Как пахнет голубая роза

Долька багряного солнца виднелась над верхушками столетних дубов. Своими последними лучами оно ласкало их тёмную листву, как любящая мать ласкает растрёпанные макушки своих детей. Золотые струны света играли колыбельную хлопковым полям и луговым травам, а розовая перина облаков укутывала небольшие холмы, обещая жителям поместья на завтра ясную погоду. Лето выдалось на редкость приятное. В меру жаркое, но не палящее и в меру дождливое, но не разводящее слякоть. И если бы вы спросили фермеров небольшого городка Экклс, графства Ланкашир, за какую погоду они молятся у Всевышнего, то каждый бы ответил – за такую, как в этом 1783-м году. Постоянный политический круговорот в Великобритании наконец-то начал давать хоть немного видимый результат, запустив череду событий, что позже назовутся историками Промышленной, а далее и Аграрной революциями. Но сейчас до них ещё далеко… Фермерских поместий было немного, однако имеющиеся пользовались успехом. Так и земли, прозванные хозяевами немудрённым названием «Сингерс», были достаточно известны среди знати как Большого Манчестера, так и за его пределами. Большие и плодородные хлопковые поля Роберта Новака и его жены Джоди Новак (в девичестве Миллс), обеспечивали скупщиков товаром для ткацкой промышленности, а Новаков – высоким материальным состоянием. И если многие помещики того времени зарабатывали себе состояние на лжи, взятках и кровавом поте своих работников, то Роберт был не из их числа. Крепкий приземистый мужчина с добрым взглядом тёмно-зелёных глаз из-под коcматых бровей, с отеческой улыбкой в седеющую бороду и вечной потрёпанной шляпой на затылке совсем не походил на обладателя богатого состояния. Его можно было часто заметить за работой в поле или в саду, между делом мирно ведущим беседу с наёмными работниками. В пору своей молодости он познакомился с миловидной и, на первый взгляд, хрупкой девушкой – Джоди Миллс, что в итоге покорила его своим стойким и даже в меру дерзким характером. Спустя несколько лет, насыщенных совместным трудом над землеугодным делом, Новаки стали счастливыми обладателями озорного малыша, которого нарекли Габриэлем. А ещё через три года, в 1766-м, под раскаты ночной летней грозы, издал свой первый крик второй сын Роберта и Джоди – Кастиэль. Шло время… поместье «Сингерс» всё больше расцветало, а дети Новаков росли, познавая мир. Братья были на удивление схожи и не схожи одновременно. Златокудрый Габриэль рос непоседливым и весёлым мальчишкой, что любил проводить свободное время с уличной детворой и неизменным другом-одногодкой – Бальтазаром, сыном соседнего дворянина. От их проказ страдал каждый житель «Сингерс», доводя матерей до сердечного приступа, а отцов до грозных отчитываний. Тёмноволосый и голубоглазый Кастиэль был вылитой копией матери. Его рестницы были на столько тёмными и длинными, что не каждая девушка с помощью сурьмы могла добиться такого эфекта. Глаза же в этой окантовке казались сияющими сапфирами на украшении придворной дамы. Характер юноша имел покладистый и нежный. В то время, как старший брат гонял ворон на улице, он прилежно изучал книги, что задавали прочитать приглашённые братьям Новакам педагоги. И если Габриэль проявлял заинтересованность только на уроках хореографии, вокала и, иногда, французского, то Кастиэль с искренним интересом впитывал в себя все предметы – начиная от уже упомянутых танцев и заканчивая ботаникой. Но, тем не менее, каждый прохожий с лёгкостью опознавал в этих юношах братьев. То ли по безупречной вежливости в высшем обществе, то ли по доброму нраву и абсолютной братской поддержке, то ли по едва уловимым, но совершенно идентичным эмоциям – по наклону головы, по вздёрнутой брове, по смущённой усмешке губ. Что ж, вернёмся к настоящему. Тёплое лето 1783-го подготовило почву для плодов осени, что уже ожидали скорого сбора в плетёные лукошка. Сентябрь вступал в права. В этот приятный вечер из комнаты Кастиэля доносились приглушённые голоса. Габриэль лежал поперёк широкой кровати, время от времени кусая сочное яблоко. Бальтазар сидел на высоком подоконнике, наслаждаясь удовольствием хоть где-то махать своими длинными ногами, не задевая всё вокруг. Джек, по-детски наивный добряк, был в их компании самым младшим- пятнадцать лет от роду. Он сидел за туалетным столиком и задумчиво крутил в руках помаду. Хозяин же комнаты, Кастиэль, склонился возле кованного подсвечника над новеньким изданием «Ботаники» французского ученого Пьера Манноля. Казалось бы, лучшие друзья скромно собрались на ночёвку, однако такая встреча была предвестником придуманной юношескими умами аферы. Около пол года назад, «воющему» от скуки Габриэлю пришла в голову «светлая» мысль: нарядиться в дамские наряды и заявиться на бал, соревнуясь меж собой – кто сможет привлечь больше кавалеров. Шутка затянулась и Кастиэль, который сначала в силу своего тихого характера, не хотел участвовать в затее, теперь ожидал таких балов с нетерпением. Высокое положение семей из которых походили эти юноши, позволяло, тайно от родных, заказывать у личных портных платья и доставать в известных лавках средства для макияжа да парики. Со временем, гардеробы мальчишек запестрели от ярких нарядов, а количество мужчин получивших отказ от «милых дам» возросло в разы. Как за такой длительный период их шалость не раскрыли хотя бы родители – неизвестно. Возможно, на руку сыграло то, что Роберт и Джоди Новаки танцы не жаловали и отпускали своих чад на такие мероприятия самих, или в сопровождении друзей, а возможно, что более вероятно, они давно догадались о таком увлечении детей и решили не вмешиваться в их личную жизнь. Завтра ожидался званый ужин в Манчестере, в доме известного семейства военных предводителей Винчестеров. Их род славился мужчинами, что умели искустно владеть шпагой и другими видами оружия и добыли на войнах множество наград. К сожалению, старшие сего рода отдали душу Богу. Джон Винчестер воевал с Францией за колонии в Северной Америке, а позже пал на войне за независимость США, оставив вдовой любимую и любящую Мэри Винчестер-Кэмпблелл и двух сыновей. В честь возвращения с войны старшего Мэри и устраивала торжество. Сейчас же разношерстная компания собралась обсудить планы на завтра и подготовить наряды. Праздник планировался на два дня и наследники из благородных семей обязаны были явиться хоть на один из них. - Наверное придётся посетить этот бал официально, - задумчиво произнёс Джек и поставил помаду на место,- Винчестеры очень известный род. Если мы где-то оплошаем пойдут нелестные слухи… - Дорогуша,- хрустнул яблоком Габриэль, не обращая внимания на недовольство от такого прозвища,- Дорогуша, будь они хоть семья самого короля – мы не отступаемся от планов. Кастиэль со вздохом отложил книгу и повернулся к брату: - Гэйб, наш маскарад это просто шутка. Да, увлекательная,- он в смущении отвёл глаза,- но шутка. Мы обязаны появиться на этом вечере официально. - Послушайте, но мы же можем убить двух зайцев разом,- пожал плечами Бальтазар, привлекая всеобщее внимание. – Праздник же рассчитан на два дня? - Если мне не изменяет память, то да. – ответил с надеждой Кастиэль. - Ну так вот, завтра мы приедем в качестве таинственных леди, а на следующий день объявимся как известные всем Кастиэль и Габриэль Новаки, Джек Люцеус и их покорный слуга – Бальтазар де Жатьен,- отвесил он шутливый поклон, спрыгнув с подоконника. - Ну вот! Я же говорил, что мы не сдаёмся!- радостно заявил старший Новак,- молодец, Бальт! - Господа, если проблема решена, попрошу вас с моей комнаты – вам предоставлены свои, - заявил Кастиэль, тщетно пытаясь скрыть улыбку за ворчанием. – Уже поздно, и если мы собираемся осуществить план Бальтазара, то должны встать пораньше, что-бы собраться. - Всё-всё, уходим, братишка, - Габриэль соскочил с кровати и подбежал к двери,- не переживай, завтра мы найдём тебе принца! Старший Новак захохотал и выскочил из комнаты которую вскорости покинули и остальные. В свете их непривычного увлечения, шутка была невинной, однако Кастиэлю казалось, что брат сверхьестественным образом заглянул в самую душу. Новак задул свечу. Смущённый румянец утонул в темноте.