Сказки о бездомных детях

У Хенджина руки в краске. Он раздражённо дергает носом, замечая очередное пятно салатовой на запястье и пытается понять две вещи: когда успел и есть ли смыл стирать. В глаза лезут выпавшие прядки из отросшей чёлки, и он тяжело выдыхает, стараясь расслабиться и не обращать внимания на все раздражающие детали. Но не обращать внимание не получается как минимум потому что одна деталь из всей мозаики слишком большая, чтобы оставаться незамеченной. Феликс в кресле рядом слишком старается не смотреть и это раздражает. Начиная с того, что он вечно ерзает и старое кресло издаёт звуки всех тональностей, издеваясь, заканчивая тем, что боковым зрением Хенджин отмечает как блестят заколки в светлых волосах от каждого поворота головы. Как максимум - картина выходит совершенно не такой как задумывалась и единственное желание на её счёт - смыть всю краску, что возможно и начать заново. Поэтому из двух зол Хенджин выбирает меньшее.(Он в это искренне верит) И поворачивается в сторону Феликса. Тот и ухом не ведёт, усердно листая сообщения в бабл. Игнорирует Хенджина так старательно, что поверить становится сложно, помня о всех беглых взглядах и вздохах рядом. Хенджин даёт ему минуту, прежде чем вытянуться на стуле и дотянуться мыском до ступни Феликса в коротком носочке. Феликс стреляет удивлённо-довольным взглядом, а Хенджин в ответ вскидывает брови, вызывая очередную из миллиона адресованных ему улыбок. Она не слишком широкая, но тёплая и слишком личная, и, когда Феликс закатывает глаза, качая головой, Хенджин понимает, что не хочет таким ни с кем делиться. Забывает о неудачной картине, о том, что это их единственный выходной за долгое время, но не забывает прижаться ногой теснее и повести ей вверх, задевая кончиками пальцев голень. — Закончил? - на выдохе спрашивает Феликс севшим голосом, тут же краснея, но Хенджин лишь прикусывает губу, чтобы не рассмеяться в голос и переводит взгляд на неудавшийся эскиз. — Не совсем. Продолжу в следующий раз, - мягко пожимает плечами. — Что-то не так? - хмурясь, Феликс осторожно выбирается из кресла, провоцируя очередную череду ужасающих скрипов и сдаётся, быстро вставая. — Получилось не совсем то, что я хотел, - поясняет Хенджин, стараясь не дернуться от щекотки, когда мягкие пряди волос Феликса проходятся по щеке, чтобы не спугнуть. — Всё равно красиво, - шепчет Феликс, пристроившись рядом почти щека к щеке, искренне восхищаясь чужим талантом. — Спасибо, - шепчет в ответ Хенджин, поворачивая голову, будто невзначай проходясь кончиком носа по чужой скуле. — За это не благодарят, - мягко смеётся Феликс и тянется рукой к холсту, будто пытаясь потрогать яркие цветы, распустившиеся под уверенной рукой мастера. Он вытягивает вперед кончики пальцев, опираясь одной рукой о плечо Хенджина, замирая в сантиметрах от выпуклых мазков, понимая, что те блестят слишком ярко, а значит краска ещё не высохла. Замирает и упускает момент когда по внутренней стороне запястья проходятся кончиками пальцев, и, аккуратно перехватив ладонь, прижимают руку к полотну. — Ты что..— Феликс дёргается и, пытаясь вырваться, смазывает все лепестки одним движением, оставляя на холсте абстрактные следы. Он смотрит на рисунок и на свою руку, будто совершил жестокое преступление, оставив на руках кровь, которая въестся в память непростительными воспоминаниями. Хенджин же смеётся в голос, закинув назад голову, наслаждаясь чужим недоумением. — Знаешь, так мне нравится даже больше, - максимально игривым тоном пытается вывести из ступора Хенджин, успешно справляюсь, и сильнее смеясь с наигранно поджатых губ. — Ты..! — рычит Феликс и толкает Хенджина, забыв, что руки в краске. На щеке и шее у него остаются яркие красно-зеленые полосы, достаётся и светлой рубашке, которую Хенджин давно хотел сделать 'рабочей'. И пока Феликс застывает на мгновение, чтобы осознать ситуацию, Хенджин уже собирает на пальцы краску с плоской палитры, чтобы выделить яркими цветами россыпь веснушек на чужом лице. — А так - ещё больше, - тихо мурчит Хенджин и усмехается в поцелуй, когда Феликс сдаётся и притягивает его за отросшие волосы ближе. Просто потому что ещё несколько бесстыдных слов и Феликс сломается. Лопнет, растает, как снежный шар по весне, которую так тщательно вплетает Хенджин в свои работы, пронизывая теплом каждый мазок и штрих. Феликс боится и потому затыкает чужой рот, приземляясь на вежливо подставленные бедра, упираясь коленом в высокое сиденье. Хенджин смеётся в поцелуй, собирая с работы ещё краски и, показывая разукрашенную ладонь Феликсу уточняет: — Не против..? А Феликс молча мотает головой и подставляет шею, позволяя провести расцвеченными пальцами по коже вновь. — Этот холст мне точно удастся, - шепчет Хенджин прямо в ухо и не может сдержать смешка с низкого стона Феликса, который отдаётся в груди обоих вибрацией, распаляя сильнее. У Хенджина руки в краске. И Феликс будет не против, если на его груди и бедрах останутся яркие всполохи самых разных цветов.