Как пахнет голубая роза

В это же время, в усадьбе "Импалс", чьи двери сегодня вечером были любезно открыты для множества гостей, разразился нешуточный скандал. Широкая столовая была выполнена в популярном французском стиле рококо. Множество зеркал отражали и множили свет от свечей в кованных канделябрах на стенах и столе. Потрескивание брёвен в камине зачастую успокаивало, однако на этот раз оно было не способно остудить гнев Дина Винчестера. Молодой человек с русыми и дерзко-короткими волосами в ярости сжал кулаки. - … плевать на мнение общества! Я не обязан присутствовать на танцах, где будут сновать заносчивые аристократы. И уж точно, я не обязан выбирать среди них невесту. - Господи, да никто тебя не заставляет жениться! – закатила глаза Мэри Винчестер-Кемпбелл,- Однако, этот приём устраивается в честь твоего возвращения с войны, и как виновник торжества, ты должен присутствовать. Дин гневно сверкнул зелёными глазами и плотно поджал губы. Он всегда плохо справлялся с негативными эмоциями, но сейчас, в ссоре с матерью, пытался сдерживаться. - Я благодарен Вам за то, что не настаиваете на женитьбе. Но это не отменяет того факта, что мне придётся весь вечер провести фальшиво улыбаясь в ответ на ещё большую фальшь, вести светские беседы и танцевать с лицемерными дворянками! Я не просил устраивать в честь себя какие-либо почести и отказываюсь принимать в этом участие! Извольте. Вероятно, вспыльчивый характер Дина был заслугой наследственности не только отца, но и матери. Женщина выслушала тираду сына и некоторое время молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь успокоиться. Попытка не увенчалась успехом. Мэри сдула светлую прядь с лица и наставила на Дина палец: - А теперь, молодой человек, послушай меня. Это я спасла твоего отца от ранения, месяц выхаживая его в отделении Красного креста. Я сама воспитывала вас с Семюэлем. Я никогда не препятствовала вашим желаниям. Не стала принуждать Сэма к семейному делу, когда тот проявил интерес к юрисдикции. Я смиренно провожала тебя на войну, в то время как сердце обливалось кровью в страхе за твою жизнь, а перед глазами стоял образ покойного мужа! – её ресницы затрепетали от солёной влаги,- Так прояви же ко мне хоть немного того уважения, что проявлял к отцу, да упокоит Господь его душу. Ты будешь присутствовать на торжестве и точка. Разговор окончен. Мэри резко развернулась и пышные юбки обиженно качнулись вслед за ней. Звонкий стук её каблучков стих за пределами комнаты. Дин устало провёл ладонью по лицу. Боже мой… он дома всего несколько дней, а уже устал. На войне было… нет. Не легче. Не легче, но как-то… проще. Не нужно было расшаркиваться перед знакомыми в белых манишках, не нужно думать над тем что и как сказать, не нужно пытаться быть нормальным. Война закалила его. Сделала из смазливого мальчика мужчину. Двадцатидвухлетнего контр-адмирала Королевского флота Великобритании. Первого контр-адмирала, что не отсиживался в сторонке, а направлял корабль кордебаталии в самую гущу боя. В бою не нужно сдерживать эмоции. Зол? Бей. Разочарован? Бей. Больно? Причинить боль врагу. Счастлив? Отпразднуй это редкое явление устроив очередное побоище. Всё просто. Не легко, нет, но… Мрачные раздумья прервал громкий топот, доносящийся с лестницы. В дверях зала показался не по годам высокий и широкоплечий юноша. Он весело улыбнулся и заправил прядь длинных тёмно-русых волос за ухо. - Привет, Дин! Чего грустишь? Поссорился с мамой? Ну ничего, сегодня же будет чудесный вечер, отвлечёшься, повеселишься. Может познакомишься с кем-то,- докинул он, проходя мимо брата к книжной этажерке, где спокойно достал увесистый томик с верхней полки и уселся в кресло у окна, даже не подозревая как сильно Дин хотел бы сейчас запустить этой книжкой в брата. Не смотря на то, что он любил Сэмми больше жизни – тот по своей натуре был типичным аристократом. Младший братишка обожал спокойные беседы за бокалом лёгкого шампанского, бесконечные часы над книгами, долгие прогулки на свежем воздухе и прочую ересь, которую Дин старался избегать. Сэм отлично знал французский, изучал многие науки, безупречно танцевал, мог посоревноваться в знании этикета с придворными дамами и, самое удивительное, идеально владел шпагой и клинком. Захоти он продолжить семейное военное дело – и ему не было бы равных. Но нет. Младший Винчестер заявил, что мечтает о профессии юриста и уютной семейной жизни. И на самом деле, Дин был безумно рад этому. На сколько комфортно он себя чувствовал с оружием в руках – на столько некомфортно и даже страшно ему было от мысли, что воевать пришлось бы Сэму. Ни за что. Он не допустит этого. Просто не сможет потерять брата. Эти раздумья немного отвлекли Дина от темы скандала, так что он подошёл к Сэму и с доброй насмешкой потрепал его по голове. - Много ты понимаешь, зануда. - Дурак. – поддержал дружескую перепалку тот и попытался поправить свою шевелюру, делая только хуже. Он вздохнул и, поднявшись с кресла, направился к зеркалу. Не стоило совершать эту ошибку. Любимое кресло было мгновенно занято, а весь вид завоевателя буквально говорил: «А я что? Я тут давно сижу, никого не трогаю!», вот только золотые смешинки в глазах выдавали желание подурачиться. Сэм посмотрел в окно и нахмурился. - Дин, почему твоя Детка гуляет по газону? - Что за чёрт!? – резко подскочил к стеклу старший Винчестер,- Она должна быть в конюш… Стой, так нечестно! Дин повернулся к веселящемуся брату и обиженно надул губы, сложа руки на груди. Естественно, вороной красавицы и любимицы Дина, на газоне не было и в помине. - Ничего не знаю,- Сэм уселся на насиженное место и открыл книгу,- Во-первых, правила не оглашались, а во-вторых, не я это начал. Что ж, объективно Сэмми прав. Но всё равно, как считал Дин, манипулировать ним используя его любовь к Детке – это априори запрещённый приём. - Ладно, зануда, я проиграл бой, но не битву. Под шелест переворачиваемой Сэмом страницы, он покинул комнату и направился в конюшню. Уход за лошадьми – одно из не многих занятий, что успокаивали и умиротворяли его. Приветливо-голубое небо переливалось и впитывалось в кожу вместе с тёплыми лучами осеннего солнца. С ветки на ветку пурхали небольшие стайки воробьёв, теряясь в местами пожелтевшей листве. Манчестер был довольно большим городком, и в последние года удачно развивался, выращивая на своих просторах плотные улицы жилых домов и магазинчиков, небольшие фабрики и пока мелкие предприятия. Уличная суета претила Дину и он был более чем счастлив, что усадьба «Импалс» располагалась ближе к окраине города. Здесь было больше деревьев и даже небольшие луга, что создавали впечатление, будто они живут в деревне. Такая локализация позволяла Винчестерам содержать некоторое хозяйство: несколько породистых скакунов и гордость Мэри – большой сад на заднем дворе. Дин отпер широкие ворота конюшни и прошёл вглубь. Стайня выглядела ухоженной и чистой, а кони, заслышав шум, вытянули свои шеи, выглядывая пришедшего и красуясь лоснящейся гривой. Винчестер подошёл к своей любимице и протянул руку через загородку, чтобы погладить её по морде. С тихим ржанием Детка ткнулась влажными губами в его ладонь, ожидая лакомство. Дин засмеялся и достал из кармана яблоко, заботливо припрятанное для вороной красавицы. После того как та с громким хрустом расправилась с угощением, мужчина отпер стойло и вывел лошадь на улицу. С минуту он задумчиво гладил чёрную шерсть, словно раздумывая, а после, по-мальчишески озорно улыбнувшись, взлетел на спину лошади, не удосужившись оседлать её. Поводья были единственным элементом, что отличали наездника от дикаря. Дин легко похлопал Детку пятками и та тронулась с места, почти сразу перейдя в галоп. Ветер путался в пшенично-русых волосах, приятным холодком проникал под льняную рубашку и расползался по коже. В противовес ему от спины лошади исходил жар, что не давал замёрзнуть. Мимо проносились небольшие рощи и немногочисленные усадьбы – Дин направил Детку к реке Эруэлл. Когда на горизонте появилась знакомая заводь, он только больше подогнал лошадь. ...Они влетели в воду, вздымая в воздух искрящуюся волну брызг. Вода уже успела остыть от тепла летних деньков и сейчас обожгла своим холодом, заставляя Дина фыркать на пару с лошадью. Дин спешился и проплыл пару кругов, разгоняя горячую кровь по мышцам. После он выплыл на берег, вылил из сапог воду, стянул рубашку и оставил их сушиться, а сам взял прихваченную из конюшни расчёску и вернулся к Детке. Бархатно-чёрная шерсть переливалась под стекающими каплями воды, а длинная волнистая грива скользила меж пальцами как шёлк. Следующие пару часов прошли в умиротворяющей работе. Пение птиц и манящий запах луговых трав завлекали задержаться тут подольше, подождать пока высохнет одежда, проехаться верхом, низко склонившись к шее скакуна, вдыхать полной грудью свободу. Однако слова матери эхом отдавались в голове, и с тихим вздохом повиновения Дин взобрался на лошадь. Одной рукой он прижимал к веснушчатой груди сорочку и сапоги с засунутой в голенище расчёской, а другой направлял поводья. С закатанных по колено штанов стекала вода и скапывала с голых пяток, что умело пришпоривали чёрные бока. Бунтарский, совершенно не аристократичный вид – это всё чем он сейчас мог позлить родных, в отместку за мучения, что ему придётся терпеть через несколько часов.