Снова на те же грабли.

Канада влюблен. Бесповоротно и, к огромному сожалению, не взаимно. Лучик солнца, который появился в его жизни, ещё будучи колонией и только задумывающей о получении независимости, сиял сначала так ярко и далеко, что хотелось любоваться им всю жизнь. Тогда он был таким маленьким, искренним и теплым. Столь хрупкое создание, как это, не могло существовать на земле. Канадской колонии казалось, что этот малыш был послан с небес: столь необычный окрас его глаз был. Он никогда такого не видел. Он не мог узнать его имя, такая маленькая страна, как этот ребенок, ещё не мог иметь названия. Зато его родители были, не слишком хорошо, но известны ему. Казахское ханство и Золотая орда. По истории, которое заставлял его читать отец, эти двое были достаточно могущественны в прошлом. Но теперь они были такими же колониями, как и он сам. В тот день, отец решил взять его и брата, бывшую Американскую колонию, с собой на совещание с Российской империей. Канаде было около 850 лет, как колонии, и он уже должен был хоть что-то смыслить в политике, раз попросил отца о независимости. Но он не ожидал, что встретит там ребенка с маленькими, необычными крылышками и двухцветными глазами. Один, словно кусочек неба оторвали и далее этому малышу, а второй был уже кусочком солнца. Колонии тогда захотелось узнать его имя, хоть и понимал, что у него этого пока не должно было быть. Он, по наследству, должен был занят место родителей, а значит и имя ему дадут после того, как его родители покинут свое место. Малыш не был с самого начала владельцем этих земель, поэтому у него несколько иные правила, нежели у Канады и Америки. До этого малыша история его будущих земель уже существовала. Однако, стоило им пересечься взглядами, как это маленькое солнышко улыбнулось ему так ярко, что и так достаточно мягкое сердце Канадской колонии превратилось в лужицу умиления. По человеческим меркам малышу можно было бы дать около 3 годов. Каков же на самом деле был его возраст для него осталось неизвестным. Но это было единственное из их встречи: Великобритания позвал своего сына, а будущее государство поднял на руки родитель и, извинившись, убежал куда-то в неизвестном для Канады направлении. Следующая их встреча была лишь на фронте второй мировой войны. Канада, чья независимость была лишь на словах, никак не ожидал пересечься с этими глазами в самый разгар войны. Он не смог их забыть спустя столько лет, и сразу же отметил, что в них больше нет того детского счастья и наивности. Канадец скинул это на последствие войны: погибали многие и сердце, невольно, черствело с каждым днём, пока в конец не превращалось в камень. Внутри стало отчего-то горько от этих мыслей, словно это было чем-то непозволительным: очернить такое Солнце кровью и потерями товарищей. Словно, если бы сердце этого Лучика и вправду стало чёрствым – это было бы самой удачной ошибкой мира. Они перекинулись лишь парой фраз, которые состояли из «Не враг» и «Есть аптечка?». Как бы не хотелось поговорить с ним, спросить о его жизни до войны, однако ранение в ноге сама собой не заживёт. Нужно было срочно обрабатывать ее, пока не появилось заражение, из-за которой он не смог бы продолжать. Зато он смог узнать его название. Казахская ССР. Видимо, из-за Союза его голубые волосы стали красными. Или из-за Золотой орды. Непонятно, но и тогда было не очень важно знать об этом. Как и обращать внимание на то, как нежно казах помог дойти ему до ближайшей избушки в Германии. Война заканчивалась, а его сердце до сих пор было мягким и добрым, как до ее начала. Сколько бы он не потерял своих товарищей. И все благодаря его солнышку, что одним своим появлением вернуло его прошлого, которое, как тогда казалось Канаде, исчезло ещё в далёком 1940 году. А ещё он дал надежду на победу. А своими словами ещё и подтвердил это. Чем заставил канадца искренне улыбнуться, чего не было за последние 5 лет. К сожалению, после этого казах взял свое оружие и ушел, оставив спасенную им страну дожидаться товарищей и медиков. Увидел его он только на газете, вместе с другими 15 странами. Один из них был в характерной ушанке и с новенькой глазной повязкой. Остальные, видимо, и есть те республики, на которых держался Союз. Смотря на них, Канада усмехнулся: по возрасту эти республики больше походили на подростков от 10 до 18 лет. Казахское ССР был где-то между этими цифрами. Хотя и ежу понятно, что все они намного старше, чем выглядят. Это и отличало стран от простых людей. А его также отличали большие, золотые крылья. Очень сильно хотелось их потрогать, узнать, какие они на ощупь. И что чувствует сам казах, когда их касаются? Затем прошли очередные долгие годы перед их третьей встречей. Тогда Канада был уже официально независимым уже около 60 лет. Слух о распаде СССР взбудоражил весь мир, особенно его. Он всегда был в курсе многих новостей касающихся Союза, поэтому был одним из первых, кто узнал об этом. И не мог совладать со своими чувствами. Голос разума твердил ему, что это было плохо. Он поддерживал США, когда тот пытался повлиять на происходящее в землях их коммунистического товарища. Хоть у них и были в последнее время ужасные отношения, но со сменой правителей, они вновь могли спокойно беседовать. Понятное дело, что терять потенциальное дружеское государство было бы очень плохо для США. Остальные же тоже не особо жаловали распад СССР. Появление сразу 15 новых, неизвестных миру государств могло очень сильно отразиться на политический рынок мира и, возможно, экологию в будущем. А также это обязалось новой головной болью с налаживанием контактов с этими самыми странами. Новые подписи, договоры, смена путей транспортировки и доставки многих ресурсов, а также новые конкуренты и союзники в рынке, – у них и до этого было есть чем заняться, а тут ещё и это. Однако, что-то глубоко в нем самом точно также твердило, что это была возможность. Возможность наконец-то нормально поговорить с Казахским ССР, чего он не мог сделать все эти годы. Пока во главе стоял СССР, только с ним и можно было общаться и вести переговоры. Теперь же, когда его Солнышко (он сам не знает, когда стал его так называть) будет полноправным государством, членом их общества, то после образования дружеских связей между их странами они смогут нормально общаться. И как бы Канада не пытался убедить себя мыслить здраво, не идти на поводу у чувств, он не смог. Он едва ли не с самого начала поднял руку, когда Казахское ССР (Казахстан, исправил себя беловолосый) просил о своем признании. К его облегчению, самым первым поднял Турция, улыбаясь чему-то своему, чем насторожил не только канадца. А ещё красноглазый мысленно попросил прощения у СССР. Безусловно, последний был одним из лучших соперников в хоккее и Канада не прочь ещё раз с ним сыграть, отыграться за прошлый проигрыш. Однако желание встретиться и стать друзьями с Казахстаном было намного сильнее. Весь саммит он напоминал себе, что надо рассмотреть и других новеньких, узнать про них что-то, чтобы потом рассудить нужны ли ему новые связи с ними и будет ли от них выгода. Несколько раз он ловил на себе странные взгляды брата, когда подолгу смотрел на казаха, на его глаза, что излучали спокойствие, словно его не волновал исход этого собрания и будто с самого начала знал, что его примут в общество государств. Канада бы принял, что он и сделал. А ещё он постоянно смотрел на его губы, улыбку точнее. Было странное ощущение, словно это не настоящая улыбка. И хоть воспоминания были уже смутными, но он был уверен, что эта улыбка, которую он дарил всем на собрании, была неискренней. Она точно также была теплой и нежной, как луч солнца в холодный осенний день, но уже не светилась так ярко, как раньше. Неужели это все последствия войны? Канада влюблен. Бесповоротно и, к огромному сожалению, не взаимно. Это он понял почти что в их самый первый разговор после саммита стран. Это произошло спустя год, так как Казахстан все это время разбирался с новыми законами и конституцией собственной страны. Затем крылатый сам подошёл к нему с просьбой о начала дружеских отношений и помощи в добычи урана. Красноглазый тогда не задумываясь согласился. Они прошли в его кабинет, где и решили обсудить все. Заказав две чашки чая, сели на диван и разложили все документы на маленький столик. Было бы удобнее, если бы он сел за свой стол, но Канада хотел быть ближе, поэтому и предложил свой диван. Синеволосый же впрочем не был против: посчитал это первым шагом к их дружеским отношениям. В начале они обговаривали выгоды, получаемые от их сотрудничества, дальше пошли планы путей транспортов и советы по добыче ископаемых, что имелись на территории новой страны. Все по стандарту и Канада с удовольствием поддержал и совершенно лишнюю в их разговоре тему, что задал Казахстан. Из официально-делового их разговор медленно перетек в обычный, словно они были давно знакомы друг другу, практически друзьями, что не могло не радовать канадца. Внутри него все прямо пело, когда они вместе смеялись над каким-то далёкими воспоминаниями. Казах рассказывал о своем детстве в советское время, до и после войны. Как его братья и сестры вечер ссорились друг с другом из-за пустяков, как вместе веселились. Канада точно так же рассказывал о временах, когда он был колонией. О событиях во времена войны они мысленно договорились на распространять. Точно также договорились рассказывать только хорошее из их жизни. Вот только Канада, видимо, в один момент совершил ошибку, когда решил рассказать об их самой первой встрече. После его слов разноцветные глаза расширились, словно он вспомнил далёкое прошлое, которое не хотел вспоминать никогда. И хоть он быстро совладал с эмоциями и вернул себе прежний вид – испуганные глаза, совершенное несвоевременные и неправильные на лице Солнышка, беловолосый запомнил отчётливо. — Думаю, мне пора, — взглянув на часы, встал Казахстан. Он, искренне поблагодарив затормозившего канадца, практически выбежал из кабинета, не дождавшись ответа. Сердце тогда взвыло от его ухода. Тогда то он и осознал, что хочет быть рядом с этим Солнцем всегда. И что его испуганный вид не должен проявляться никогда. Но тогда он и осознал, что что-то всё-таки упустил из виду, хотя всегда старался быть в курсе многих вещей. В следующие их встречи Казахстан достаточно явно избегал его общества, а когда ему удавалось поймать и поговорить с ним под предлогом некоторых изменений в транспортных путях и так далее, то видел скрытое желание уйти в небесных глазах. От этого на душе становилось паршиво, словно он совершил какую-то непростительную ошибку и теперь расплачивается так. В один из таких разговоров он не выдержал и решил спросить в лоб. Казаха словно молнией прошибло: слишком сильно он дернулся от неожиданного вопроса. Он осторожно взглянул ему в глаза, которых избегал все эти месяцы и тут же отвёл взгляд в сторону, попытавшись избавиться от ненужного внимания. Вот только на его попытки успокоения Канада не повелся. О чем и поспешил сообщить, по глупости сказав в конце о своих чувствах. Вот так, спонтанно и произошло его признание, даже сам не понял, как это вышло. Ох, лучше бы он держал этим чувства при себе. Ответ, можно сказать, разбил ему сердце на миллион маленьких осколков, из которых собрать что-то заново было просто невозможно. После недолгого молчания и осмысления слов канадца, которые для последнего показались целой вечностью, казах закусил губу и, отведя взгляд в сторону, прошептал: — Лучше постарайся забыть об этих чувствах. От них нет никакого толка и будут мешать нам как в сотрудничестве, так и в личной жизни. Извини. А затем снова ушел, как в первый раз. Точнее, попытался уйти. Сейчас, как бы больно не было услышать это, Канада хотел узнать кое-что другое, совершенно не относящееся к его влюбленности к новому государству. Ему нужно было знать из-за чего именно Казахстан начал его избегать после упоминания о том дне. Возможно, из-за отказа он стал вести себя более агрессивно. Иначе нельзя дать объяснение тому, как крылатый вдруг своим криком выбил у него землю из под ног. В уголках небесных глаз собрались капли слез, а сам он смотрел ему в глаза словно спрашивая «Доволен?». Однако это и отрезвило Канаду, заставляя замереть, прилипнуть к стене и чувствовать, как внутри него все отмирало, сгнивало и мерзко прилипало к костям и коже. Захотелось врезать самому себе за то, что заставил свое Солнышко плакать, принёс ему невыносимую боль от воспоминаний давно минувших дней. Крылатый отвернулся и сел обратно на диван, закрывая лицо руками, дрожа от собственных слов и пытаясь успокоиться. Сам хозяин кабинета спиной прислонился к двери, одной рукой схватившись за голову, в которой громким эхом отдавались и причиняли боль правда. Такая желанная, но такая ужасающая и горькая, что лучше бы он никогда не пытался ее получить. «В тот день моих родителей казнили за то, что они посмели появиться на глазах у гостей без разрешения Российской империи, ясно?!» И думать не надо, чтобы понять, что этими гостями являлась его семья. А если точнее, то он лично. Ведь только он из всей семьи увидел их. Остальные давно прошли в другой зал. К началам события второй мировой войны, где они встретились второй раз, Канада уже сменил флаг, и поэтому казах не узнал его. Будь он на месте Солнышка, то он стал бы себе противен до скрипа в зубах, а Казахстан все это время молча терпел его и решил не расторгать их договор о дружбе. Это невероятно. Канада на такое уж точно не способен, не смотря на природную мягкость и добросердечность, он бы ни за что не простил того человека, из-за которого его родители погибли. Нет, Казахстан вряд ли его простил, скорее всего просто смирился. Теперь его постоянное желание быть дальше от самого беловолосого было очень даже понятным. Не поднимая головы, он взглянул на крылатого, что уже успокоился и пустым взглядом сверлил ковер. Он не двигался и не выдавал никаких эмоций, так что оставалось только догадываться, какие чувства в нем кипят. Встав с пола, Канада, не смотря на среагировавшего на его движение казаха подошёл к столу и достал оттуда какие-то документы. Гетерохром вопросительно выгнул бровь на это. Когда нужные документы были вытащены, то синеволосый признал в нем их договор, в котором было обговорено их сотрудничество в добыче урана, в котором они оба могли бы получить выгоду, хоть некоторые условия и не были по нраву самой Республике. Каков же был его шок, когда этот самый лист был разорван. Он соскочил с места, судорожно собирая листы и с непониманием взглянул на красноглазого, что с серьезным видом достал совершенно новый лист и начал в нем что-то записывать. — Что ты делаешь?! Канада не обращал внимания на его самого и, дописав то, что хотел, пододвинул лист к потерянному крылатому. Тот не торопился брать лист в руки, все ещё неверяще глядел беловолосому в глаза, ища ответ на причину такого действия. — Просто прочитай. Закусив щеку, парень осторожно взял листочек в руки, полушепотом читая написанное ручкой предложения. Гетерохромные глаза с ещё большим изумлением уставились на него, неверя в происходящее. И точно также, словно боясь нарушить тишину, спросил: — Но в этом полностью нет никакой выгоды для твоей стороны. Зачем тебе помогать мне так, чтобы ты потом остался ни с чем? Ты ведь можешь потерять многое, если у меня все получится и..! Он прервался, когда на его руку опустилась чужая. Смотря, как его ладошка почти полностью была спрятана другой, его сердце словно пробила стрела, заставляя вздрогнуть. Вновь взглянув на старшего, до сих пор не понимая чужое поведение, замер. Красные глаза, наполненные глубокой печалью, смотрели на него с огромной нежностью, от чего становилось просто не по себе. Внутри него росло давно забытое чувство, которое он наказал себе очень никогда не чувствовать. Ощущения, которые в последний раз присутствовали в нем ещё при живых родителях. — Это позволит тебе выйти на мировой рынок и, возможно, стать лидером по сбору урана. А для меня это всего лишь мелочь, которое я могу дать в обмен на их жизни. Слова возражений, которые хотели вырваться ещё с самого начала, застряли в горле и давили колючим комком. Слезы снова стали накапливаться в глазах, но напоминая себе, что это только ухудшит ситуацию, сморгнул их, успокаиваясь. Глубоко вздохнув, синеволосый вновь взглянул на лист, что в скором будущем станет их новым договором, сжал свободную руку в кулак и, хорошо подумав, серьезно взглянул в глаза страны. — Тогда я.. Тоже, обдумаю твое признание хорошенько. И в-возможно дам тебе свой ответ на него. Если ты, конечно, не против подождать некоторое время.. Канада взглянул на него, как на восьмое чудо света, от чего щеки казаха порозовели. Беловолосый и не надеялся на это, он смирился с тем, что его, вообще-то, должны были ненавидеть. Последнее, на что он мог надеяться – на их взаимоотношения не как дружественных стран, а как настоящих друзей. Уж точно не вопрос о любви.. Его собственное сердце, кажется, сделало тройное сальто назад. Все ещё не веря своим ушам, он решил уточнить: — Разве тебе будет приятно думать о подобном по отношению к тому, из-за кого твои родители.. — Я никогда не ненавидел тебя за это, — моргнул Казахстан. Он никогда и не думал ненавидеть кого-то, кроме Империи, — Просто, ты постоянно напоминал мне о том дне, вот я и сбегал.. Ах, вот оно что. Он просто служил напоминанием об их смерти. Такого человека Канада точно также избегал бы, поэтому обижаться было просто невозможно. Он хотел бы ещё кое-что обсудить, но на сотовый телефон крылатого пришло сообщение, из-за которого тот поспешил откланяться. Ещё раз обернувшись к красноглазому на прощание, улыбнулся, точно также как в детстве: ярко и искренне, с некой наивной верой на счастливое будущее. Вот только тогда они были ошибочными, но сейчас.. Закрыв на собой дверь, он встретился с Россией, что засунул телефон обратно в карман и усмехнулся. — Выглядишь довольным. Давно тебя таким не видел. Что-то произошло? — Кажется, я снова наступаю на старые грабли, Росс, — вздохнул Казахстан и прислонился спиной к двери. — Вот как. И что же случилось? — Я снова позволяю себе чувствовать себя счастливым.