Ему могло исполниться девятнадцать

— Ты станешь моей главной ошибкой, Нил. Фатальной ошибкой, — Эндрю отходит к краю крыши, делая глубокую затяжку. Солнце совсем скоро сядет, и это заставляет чувствовать себя ещё хреновее, будто всё вот-вот закончится. Будто, стоит им уйти с крыши, и они раз и навсегда исчезнут, растворятся в воздухе. — Ты знаешь, что это не так. Между нами есть… это. Дрю, послушай меня хоть раз, пожалуйста. Представь, что я исчезну, и скажи точно: да или нет? Эндрю смотрит вниз, на парковку около Лисьей Башни. Не спрыгнет ли он отсюда следом за Нилом, если тот исчезнет? — Да. В тот момент Эндрю Миньярд признался, что всё-таки между ним и Джостеном что-то есть. Тот вечер вылился в ночь на крыше, а ночь — в первый рассвет, который они встретили в объятиях друг друга. Мэтт весь день выпытывал у Нила, где тот пропадал, на что он лишь пожимал плечами и отвечал, что уснул сразу после тренировки с Кевином, в раздевалке. Вряд ли Бойд поверил ему, но к вечеру вопрос был закрыт. — Эндрю, ты как? — Рене присела на край дивана, на котором уже несколько дней подряд практически не вставая лежал Миньярд. Температура под сорок держалась восьмые сутки, но, тем не менее, со всеми кроме Уокер парень начинал пререкаться абсолютно по любому поводу. — Я в порядке, — ответил он, глядя в пустоту. Он говорит, как Джостен. Одевается, как Джостен. Пахнет, как гребаный Джостен. Одна беда: самого Джостена больше нет рядом. Самого Джостена больше нет. — Если захочешь обсудить… — Рене, не надо. Я слышал это миллиард раз. Просто оставь меня и дай спокойно сдохнуть, — с этими словами он отвернулся к стене и перестал реагировать на слова Уокер. Сейчас ему слишком плохо, чтобы думать о чём-то. Он в очередной раз погружается в беспокойный сон, в надежде бесславно умереть.

***

— Я правда могу остаться Нилом? — Я предлагал сохранить место в команде Нилу, — отрезал Миньярд. — Похорони Натаниэля в Балтиморе, где-нибудь рядом с его отцом. Простое воспоминание стало его личным кошмаром. Каждую ночь Миньярд просыпался в холодном поту. Горло будто сжимали тиски, обмотанные терновыми прутьями, а по щекам стекали немые слёзы. Он не знал, всхлипывал ли во сне, но Ники постоянно жаловался Ваймаку, что не выспался, потому что Эндрю «всю ночь завывал, как дворняга». Тренер никак не реагировал на это, хотя его и беспокоил измученный вид Миньярда. Знал, что ему нужна не жалость. Ему вообще ничего не нужно было, кроме Нила, который уже почти два месяца похоронен на кладбище недалеко от Пальметто. Дни тянулись один за другим, не принося Эндрю ничего, кроме нескончаемой тёмной пустоты. Ваймак менял замки двери, ведущей на крышу, до тех пор, пока не подобрал такой, который Миньярд не смог вскрыть. Почти всё время рядом с Эндрю была Рене, ночью — Ники и Аарон, живущие с ним. Триста семнадцатая превратилась в курилку — запах сигаретного дыма пропитал всё, что находилось в комнате. Эндрю был готов травиться вонью дешевых сигарет, лишь бы не чувствовать запах Нила, не улавливать знакомый аромат персиков и морской воды. На тренировках Миньярд бегал до тех пор, пока не начнёт валиться с ног. Стопы гудели от нагрузки, руки дрожали даже когда он пешком доплетался до общежития, а в голове набатом била только мысль о том, как он хочет поскорее оказаться в кровати. Как только голова касалась подушки, Эндрю проваливался в череду кошмаров, в которых раз за разом умирает Нил. Каждое утро после этого он просыпался с мыслью, что сегодня он измотает себя настолько, что ему ничего не будет сниться. Сезон Лисы завершили с божьей помощью. Матч против Воронов был сыгран в ничью, но судьи не назначили серию пенальти. По общему рейтингу Вороны отставали всего на один балл, и казалось бы, команда Пальметто должна была взорваться от радости, когда им присудили победу, но этого не произошло. Никто из команды так же не дал интервью — чёрно-рыжая форма, в которой был сыгран матч, как бы намекала фанатам: «сейчас не время для праздников, всего лишь четыре месяца назад погиб наш сокомандник». — Родство еще не делает нас семьей. Время бежало вперёд. Сессия неумолимо приближалась, но Эндрю давно положил на учёбу. Вместо этого он без дела шатался по кампусу и Лисьей Норе, выискивая хоть что-то, связанное с Нилом. Возможно, он сходил с ума, но теперь у него была целая папка с заметками и фотографиями Джостена. Сердце каждый раз сжималось, когда он открывал её, но не делать этого уже не мог: слишком многое могло ускользнуть из памяти. Бетси говорила, что это не поможет и рано или поздно ему придётся отпустить Нила, но Эндрю упорно продолжал собирать все его вещи в одну огромную коллекцию. После всех экзаменов Ваймак наконец-то отгадал пароль от шкафчика Нила. Шесть оставшихся комплектов формы с фамилией Джостена нужно было просто выкинуть. Казалось бы, вот она, мусорка: возьми и выбрось, но нет. Дэвид не мог так поступить. Как раз в тот момент в раздевалку зашёл Эндрю и забрал у тренера все джерси Нила. Пересчитав, Миньярд тихо спросил: — А где домашний комплект? — Голос хрипел из-за того, что он почти ничего не говорил последние несколько дней. Лисы волновались за него, пытались начать беседу, но он никак на это не реагировал. — Эндрю, Нила… — Ваймак запнулся, — похоронили в нём. Тренер развернулся и вышел, умело скрыв свои эмоции. Только сейчас до Миньярда дошло, что после смерти Джостена страдала вся команда, но в особенно сильно — он и Ваймак. Дэвид заменил Нилу отца, и бросая горсть земли в могилу, он хоронил не члена команды, а родного сына. Практически такого же родственника, как Кевин. Это будто бы отрезвило его. Все, кто знал Нила достаточно близко, чтобы отличить его от Натаниэля, переживали его уход не намного легче, чем сам Эндрю. В тот день Ники первый раз за несколько месяцев не жаловался всем подряд, что Миньярд завывает на нижней полке. Жизнь не стала лучше, Нил не воскрес и не перестал мерещиться Эндрю на каждом шагу, но от понимания того, что никого из Лисов его смерть не оставила равнодушным, стало чуточку легче. Будто та боль, которую Эндрю носил в себе, за несколько минут разделилась на восемь частей поменьше. — Проваливай, пока я не столкнул тебя с крыши. — Попробуй. И я утяну тебя за собой, — напомнил Нил, оставляя Эндрю наедине со своими мыслями. — Сегодня ему могло исполниться девятнадцать, — тихо прошептала Рене, утирая с лица слёзы. Цветные кончики были убраны под тёмно-синюю косынку, серебряный крестик отражал пасмурное небо, ярко выделяясь на фоне чёрной блузки. Лисы стояли рядом, а Эндрю топтался за их спинами, не находя в себе сил подойти ближе к могиле. Он впервые увидит её спустя год после смерти Нила. Мэтт и Дэн несколько раз пропускали его вперёд, но он отказывался. Никто из Лисов не должен увидеть его реакции, какой бы она ни была. Спустя пару часов вся команда оставила Эндрю наедине с Нилом. Миньярд не смог вдохнуть, когда правда обрушилась на него новой волной — Нил действительно мёртв и больше никогда не придёт. Никогда не прижмёт к себе во сне, никогда не улыбнётся своей лучезарной улыбкой, которая в тайне нравилась Эндрю, никогда не будет пытаться отобрать мороженное и никогда больше не ответит «да». Эндрю называл Нила никем, и Джостен действительно превратился в воспоминание, побочный эффект таблеток Миньярда, несбыточную мечту. Он стал никем, как и хотел Эндрю. — Ноль процентов, — прошелестел Эндрю, садясь на колени перед могилой. — Я дурак, Нил. Убеждал себя, что это лишь игра, пока ты делал всё ради неё. Я люблю тебя, Нил. Я проиграл. Ответа не последовало, как бы Миньярд не молил небеса о том, чтобы Нил прямо сейчас окликнул его, сказал, что это всё дурацкая шутка. Слёзы впервые за несколько месяцев скатились по щекам Эндрю и упали в холодный снег, оставляя в нём мелкие, но глубокие проталины. — Прости, что не смог удержать тебя здесь, с нами, — горло полоснуло ещё одной порцией жгучих слёз, и Эндрю, заходясь в беззвучных рыданиях, не смог сказать всего, что хотел. Никогда не скажет, ведь Нила больше нет рядом. Если бы мы всегда получали то, чего заслуживаем, мы бы не были Лисами. — А заслуживал ли я Нила?..