Феникс и воришка

      Прошло несколько дней после всей этой суматохи, и теперь я смело могла стоять на своих двоих и передвигаться без головокружений. Выйдя из спальни своего господина, первым делом я прошлась до его кабинета, в котором уже в это время во всю был ремонт. Дыра была и правда приличных размеров, от чего мне вмиг стало еще сильнее стыдно и захотелось буквально вымаливать у Дилюка прощение за нанесение такого ущерба. Однако парень убедил меня, что это ничто, по сравнению с тем, что могло бы быть, если бы не мое вмешательство. В документах, которые я принесла, был подробно изложен план действий Акито и Май, где говорилось о том, кому достанется какая часть при удачном исполнении сделки. Каждый из них должен был выполнять свою функцию, и в будущем утопить винокурню «Рассвет», выставляя ее не в самом лучшем свете, а там и Фатуи должны были подключиться. Только вот планы все вновь насмарку, что и к лучшему для всех нас, но не для них. — И где они сейчас? — цепляясь за рукав Рагнвиндра, я пыталась заглянуть в его серьезное лицо, — их же накажут?       Дилюк вздохнул и развернулся лицом ко мне, не очень довольно сводя брови к переносице. Видимо ему неприятно даже думать об этих людях, не то, что говорить: — Мы их передали агентам Фатуи, тц. Там им и место. — Как?! Они вот так вот просто взяли их и забрали? — Да, они в этом заинтересованы, так как Акито многое задолжал им и теперь должен расплатиться,— парень усмехнулся и погладил пальцами мою щеку, обжигая кожу даже через плотную перчатку, — просто не думай об этом. Ты вроде хотела сходить к матери? — Точно!       После того как я разнесла часть винокурни, моя мама находилась в ближайшей гостинице под присмотром семейного врача Рагнвиндров. Оказывается, у него и такое тоже есть, хотя, я была даже не удивлена. Ее жизни и здоровью уже ничего не угрожало, но в моем сердце до сих пор жил тот самый страх — увидеть ее и начать разговор. Всю дорогу я только и думала, о чем ее спросить, что сказать и вообще, как она отреагирует на меня? Сотня мыслей и вариантов, от самых примитивных до закрученных. — В этот раз я пойду с тобой, — тихо проговорил аловолосый, беря меня за руку и сцепляя наши пальцы в замочек. От этого стало немного легче, и я слегка улыбнулась, что было мгновенно замечено моим спутником жизни, — чаще улыбайся. — Зачем? — моя улыбка натянулась еще сильнее от таких слов. — Хоть это будет освещать мою скучную жизнь, — Рагнвиндр усмехнулся и перевел взгляд на мои губы, заставляя меня покраснеть, как школьницу, при упоминании чего-то интимного. Потом просто остановился и резким движением прижал к ближайшему дереву, — не сделаю сейчас, потом весь вечер мучаться…       Я бы и засмеялась, если бы не жадный поцелуй, который в одну секунду заставил меня вспыхнуть, как свечу. Горячий, пьянящий как хорошо выдержанное вино в нашем погребе на винокурне, я хотела его снова и снова, поддаваясь вперед и проводя языком по его суховатым губам. Только он не даст мне так долго брать над ним верх, и теперь опять, чувствую, как внизу живота начинает сладостно что-то тянуть и скатываться в клубочек нежности, пока язык Рагнвиндра с интересом исследует мой рот. Касается языка, неба, не пропуская ни единой части... меня. Я готова умолять этого невероятного парня овладеть мной прямо тут, ведь мои фантазии уже пляшут, подобно огоньку. — Нам надо идти… — он говорит хрипло, неохотно делая шаг назад и вдыхая воздух ртом, будто все это время сдерживался, — у нас еще много дел, верно?       Я негодую и начинаю пыхтеть, как чайник. Мои щеки краснеют, то ли от смущения, то ли от негодования: — А…А как же я?!       Дилюк отвернулся и пошел в сторону гостиницы, махнув мне рукой: — Займусь позже. Не хочу, чтобы меня от тебя кто-то или что-то отвлекало. Пойдем уже.       Где-то я с ним даже согласна, поэтому не стала спорить и спешно побежала догонять моего спасителя и по совместительству любимого человека. Дальше волнение, страх и неопределенность. Когда мы все же дошли до места и поднялись на нужный этаж, я застыла около двери, с поднятой рукой, боясь постучаться к матери. Эта была первая встреча после всего, что между нами произошло и эта неизвестность пугала.       Сделав глубокий вдох, все же пару раз стукнула кулаком о деревянную дверь и, услышав чей-то голос, приоткрыла ее, подавшись вперед.       В маленькой комнатке было светло и довольно-таки уютно, особенно, если учитывать то, что это простая гостиница. Шкаф, столик и большая просторная кровать, на краю которой сидела моя мать, и с удивлением смотрела на меня. Готова поклясться, но как только мы встретились взглядами, мое сердце оттаяло и все те обиды, что я копила годами, просто напросто исчезли. — Мама… — я сделала пару шагов вперед, протягивая ей руки и роняя на пол крупные слезинки, — с тобой все хорошо, да? Я так рада!       Она молчала, но мои же эмоции отобразились на ее лице в виде маленьких слезинок, которые начали без остановки скатываться по ее щекам. Мы обе плакали и обнимались, слов, в данную минуту, найти не было сил. В груди что-то разрывалось от безудержной радости, будто с моих плеч свалилось нечто тяжелое и душащее. — Госпожа… Вам нельзя так переживать и нервничать…       Только сейчас я заметила переминающуюся с ноги на ноги девушку, которая размахивала руками, привлекая наше с мамой внимание. В очередной раз мне приглянулось то, что в Мондштате миленькие девушки и нет ни одной, которая была бы похожа на другую. Эта же незнакомка оказалась миниатюрного, как я, роста, с пепельно-русыми волосами собранными в два причудливых хвостика, а также с большими голубыми глазами, которые подчеркивали пушистые реснички. Ее наряд поначалу показался мне очень знакомым, а из-за белой с синим шапочки с крестом, и вовсе посчитала, что это медсестра. — Ты тоже пришла ее навестить? — голос парня вернул меня с небес на землю и я вопросительно уставилась на него, чтобы тот поскорее ответил, кто это. Дилюк понял и поспешил рассказать, — это Барбара, духовный пастер Ордена, а так же сестра Джинн. Она помогала нам после этого происшествия. — Я обязана была вам всем помочь, — теплые пальцы Барбары обхватили мои ладони, а на лице девушки зажглась милая улыбка, — а тем более вам, Риномира. Мне много про вас рассказывали и вот, я могу лично лицезреть героя. — Героя? — я, в непонятках, замигала чаще обычного, переводя взгляд то на новую знакомую, то на Рагнвиндра. В их взгляде бегали странные искринки, будто они что-то знают, но разглашать мне ничего не собираются, — что это… — Ты все узнаешь позже… — мама взяла меня за руку, и немного потянув к себе, усадила рядом на кровать. Ее лицо выражало странное спокойствие, что немного напрягало меня, — оставите нас ненадолго?       Барбара с улыбкой развернулась и направилась к двери в сопровождении аловолосого винодела. Дилюк не особо был рад тому, что мы остаемся наедине, но тяжело вздохнув, все же вышел. В комнате наступила тишина. Сидя около мамы, мне казалось, что сейчас произойдет разговор, от которого я разрыдаюсь, как пятилетняя девчонка, и внутренне уже сотрясалась. Она поправила прядь волос за свое ухо и взглянула на меня совсем не так, как раньше. Я была удивлена, и застыла как изваяние, запоминая этот момент. Где тó презрение, что я видела с самого детства?       Почему уголки ее губ приподнялись именно в такой теплой и нежной материнской улыбке. — Я, наверное, должна многое тебе рассказать, Риномира… — голос матери дрогнул, а я поджала губы, понимая, к чему все это ведет. Мое сердце стало биться еще бешенее, а в груди все заболело, — но, для начала я, наверное, попрошу у тебя прощения. Я запуталась и не видела совершенно ничего, кроме как возможности свести счеты с жизнью, а потом череда мужчин, алкоголь и развлечения… — Я не понимаю тебя… — отняв руку, сжала пальцы в кулаки, чтобы хоть как-то совладать со своей наплывающей обидой и агрессией. Облизнув пересохшие губы, я набралась сил, чтобы наконец-то высказаться, — я была еще такой маленькой, и нуждалась в твоей заботе и любви, просто обнять тебя хотела, и послушать сказку на ночь, но почему ты выбрала ту жизнь?       В изумрудных глазах родного человека отразилась горечь и тоска. Она отвернула голову и, кусая губы, поспешила ответить или оправдаться, сама не знаю. — Я пыталась забыть о том, как нас предал и бросил твой отец… — А ты знала, где в этот момент была я? — моя обида вылезла наружу. Минутами ранее, когда я заходила в эту комнатушку и кинулась ее обнимать, была готова поклясться, что вот оно примирение и счастье, но сейчас все мои демоны решили вылезти и рассказать те ощущения, — пока ты обнималась с кем-то в доме, я стояла за порогом и мокла от дождя с горбушкой хлеба. Не смогла получить знания, потому что ребята высмеивали меня, но… Мне было так плевать на это, ведь все чернило только твое отношение и холод ко мне. Объятия, мам, это такое лекарство…       В груди начало щемить еще больше, от чего мне пришлось, инстинктивно наклониться вперед, одновременно закрывая свое лицо холодными ладонями. Слезы. Я ненавижу плакать, но в то же время они сами потоком катятся по моим щекам, обжигая кожу. Когда-то Лиза сказала мне, что такое может быть из-за связанных в узел чувств и по-моему, это правда. Я пыталась быть сильной, но опять даю слабину. — Мне не выпросить у тебя прощения дорогая, но… — приподняв голову, чтобы посмотреть на нее, я совсем не ожидала, что мама коснется моего лба своими губами. Этот простой жест вызвал кучу мурашек по телу и окончательно разорвал нить моей детской обиды. Рыдания нахлынули на меня, а она лишь продолжила, — я надеюсь, что мы сможем теперь узнать друг друга намного больше и сможем помириться. Теперь, я должна буду исправить свои ошибки.

***

      Суббота. Сегодня в Мондштате раздолье, а завтра будут судить Аой. Девушка должна получить свое наказание за то, что была в сговоре с Акито и прощения ей за это нет. Именно такие слова сказал мне Рагнвиндр, подписывая бумаги Джинн, на это разбирательство.       Мне было ее искренне жаль. Такая молодая и красивая, яркая, как звездочка на темном ночном небе и тут ей взяли и попользовались. В этом деле было признание Акито о том, что он и вовсе не чувствовал к ней никакой симпатии, а просто хорошо играл роль любовника, вешая молоденькой служанке лапшу на уши. Подруга, узнав про это, ушла в глубокую депрессию, притом рассказав капитану Кэйе все подробности плана ее "возлюбленного". Мне ее очень жаль и я могу повторять это изо дня в день, поэтому умоляя почти на коленях, попросила Дилюка, чтобы они смиловались над несчастной. Он нехотя согласился, но лишь на смягчение наказания. Что насчет Май, эта девушка изворотлива, как змея и найти ее оказалось куда труднее, чем думали рыцари Ордо. Даже в момент задержания, она была спокойна и холоднокровна, при этом попыталась соблазнить стражей порядка не маленькой суммой денег. Тем временем, ее судьбой заинтересовались родственники девушки и теперь там ой, что будет делаться. В подробности я не вникала, да и зачем мне лишний раз вспоминать про эту чертовку. — О чем задумалась?       Бархатный голос возлюбленного отвлек меня от раздумий, и я развернулась в его сторону, махая пипидастром в воздухе: — Совсем ни о чем. Господин Дилюк, вы закончили с документами?       Глаза цвета багрового агата недовольно сверкнули в мою сторону, и я даже знаю почему. Мое нахождение на винокурне «Рассвет» должно продолжаться просто, а качестве… девушки самого желанного холостяка? Я отказалась, принимая во внимание, что починка стен стоит достаточно моры, и теперь мне нужно это отработать. Дилюк ворчал и кусал от моего невыносимого характера губы, но потом сдался. Сейчас я вновь горничная своего господина и в данную минуту убираю пыль со стеллажей. — Нет и сегодня, думаю, не закончу, у меня есть дела поважнее… — Вот как, и какие же? — прикрываю рот ладошкой, изображая неловкость ситуации, хотя на самом деле мне очень смешно, — простите за такие вопросы.       Рагнвиндр, усмехаясь, встает из-за стола и медленным шагом подходит к двери, попутно снимая с рук свои перчатки. От такого зрелища я вопросительно вскидываю бровь, ведь он почти никогда не снимает их. Раздается щелчок, и мои щеки вмиг вспыхивают от навязчивых фантазий, которые воплощаются на моих глазах. Я играю с огнем, и это заводит. — Ты плохо пыль протерла, ленишься? — Да? — меня задевают эти слова, и я вновь начинаю махать ворсяной штуковиной по стеллажам, пытаясь уж наверняка смести с них пыль, — а вот так? Ну же, посмотрите, тут ничего нет. Господин, вы мне немного совра…       Резкое ощущение крепких мужских рук на своих бедрах, заставило меня ойкнуть и вздрогнуть от неожиданности. Они скользят медленно вверх, пытаясь прогнуть мою спину, и я покорно поддаюсь. Щеки все так же пылают, выдавая мое смущение перед господином, но его, видимо, совершенно ничего не волнует. — Что вы… Что вы делаете? — заглянув за свое плечо, вижу этот хищный взгляд, от которого внизу живота начинает сладостно потягивать, — господин Дилюк?       Он наклоняется ко мне и тихо шепчет на ухо, обжигая кожу горячим дыханием: — Я же имею право сделать так, верно? — голос тихий и невероятно пьянящий. Мутит сознание и весь мой рассудок, заставляя забыть о том, что я на работе, да и еще в кабинете своего «начальника». Прижимает меня к своему паху, от чего тело инстинктивно выгибается навстречу прикосновениям. — Я почти потерял тебя и то, что ты сейчас со мной, это подарок свыше. Больше такого не повторится, обещаю, что никогда не отпущу тебя. Моя великолепная воровка.       Сказать, что между нами в этот момент что-то вспыхнуло, —совершенно ничего не сказать. Мои чувства обострились так сильно, что простые прикосновения сквозь ткань одежды ощущались настолько ярко, будто я уже была обнажена. Вот его руки уже под пышной юбкой, игриво ведут пальцами по бедрам, поднимаясь выше. Чувствую, как он не отводит от меня взгляда, делая всю эту ситуацию как можно опаснее и горячей, а ведь я и правда уже словно в огне. Внутри меня бушует пожар, который зажег этот фантастический парень, а я его раздуваю еще сильнее своим беспомощным внешним видом. — Иди-ка сюда…       Дилюк разворачивает меня к себе и, подхватив на руки, жадно целует в губы, незамедлительно проникая в мой рот языком, несет куда-то, но я не понимаю, в какую сторону. Для меня есть лишь он и эти всепоглощающие чувства, да и к чему сейчас эта вся напускная невинность, если моя внутренняя «я» разделась уже часами ранее и буквально визжит от перевозбуждения. Мне хочется его всего, прямо тут в кабинете, и уже все равно, если кто-то будет сюда ломиться с вопросами. Он меня слышал. Эти эмоции и чувства, связали нас тонкой ниточкой понимания, даже когда с губ не слетело ни единого слова.       Через мгновение, я наконец-то поняла, к чему все идет. Усадив меня на стол, парень стал жадно целовать мою шею, плечи, и спускаясь жаркими прикосновениями вниз, забрался рукой под юбку, избавляясь от ненужного белья. По телу бежали волны удовольствия и хотелось полостью избавить и себя, и его от одежды, но он не позволил: — Нельзя, не тут… — Жарко… — Я чувствую, — Рагнвиндр отстраняется от моей шеи, и тяжело дыша, смотрит в глаза — но я все еще хочу чувствовать тебя.       Этих слов хватило, чтобы я настойчиво поцеловала его горячие губы и прижала к себе вплотную крепкое тело. Послышался тихий смешок, но ответом на мои ласки, были такие же страстные и взаимные действия, что заводило еще сильнее. Это, как ураган, буря, которые сносят все на своем пути, только в нашем случае снесло стеснение и последние преграды, чтобы быть еще ближе друг к другу.       Со стола летят бумаги и еще какие-то вещи, которые на данный момент лишние, а вместо них, на поверхности располагаюсь я. Будучи в настойчивом и таком сладком поцелуе — все вокруг заиграло яркими красками и чувства обострились, словно у кошки, которая вот-вот поймает свою добычу. А я ведь и правда поймала, ну, или же наоборот, поймали меня.       Слышу, как звякнула пряжка ремня и от этого звука, внизу живота приятно стало потягивать. Это чувство волнения окутывает меня с головы до ног, а мой господин медлит, играет, дразнит. — Что за пытка? — произношу я на вдохе, уже ерзая по столу от нетерпения, — я… я уже… — Сгораешь от желания? Не думал, что ты еще и такая распутная, — Рагнвиндр усмехается и с удовольствием наблюдает, как мои губки принимают форму буквы «о». Я ведь и правда удивлена его словам и хотела было даже оскорбиться, но он опережает меня, — надеюсь, так ты смотришь только на меня?       Я закатываю глаза и сдуваю со лба непослушный локон: — А если скажу, что…       Резким движением он снимает меня со стола и разворачивает к себе спиной, наклоняя грудью к гладкой поверхности. Дыхание сбивается окончательно от того, в какой ситуации я сейчас оказалась, хотя это дико заводит и могу сказать точно, что я уже там вся мокрая. Дилюк тоже решает проверить, так ли это, и проводит пальцами по клитору, спускаясь ниже. С губ сразу же срывается стон, а в ответ на это довольная усмешка и горячий поцелуй в шею. Я максимально напряжена и стараюсь быть как можно тише, но как сдержаться, когда пальцы любимого поглаживают, массируют и как итог, оказываются внутри меня, делая медленные движения, заставляющие уже скулить от нетерпения. — Ну пожалуйста… — Что? — губы моего господина оставляют засосы на фарфоровой коже. Он доволен собой, и слыша очередной скулеж с моей стороны, задает провокационные вопросы, — Что-то не так? Тебе не нравится? — Я не могу так долго терпеть… — щеки вспыхивают с новой силой от осознания того, что мной так просто могут управлять и того, что мне это нравится. — Тогда, не буду вас долго мучать, моя дорогая Риномира.       Вновь поцелуй в шею. Такой нежный, будто через него Дилюк благодарит меня за что-то. Я издаю громкий стон в тот момент, когда чувствую, как он медленно входит в меня. Выжидает какое-то время, продолжая целовать нежную кожу на шее и плечах, водя носом за ушком и шепча мое имя так нежно, как никогда ранее. Движение и еще одно, я хаотично дышу, закатывая глаза от удовольствия. Он не торопится ускоряться, стараясь завести меня еще больше, но куда больше? Я уже задыхаюсь от нахлынувших волн наслаждения, чувствуя себя и правда какой-то распутной девчонкой. Я — Риномира, служанка своего господина и что же делаю? Занимаюсь плотскими утехами со своим героем и любовью всей своей жизни в его рабочем кабинете посреди дня.       Ох уж этот Рагнвиндр. Он держит меня крепко за бедра, входя в меня до основания и начиная двигаться немного грубее и быстрее. Его губы сомкнуты, но сдерживать свои стоны он также не может. О боже, эти ощущения одолевают меня полностью. Никогда ранее я не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. Звуки соприкосновения наших тел эхом растекаются по комнате, смешиваясь с тяжелым дыханием и стонами.       Еще несколько толчков и мое тело будто распадается на тысячу мелких кусочков. Ноги становятся ватными, внизу живота растекается непередаваемое чувство удовольствия и я, не сдержавшись, вскрикиваю, опуская голову на стол. — Хорошая девочка…       Вновь целует в шею и, прижимая мои бедра к себе вплотную, изливается в меня, от чего мое тело вновь пробирает приятная дрожь. В кабинете сейчас как никогда душно, но мы не пытаемся отстраниться друг от друга. Мы так близко, что я готова поклясться, чувствую, как бьется его сердце. Только через несколько минут он отстраняется и разворачивает меня лицом к себе, не давая и слова сказать, вновь целуя в губы. — Сокровище… — его голос излучает тепло, как солнышко, греет меня изнутри, а я вновь плачу. Вот так разрыдалась, находясь в объятиях любимого и из-за чего? Простого наличия внимания и любви, которое недополучила в детстве. Дилюк вздыхает и, вернув всю свою одежду в надлежащий вид, сгребает меня в крепкие объятия, осушая поцелуями мои слезы. — Я тебя чем-то обидел? Сделал больно? Почему ты плачешь? — От счастья… — Счастья? — Рагнвиндр вопросительно склонил голову ближе к моему лицу, смотря своими невероятно красивыми глазами цвета агата в мои заплаканные, — разве из-за этого плачут?       Его вопрос вогнал меня в легкий ступор. Хлопая ресничками, какое-то время, я даже не знала, как на это ответить, ведь мои слова он совсем не так понял, как надо, но потом просто рассмеялась, уже вгоняя его в неловкое положение. — Это не так, господин. — Целую парня в щеку и получаю немного хмурый взгляд. Видимо, винодел не ожидал того, что я рассмеюсь от его вопроса. — Счастье то, что мне дозволено быть с вами и любить вас.       Дилюк фыркнул и вложил мне в ладонь пикантную часть — нижнее белье. Тонкое кружево вмиг было зажато в кулак. — Не знаю почему, но когда называешь меня на «вы», это раздражает. — Но я все еще работаю тут и на правах служащей, не так ли?       Дилюк улыбается уголками губ: — Пока что. — Что? — удивлённо распахиваю глаза, смотря на это идеальное лицо. — Пока что? — Пыль вот тут осталась, Риномира, убери.       Моему недовольству нет предела. Ругаясь себе под нос и надевая на себя обратно кружевные трусики, запоминаю это коварство, которое так благородно мне предоставил господин Рагнвиндр. Его улыбка чертовски привлекательна, а взгляд заставляет без лишних слов повиноваться. — Вот пропадет у вас из запасов сидр… — пыхчу и забираю с пола пипидастр, чтобы сделать то, что просил минутами ранее винодел. — Что будете делать? — Мне прямо сейчас показать, что будет?       Аловолосый забрал со стула свои перчатки и медленно, будто демонстрируя мне красоту своих рук, натянул на свои пальцы. Я сглотнула, представив совершенно не то, что, возможно, нужно было представить в данной ситуации, но виду не подала. — Вор учтет. — Надеюсь на это, дорогая.       Весь мир перевернулся в тот вечер, когда я украла вино из винокурни аловолосого парня. Несколько бутылок напитка помогли мне найти близких людей, осознать где друг, а где враг, а также подарили мне мою любовь. Да, с самооценкой и некоторыми моментами моего характера стоит еще поработать, однако, после случившегося некоторые преграды уже рухнули, и я стала более решительной и самоотверженной.       Это приключение, длинною в несколько лет, было первым толчком в светлое будущее. Слава Архонтам и одуванчиковому вину.