с чужих губ усмешку. Брови Тэхёна сводятся к переносице. Он хмурит лоб, раскрывая рот и пытаясь дышать. Кислорода не хватает: лёгкие словно сжимаются от раскалённого воздуха, который он заглатывает. Толчки грубые, быстрые, заставляющие вздрагивать всем телом. Тэхён кусает губы, лишая Чонгука удовольствия слышать его томный голос. Впрочем, длится это недолго. Альфа, обхватив его крепче, не сбавляет темпа, проникая чересчур глубоко. Тэхён чуть ли не задыхается под ним, не выдерживая и минуты. — Чонгук… быстро… слишком быстро. — Хочет вытянуть руку, но запястья зафиксированы тугой лентой. Их кожа соприкасается друг с другом в звонких шлепках. Чонгук дышит через рот, даже не думая останавливаться. Видит, как Тэхён содрогается, пачкая одеяло под собой, но всё равно трахает сквозь оргазм. Может, легче ему и не станет, зато его омега поймёт, что в постели главный он. Чонгук уважает Тэхёна и безмерно любит его, однако сейчас, когда они обнажены и распалены до предела, правила совершенно другие. Тэхён забывает, что провоцировать его — занятие скверное. Не хочет разговаривать как нормальные люди, так пускай срывает голос, если ему так хочется. Из-за слюны дорогое постельное бельё намокает. Для его же удобства Чонгук подкладывает под его голову подушку. Тело размякает, становясь как пластилин, а кожа покрывается тонким слоем пота. Тэхён поднимает голову, делая попытку избежать контакта. Не думал, что кончит настолько быстро. Если бы до этого Чонгук не ласкал его губами и пальцами, наверняка продержался бы гораздо дольше. — Лицом в подушку, Тэхён, — строго говорит Чонгук, надавливая ладонью на его шею. Держит крепко и, заметив шевеление, замедляется, но не прекращает толкаться. — Что? Не нравится? — спрашивает, выскальзывая из горячего тела, а затем резко входит до конца. Тэхён невольно вздрагивает. — Мне остановиться? — А либидо у тебя побольше члена будет, — Тэхён находит в себе силы для ухмылки. Зачем продолжает злить? По краю ведь ходит. — Иногда я тебя совсем не понимаю, — вздыхает Чонгук, толкая его на одеяло и переворачивая на бок. Он пододвигает разомлевшее тело к себе вплотную, поднимает ногу, укладывая её к себе на плечо, и, ухватившись поудобнее, проникает снова. Коленями Чонгук упирается в матрас, спину выпрямляет, продолжая ритмично двигать бёдрами. Из-за большого количества смазки член то и дело выскальзывает, поэтому приходится останавливаться. Тэхён по-прежнему влажный и горячий. Волна возбуждения накрывает его снова, заставляя подать хриплый голос. Они оба сумасшедшие, — единственная мысль, возникшая в голове на данный момент. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, — поправить её нет возможности. Грудь ходит ходуном из-за тяжёлого дыхания. Тэхён распахивает глаза, смотря расфокусированным взглядом на альфу, который свободной рукой накрывает его член ладонью. Чёрт бы его побрал. — Кончишь для меня во второй раз? — Чонгук облизывается и складывает пальцы тугим кольцом. — Я ведь знаю тебя наизусть, глупенький. Омега хмурит брови. Всё-таки сдаётся. Падает затылком на подушку и опускает веки. И бёдрами двигает навстречу, из-за чего его конкретно так размазывает, и не отказывает себе в удовольствии простонать любимое имя, которое вертится на губах не переставая. Складки на лбу Чонгука разглаживаются. Он доводит до исступления снова, позволив кончить в свою ладонь, и больше не мучает, отстраняясь. До разрядки доводит себя уже сам, гоняя кулаком по члену. В последний момент пододвигается к чужому лицу и надавливает пальцами на щёки, заставляя открыть рот. Искусанные губы пачкаются спермой. Чонгук, запрокидывая голову, выжимает из себя всё до последней капли. Его протяжный стон прокатывается по комнате, отражаясь от стен и возвращаясь приятной мелодией для ушей. Тэхён, переворачиваясь на спину, устало улыбается, облизывая свои губы. Собирает все остатки языком и проглатывает, морщась из-за горечи. Чонгук наблюдает за ним с восторгом. Вытирает подбородок одеялом, а потом наклоняется, целуя неторопливо, чтобы подсластить свой вкус. Вслепую он развязывает ленту, и Тэхён наконец вытягивает руки, обнимая его за шею и отвечая на заискивающий поцелуй. Словив улыбку Чонгука губами, омега зарывается пальцами в его волосы и оттягивает их в кулаке, заставляя прорычать в ответ. — Называешь меня психом, а сам кайфуешь от грубости, — усмехается Чонгук, разрывая поцелуй первым. Тэхён ничего не отвечает, лишь игриво царапает заднюю поверхность его шеи. Чонгук становится серьёзным. Он заглядывает в глаза и переходит на шёпот: — Боюсь когда-нибудь сделать тебе больно. — Откровенное признание тонет в тишине. — Я себе этого не прощу. — Не сделаешь, — успокаивает Тэхён, сцепляя пальцы в крепкий замок. — Я уверен. Чонгук шумно вздыхает. Приподнявшись в кровати, он расцепляет руки на своей шее и разворачивает их к себе запястьями. Следов не осталось — лента эластичная, он затянул не туго, поэтому волноваться не о чем. И всё равно Чонгук припадает к коже тёплыми губами, оставляя на ней извиняющиеся поцелуи. — Больше не зли меня, пожалуйста. Не хочу каждый раз срываться, — просит альфа, заботливо поглаживая его запястья. Тэхён наблюдает за ним заворожённо. Сколько нежности в этом простом жесте… — Мне нравится, когда ты злишься в постели, — признаётся совсем тихо. — Секс получается слишком горячим. Чонгук смотрит на него устало. — Я бы мог сдержать своё слово и трахать тебя всю ночь, Тэхён. Один раз ты уже вынудил меня на это. — Вспоминать об этом не хочется. Чонгук мотает головой, прогоняя дурные мысли прочь. — Я хочу заниматься с тобой любовью, а не слышать, как ты скулишь подо мной от бессилия. — Тэхён, слушая его, водит пальцами по чужой груди. — Время от времени инстинкты берут верх над нами, но давай не будем превращаться в животных, ладно? Нам с тобой ещё жить и жить вместе. — Знаю, милый. Наверное, иногда мне не хватает эмоций. А ты такой… — он улыбается, пытаясь подобрать нужное слово, — властный со мной. Обожаю эту черту в тебе. Чонгук слабо улыбается. — Что насчёт моих слов? — Тебе надо что-то делать с ревностью, — серьёзно говорит Тэхён. — Не будешь ревновать без повода — я не буду тебя провоцировать. Договорились? Альфа отвечает не сразу. Склонившись над ним, он целует в висок и кивает. — Договорились. — Люблю тебя, — напоминает шёпотом. Чонгук склоняется над ним, упираясь кулаком в матрас, и заглядывает в глаза. А в них — целый океан, переставший бушевать. — И я тебя. Очень сильно.

♟♟♟

— Командировка? — хмурится Тэхён, забираясь на рабочий стол. Чонгук откидывается на спинку кресла и потирает больные виски. В кабинете пахнет можжевельником, ежевикой и яблоками, — Тэхён принёс ему чай десять минут назад и остался в кабинете, чтобы он хоть немного отвлёкся от работы. Даже у себя дома, в выходные дни, не может полноценно расслабиться. Намджун, его секретарь, позвонил только что и сообщил, что послезавтра утром нужно быть в Дубае. Сделка намечается крупной, поэтому отказываться будет глупо, — он и сам это понимает. — Всего на два дня, — устало говорит он. — Полетишь со мной? Тэхён поджимает губы. На нём короткие белые шорты и широкая футболка мужа. Нормально существовать, не вдыхая запах Чонгука, он уже не может, поэтому старается носить его одежду. Волосы лохматые, пушистые, глаза сонные — заснул в обед и проснулся только час назад. Когда он уходил в спальню, Чонгук сказал, что хочет немного поработать. За окном уже давно стемнело, а альфа так и сидит за компьютером. Совсем себя не бережёт. — Лучше останусь дома. — Тэхён качает головой. Как представит толпу в аэропорту, так сразу тошно становится. Выходить на улицу и взаимодействовать с другими людьми не хочется от слова совсем. — Хорошо. — Чонгук прокручивается в кресле и кладёт ладонь на его колено. — Пока меня не будет, присмотришь за офисом? — Если только дистанционно, — хмыкает омега. — Не собираюсь покидать эти стены в ближайшее время. Губы Чонгука трогает усмешка. — Скоро должен приехать Намджун. Переоденься, пожалуйста. — Он кивает на открытые ноги, и Тэхён закатывает глаза. — Эти шорты слишком короткие. — Вообще-то, он прав. Чонгук перемещает ладонь выше, добираясь до бедра. — Видишь? — говорит альфа, беспрепятственно задевая пальцами пах. — Будто он посмеет залезть ко мне в шорты. — Тэхён поднимает бровь. — Сомневаюсь, что в твоём присутствии он вообще взглянет на меня. — Чонгук от этих слов довольно хмыкает. И то верно. — Ты не устал? Может, сделать тебе массаж? — Он быстро меняет ненавистную тему, отвлекая внимание. Такие фокусы уже давно не работают: Чонгук поднимается со своего места и подаётся вперёд, упираясь руками в стол по обе стороны от него. Тэхён обхватывает ногами его пояс и придвигает к себе вплотную. Улыбается кокетливо, смотрит в глаза, точно змей-искуситель. Чонгуку приходится говорить прямо в губы: — Соблазняешь? — Ты уже давно под моими чарами. — Значит, всё-таки приворожил меня? — А ты и не был против. — Пальцами он зарывается в тёмные волосы и наклоняется, касаясь кончиком носа чужого. — Помнишь наш первый поцелуй? Чонгук, прикрыв глаза, улыбается. — Конечно. Я пригласил тебя на свидание, забронировав столик в ресторане с шикарным видом на ночной город, а ты отказался, и в итоге мы сидели у меня в машине, разговаривали и смотрели на звёзды через открытый люк. Ты ещё тогда прикупил вино, намереваясь напиться в хлам, но оно было кислым. Зато мой поцелуй сладким. — Воспоминания того вечера согревают сердце. — Алкоголь я впервые попробовал с тобой, — улыбается Тэхён. — Отец был категорически против спиртного. — Ты тогда учился на втором курсе, — вспоминает альфа. Он кивает. — Никогда не забуду, как пол-универа выглядывало из окна, когда ты приезжал за мной лично. — Тогда обо мне ходили не очень хорошие слухи. Я был на грани банкротства и последние деньги тратил на подарки, которые ты выкидывал. Тэхён тихо смеётся. — А теперь посмотри на себя сейчас. Ты многого добился. — Омега немного отстраняется, укладывая ладони на его плечах. — Благодаря тебе. — Давно уже не секрет. — А я что? — усмехается. — Я всего лишь твой муж. Чонгук мгновенно хмурится. — Не говори так. Ты — моё всё. Короткий стук в дверь вынуждает оторваться друг от друга. Тяжело вздохнув, Чонгук отталкивается от стола и садится в своё кресло. Взгляд останавливается на длинных ногах Тэхёна. Приходится снять пиджак со спинки и накрыть его колени, — куда лучше, чем ничего. Вошедший Намджун заметно теряется. Ожидает, что их оставят наедине, но омега даже не думает слезать с рабочего стола. В конце концов, Тэхён находится в своём доме. Скрывать Чонгуку нечего, так что он просит не стесняться и проходить. Секретарь выглядит сконфуженно. Отодвигает стул, присаживаясь на него, и поправляет очки, прежде чем начать. Тэхён толком и не слушает: болтает ногами, поглядывая на своего альфу, якобы не специально задевает пальцами его бедро, из-за чего весело улыбается. Со стороны похож на маленького ребёнка, но ни его, ни самого Чонгука это не волнует. Разговор затягивается, они долго обговаривают детали поездки, поэтому Тэхён спрыгивает со стола и молча выходит из кабинета, забрав пиджак мужа с собой. Чонгук, провожая его задумчивым взглядом, незаметно усмехается. Чонгук часто пропадает на работе, и всё же отпускать его в командировку тяжело. Весь следующий день они проводят вместе: подолгу лежат в постели, обнимаясь и разговаривая. Чонгук предлагает слетать на море на следующих выходных. Тэхён, прижимаясь к его груди щекой, признаётся, что не особо хочет уезжать из дома. Чонгуку не помешает отдохнуть, ему — подышать морским воздухом, поэтому компромисс находится быстро. Останавливаются на закрытом пляже, где людей будет минимум. Снимут домик в гавайском стиле, отвлекутся, побудут наедине друг с другом. А там как раз у Чонгука начнётся гон, так что мешать их уединению никто не будет. Рейс на самолёт только ночью. Они впервые за долгое время ужинают вместе, за общим столом. Уже после Тэхён совершенно спокойно встаёт со своего места, подходит к альфе и, ничего не сказав, опускается перед ним на колени. Чонгук издаёт удивлённый смешок. Он убирает салфетку со своих колен, позволяя расстегнуть ремень на брюках, и проводит ладонью по чужой горячей щеке. — Это вместо десерта? — усмехается Чонгук. Тэхён загадочно улыбается. Провожает мужа так, словно они не увидятся долгое время. Обещает, что будет скучать, сладко целует в губы на прощание, и только после этого Чонгук уезжает. Дома сразу же становится пусто. Одиночество уже привычно, поэтому Тэхён не чувствует тяжести в груди. Грустно становится только тогда, когда он забирается в холодную постель и притягивает к груди подушку Чонгука, втягивая носом любимый запах, — он же и успокаивает, постепенно усыпляя. Незваный гость вызывает удивление. Тэхён, сидя за рабочим столом, вскидывает брови, когда один из охранников говорит, что Чон Ынхо настаивает на встрече. Некоторое время он никак не реагирует на услышанное. Затем подаётся вперёд, убирая папку с документами в сейф, и подпирает голову рукой. — Он в курсе, что Чонгук в отъезде? — Думаю, да. Он приехал к Вам, — объясняет тот. Интересно. И что Ынхо от него нужно? — Господин Чон не давал распоряжения впускать посторонних в дом… — Господина Чона сейчас нет, — напоминает омега равнодушно. Немного подумав, он всё же говорит: — Обыщите его и впустите, — даёт указание Тэхён и откидывается на спинку кресла. Разговор, скорее всего, будет коротким. Он прекрасно знает, что Чонгук разозлится, узнав о визите брата. Вряд ли Ынхо приехал просто так. Они разные: Чонгук даже слушать бы его не стал, а Тэхён придерживается мнения, что конфликты нужно решать мирным путём. С Ынхо давно не мешает нормально поговорить, чтобы он наконец отстал от их семьи. — В офис теперь меня даже не пускают, — с усмешкой произносит альфа с порога. Дверь за ним плотно закрывается. Опасаться Тэхёну нечего — рядом находится охрана. К тому же Ынхо никогда не проявлял агрессии. Скользкий тип, конечно, но далеко не глупый, чтобы нападать на чужой территории. — Тебе там нечего делать, — говорит Тэхён со спокойной интонацией. Ынхо, стараясь скрыть раздражение, поджимает губы и проходит в кабинет, опускаясь на стул. — Девять процентов акций принадлежат мне. — Сразу же хохлится, выпячивая грудь и круглый живот. Зрелище забавное. Ынхо старший брат Чонгука, но они совсем не похожи друг на друга. Ни внешне, ни характером. Иногда Тэхёну кажется, что они и вовсе не родные. — Всё верно, — подтверждает омега. — Согласись, это не так уж и много. Давно бы выкупили эти несчастные акции и жили спокойно, но Ынхо упёртый как осёл. Ещё и слюной брызжет, говоря, что имеет право претендовать на высокую должность и немаленький доход в компании. Чонгук уже многие годы занимает место генерального директора, под его руководством дела пошли в гору, бизнес дал свои плоды, так что о существовании совладельца многие даже не догадываются. — Знаешь, что любопытно, куколка? — усмехаясь, спрашивает Ынхо. Тэхён чуть ли не морщится от такого обращения. — До меня тут дошли слухи, что все активы, как оказалось, принадлежат не моему братцу, а тебе. Неужели это правда? Тэхён предпочитает ничего не отвечать. Недоумение на чужом лице вызывает полуулыбку. Альфа неверяще хмыкает. — Не могу поверить, — он прикрывает рот рукой и качает головой, — Чонгук настолько глуп, что переписал на тебя всю свою недвижимость и даже бизнес? Не боится, что ты соберёшь вещички и свалишь с его деньгами в закат? — Как видишь, — без тени эмоций на лице говорит Тэхён. Тут дело не только в безрассудном доверии, как думает Ынхо. Знать детали ему необязательно, посвящать в их дела Тэхён не собирается, — это касается лишь его и Чонгука. Ынхо прав: в случае развода Тэхён чертовски разбогатеет, сможет купить себе целый остров и жить там. Только вот бросать Чонгука он даже не думал. — Я, конечно, знал, что мой брат от тебя без ума, но чтобы до такой степени… Когда ему успело отбить все мозги? — Ты приехал, чтобы спросить об этом? — не обращая внимания на озвученный вопрос, спрашивает Тэхён. Тратить время на Ынхо не особо хочется. Альфа поднимается со своего места и подходит ближе, облокачиваясь на стол. Взгляд сразу же меняется. — Всегда было интересно знать: что он в тебе нашёл? — Он оглядывает омегу со всей внимательностью. Да, симпатичный, но плохо верится, что Чонгук скрепил их брачными узами только из-за привлекательной внешности. — Красивая обёртка да и только. На деле ты ничего из себя не представляешь. Ты пустышка. — В голосе отчётливо проскальзывает зависть. Тэхён давно знал, что вражда между братьями завязана на зависти и взаимной ненависти. Не зря Ынхо бегал за ним в молодости, пытаясь отбить его, лишь бы позлить Чонгука. Ничего не получилось, а теперь злится. — Неужели ты так хорошо отсасываешь? Тэхёну от таких слов становится смешно. И правда смеётся, чем вгоняет альфу в ступор. Облизнув губы, он смотрит в чужие глаза с насмешкой. — Тебя волнует наша семейная жизнь? — Да всё голову ломаю, пытаясь понять, какого чёрта творит Чонгук. Единственное адекватное объяснение — ты очень хорош в постели и в манипуляции. — Если эти мысли не дают тебе спать по ночам… Так уж и быть, удовлетворю твоё любопытство. — Тэхён, поднимая взгляд, усмехается. — Мы с Чонгуком часто занимаемся сексом, — рассказывает совершенно спокойно. — Почти каждый вечер. Дома, в нашей спальне, в машине, на его рабочем столе, в загородном доме, после ужина, в ванной, — перечисляет неторопливо, замечая, как Ынхо напрягается. Тэхёну приносит особое удовольствие наблюдать за людьми, которые даже не догадываются о том, что с ними играются. Поднявшись с кресла, он обходит стол и заглядывает в глаза без капли смущения. — Чонгук берёт меня тогда, когда ему хочется. Он замечательный муж и любовник. — Голос становится значительно тише. Дразнит специально, подогревая зависть к жизни Чонгука ещё сильнее. Пускай Ынхо подавится своей слюной и поймёт, что не стоит недооценивать своего младшего брата. — Ты ведь знаешь, как секс полезен для здоровья. Он хорошо снимает стресс и помогает держать внутреннего волка в узде. А ты уже нашёл свою омегу? — с улыбкой спрашивает Тэхён. — Во время гона мы не вылезаем из постели… — Достаточно, — нахмурившись, говорит Ынхо. От одних только рассказов у него пересохло в горле. — Тебе ведь хотелось узнать подробности, — усмехается Тэхён. — Язык у тебя подвешенный. А мне казалось, ты не способен строить длинные предложения, — хмыкает альфа. — С виду ты такой глупенький. Тебя только трахать в своё удовольствие и задаривать подарками. — Ынхо останавливает свой взгляд на открытой шее. — Теперь мне всё понятно. Чонгук действительно ослеп. Ты хоть знаешь, чем он промышляет? Наверное, считаешь его святым человеком. Тэхён склоняет голову к плечу и по-глупому улыбается. — Увы, я совсем не разбираюсь в бизнесе. — Ничего страшного. — Ынхо делает шаг навстречу, сокращая расстояние. Сразу же раздобрел и расслабился, осознав, что никакой угрозы омега не представляет. — Чонгук правильно делает, что не выводит тебя на люди. Такую красоту, как ты, надо держать под замком. — Он тянется ладонью к лицу, но Тэхён, помрачнев, отмахивается от его руки. О просьбе мужа помнит. Он и правда думает, что Чонгук закрыл его в четырёх стенах нарочно? — Дотронешься, и я тебе горло перережу, — предупреждает Тэхён, приставив к его шее канцелярский нож. — Приехал потешить своё самолюбие? Угрозу Ынхо не воспринимает всерьёз. Даже в улыбке расплывается, сильно сомневаясь, что омега сможет ему навредить по-настоящему. — Чонгук сделал из тебя верного пса, который будет лизать ему пятки, а ты даже этого не понимаешь. Мне жаль тебя, куколка. — Из-за их близкого расположения его дыхание чувствуется на лице. Тэхён сохраняет присущее ему хладнокровие. — А ты, такой хороший и замечательный, примчался спасать принцессу из лап огнедышащего дракона? Ынхо улыбается на такое сравнение. — Может быть. У вас не любовь, ты же сам об этом знаешь. Чонгук от тебя зависим. — Альфа опускает взгляд на приоткрытые губы и делает ещё одну попытку приблизиться, но тут же вздрагивает от испуга, когда нож резко вонзается в стол рядом с его ладонью. — Какого чёрта?! Тэхён отстраняется и говорит достаточно громко, чтобы охрана за дверью его услышала: — Выпроводите гостя. — Властный тон удивляет. Ещё минуту назад Тэхён напоминал несмышлёного ребёнка, а сейчас падает в кресло своего мужа и складывает руки на груди. Ынхо аж теряется от такой резкой перемены. — Я зависим от него не меньше, — бросает Тэхён вслед, когда альфу насильно выводят из кабинета. Разговор ничего не дал, лишь убедил его в том, что Ынхо не прекратит сотрясать воздух ложными обвинениями. Ничего не достиг, а теперь портит жизнь другим людям, — Тэхён ненавидит таких всей душой. — Удалите записи с камер видеонаблюдения. Чонгук не должен знать о визите его брата. Я сам расскажу ему обо всём позже. — Но господин… — Вы меня плохо расслышали? — Тэхён хмурится. — Как скажете. — Альфа низко склоняет голову и удаляется. Тэхён, опуская веки, тяжело вздыхает.

♟♟♟

— Спасибо, что подстраховал, — говорит Чонгук уставшим голосом, пока они едут в автомобиле. Путь из аэропорта до дома занимает приличное количество времени. Приземлились они несколько часов назад; за окном постепенно начинает светать. Он отправил мужу сообщение, что скоро будет в родных пенатах, но Тэхён ничего не ответил — крепко спит, по всей видимости. Опять, наверное, лёг поздно, поэтому будет спать до самого обеда. Тревожить его сон не хочется. — Это моя работа, — отвечает Намджун с улыбкой. Переговоры прошли успешно, все необходимые документы подписаны. Без заминок не обошлось. Чонгук свободно владеет английским с восемнадцати лет, но из-за редкой языковой практики лексика немного позабылась. Как хорошо, что рядом оказался его секретарь, который прожил в Штатах половину своей жизни. Когда он переступает порог дома, часы показывают начало шестого утра. Дворецкий забирает у него верхнюю одежду. Предлагает выпить кофе, но альфа мотает головой, говоря, что лучше поспит пару часов. Разлука была недолгой, и всё же он безумно соскучился по Тэхёну. Почти бесшумно Чонгук заходит в спальню, снимая с себя пиджак и предвкушая, как залезет под одеяло, в тёплую постель, к своему мужу, обнимет со спины и провалится в сладкий сон. Однако кровать заправлена. Чонгук, нахмурив брови, теряется на мгновение. Тэхён не дома? Пиджак остаётся лежать на спинке кресла. Чонгук проверяет остальные комнаты и вздыхает с облегчением, когда обнаруживает омегу в своём кабинете. Тэхён, положив голову на свои руки, заснул прямо за рабочим столом. Его каштановые пряди закрывают глаза. Улыбнувшись уголком губ, Чонгук оставляет дверь открытой и подходит к супругу. Бросает взгляд на листы, аккуратно лежащие в центре стола, но не принимается их изучать — его сейчас заботит совершенно другое. Альфа осторожно берёт Тэхёна на руки и относит в спальню, укладывая на подушки. Тот в сонном состоянии приоткрывает глаза, но тут же засыпает. Чонгук накрывает его одеялом, невесомо целует в лоб и, не раздеваясь, ложится рядом. Вокруг царит идеальная тишина — хочется насладиться этими прекрасными часами спокойствия. Наконец-то он дома. Тэхён просыпается в два часа дня, — к этому времени Чонгук успевает принять душ, позавтракать и просканировать взглядом документы, оставленные на его столе. Кажется, Тэхён потратил целый день на их составление. Чонгук не перестаёт восхищаться его умом. Тэхён великолепно разбирается в ведении бизнеса, а также в юриспруденции, и обо всех нюансах в этих сферах он знает как никто другой. Весь в отца, думает Чонгук, вставая напротив окна. На нём атласная чёрная рубашка, рукава которой закатаны до локтей. Альфа подносит чашку к губам, делая глоток ароматного кофе. Должен был уехать в офис, но решил дождаться пробуждения мужа. Им нужно кое-что обсудить. Ладонь левой руки спрятана в кармане классических брюк. Взгляд, направленный куда-то вдаль, задумчивый. Он вспоминает первую встречу с Тэхёном и ухмыляется своим мыслям — ещё тогда он должен был понять, насколько омега драгоценен. Для всех Чонгук — руководитель успешной компании, процветающей на рынке вот уже несколько лет. Но мало кто знает, что на шахматной доске он — не главная фигура. Он лишь оттеняет короля, защищая его всеми доступными способами. Тэхён касается его плеча осторожно, давая знать о своём присутствии таким образом. Он прижимается со спины, обнимая за пояс, и оставляет тёплый поцелуй на щеке. Чонгук отвлекается от своих мыслей и расплывается в улыбке. — Что это? — указывая на бумаги, лежащие на своём столе, спрашивает тихо. — Нужна твоя подпись, — спокойно отзывается Тэхён. — Это договор, в котором говорится, что пакеты акций, не принадлежащие основному владельцу компании, теряют свою значимость и становятся недействительны с завтрашнего дня. Убыток будет небольшим, акции упадут на несколько дней, что привлечёт крупных акционеров. Не переживай, мы потеряем не так много. По моим прогнозам, акции возрастут в цене уже к концу месяца. Мы сможем укрепить свои позиции на рынке, так что останемся только в плюсе. Чонгук не сдерживает удивлённой усмешки. — Ынхо это ни за что не подпишет. — Он качает головой. — Подпишет, — уверяет Тэхён. — Пришлось сильно напрячь мозги. Если ты поедешь к нему сегодня и скажешь, что готов продать некоторую часть своей доли за большие деньги, а взамен попросишь его перестать мотать тебе нервы и не попадаться на глаза, то ему не составит труда подписать всё в этот же вечер. А завтра он проснётся и узнает, что потратил баснословную сумму в никуда. Только тебе нужно быть убедительным. Это ты умеешь, я знаю. Сообщишь, что ждать не собираешься и второй раз предлагать не станешь. Глядишь, у него взыграет жадность. Некоторое время Чонгук не может подобрать нужных слов. Он поворачивается в объятиях, загребает лицо Тэхёна в свои ладони и широко улыбается. — Боже, я тебя обожаю. Как тебе пришло это в голову? Тэхён улыбается в ответ. — Не благодари раньше времени. Может не выгореть. — Я постараюсь уговорить его, — обещает Чонгук, наклоняясь к чужим губам и сладко целуя. Являясь руководителем компании, Чонгук имеет много полномочий и власти над большим количеством людей. Уже для многих не секрет, что рядом с такими людьми, как он, могут появиться некие теневые фигуры — помощники, прячущиеся от глаз публики и вносящие свой вклад в общее дело. А иногда бывает и так, что настоящий руководитель полностью остаётся в тени. Общественность может даже не догадываться об этом. В руках Тэхёна не только целая компания, но и сердце Чонгука. — Чем сегодня будешь заниматься? — оторвавшись от любимых губ, интересуется Чонгук и гладит его щёки. Тэхён поднимает взгляд к потолку. — Чем ещё может заниматься муж миллиардера? Куплю новый бутик, слетаю в Париж на шоппинг, уволю надоедливого водителя, предварительно закатив скандал на пустом месте. А потом позвоню тебе и потребую выполнения супружеского долга. Чонгук тихо смеётся. — Я совсем не против. Тэхён не любит бессмысленные покупки. И выходить из дома без веской причины — тоже. Оба это прекрасно знают.

Isak Danielson — Power

♫ Я всё ещё смотрю на тебя жадными глазами Когда ты движешься, мои океаны движутся вслед за тобой Если я услышу, как ты зовёшь меня, я побегу к тебе Давай признаемся, что любим друг друга ... Ты подпитываешь моё желание Ты знаешь, что мне нужно Ты властвуешь, властвуешь Властвуешь надо мной ♫