«Встанешь — умрешь»

Однажды меня предостерегли и это на самом деле являлось чем-то вроде окончания борьбы — наступило смирение. «Встанешь — умрешь». Хочется вдохнуть полной грудью, заполняя легкие до отказа водой — так бесконечность, которая тянется всплошную и обознается вечностью, перестаёт существовать. Она начинает иметь свой конец. И это называется жизнь? Какая же это жизнь, если время начинает кончаться ещё до того как твое начало образуется из ничего. В тебе ещё не успел появиться какой-то смысл, а твое время уже продолжает свой отсчёт и цифры на этом циферблате недоступны твоему взору до тех пор пока часы не остановятся на отметке «конец». Вот только ведь в этих числах не будет никакого смысла. Только нулевой отсчёт. И о чем это я, ах да — хочется вдохнуть полной грудью, заполняя легкие до отказа водой — чтобы в ответ выпустить почти целый маленький космос… И я замер в этой точке. Оно кончилось. Не успело начаться. Я выпал из времени — навсегда. Если я глупец, то и ты тоже глупый — в этом нет граней. Как не посмотри, а для кого-то твой маленький космос, это целый мир; а для кого-то — мгновение, что не связывается в одну бескрайнюю вершину, так образуется пропасть. А чем является пропасть? Верно — тратой времени, его ускорением. Но в ее основании — вечная замкнутая петля — ты сам. Ты сам с собой. И только ты решаешь на что потратить неизвестное количество такой бессмысленной, но в то же время и определяющей кончиной твоих считанных дней, величины. И казалось бы все конкретно ясно и в анализировании не нуждается, только вот… Кто-то не ждёт своего конца, а сам ставит своё время. Кто-то совершает преступление, сам совершает приговор. Только жертвы не верят в справедливость и тем более в воздаяние. И жертвой можно быть отнюдь не при n-м количестве людей и обстоятельств. Жертвой может быть та же личность, которая относится к первому определению, преступником, и этот кто-то — ты сам. Перед глазами проносится вся жизнь, то самое время, которое до этого было неизвестностью, некой неизведанной стороной. Когда я слышу звук монетки, которая обычно крутится и останавливается на чем-то одном — захлопывается рукой, не успевая остановить отсчёт и дойти до определяющего выбора. Такие же руки позволяют захлебываться и они не твои… И тогда я сразу понимаю, что это время уже не существует, а значит его нет и здесь… А было или оно вообще? Какой-то родной голос, который ты слышишь сквозь галактику, отчётливо повторяет тебе: «вставай» — и он нежный, такой, какой ты хотел бы слышать каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду… И ему хочется подчиниться. Хочется встать и закричать, кричать так, чтобы дребезжали стёкла, чтобы содрогнулась Вселенная, и, чтобы это услышала его душа. Услышала и перестала тратить время на пропасть. «Встанешь? Ты умер.»