Выбор пути

В бедной избе на окраине Смоленска за грубым деревянным столом сидели двое мужчин и, насупившись друг на друга, молчали. Из освещенного одинокой лампадой красного угла на людей сурово взирал образ Николая Чудотворца. Со стороны могли бы показаться, что старому отцу в гости приехал сумевший добиться небольшого достатка сын и чем-то старику не угодивший. В принципе сторонний наблюдатель был прав. Хотя сидевшие за столом не были ни православными (один был язычником и носил крест в целях конспирации, а другой решил больше не менять вероисповедание и отказался принимать реформу патриарха Никона), ни кровными родственниками (не сильно похожи были друг на друга были эти двое мужчин), ни даже людьми, у них было общее, что связывало их сильнее, чем все перечисленное выше – они были вампирами: главой семьи Святославом Вернидубовичем и его приемным сыном Семёном Жидовиным. И разъединяло их не менее сильное обстоятельство – Договор, который Святослав Вернидубович заключил с людьми и который Семён категорически отказывался подписывать. – Значит не подпишешь? – Не подпишу, дедушка. Хотя Семён был у Святослава Вернидубовича приемным сыном, разница в возрасте, которую он узнал сразу после обращения, настолько его потрясла, что отцом старого вампира Семён называть категорически отказывался и обращался к Святославу Вернидубовичу не иначе как дедушка. – Да ёкарный ты же малахай, башка ты чугунная… Сёмка, ты же сам составлял этот Договор, спорил с Петром Александровичем о каждой его строчке, – с раздражением и болью сказал старик. Семён был единственным вампиром, кто, будучи обращенным дедом Славой, не сорвался в кровавую вакханалию человекоубийств и сохранил в это жестокое время человечное отношение к людям. За полтора века, прошедшие с того момента, когда дед Слава обратил умирающего приказчика-выкреста из разграбленного лесными татями купеческого обоза, он привязался к своему приемному сыну и изучил его характер вдоль и поперек. Старик знал, что если Семёну в голову засядет какая-нибудь идея, то её уже никакими клещами не вытянешь. – Да, дедушка, спорил и составлял, но только потому, что его превосходительство предложил нам записаться в холопы. Я согласен с тобой, что с нас, вампиров, спрос должен быть не как с простых людей, но не до такой же степени. По той бумаге, которую составил Пётр Александрович, мы были бы виновны в смерти любого убитого в пьяной драке и получившего уже мертвым пару ударов шилом в шею! – Сёмушка, но ты ведь сам прекрасно знаешь, зачем я предложил людям подписать Договор. Так мы сможем спокойно жить простой человеческой жизнью. – Дедушка, даже с теми условиями, которые мне удалось выторговать, вампиры будут связаны по рукам и ногам сильнее, чем мои бывшие единоверцы в шаббат… – А что делать, Сёма. – дед Слава развел руками. – Ты не хуже меня знаешь, как став вампиром человек теряет голову от свалившегося на него могущества. Да и вообще, вампиру очень трудно удержаться от убийства людей… – Но я таки удержался, да и голову не терял. – Ты удержался, а ещё кто? Ты да я, да мы с тобой… Старый вампир замолчал, переживая свои самые болезненные неудачи с обращением. – Агафошку Грибова помнишь? – Вампир средних лет утвердительно кивнул. Грибова и его стаю дед Слава и Семён ликвидировали на позапрошлой неделе. – Меньше чем за месяц два десятка баб сгубил, паскудник, и себе под стать завел пару выкормышей… – А ещё этот ушабелок Климка… – Дед Слава махнул рукой. – Эх… Воспоминания о Климе для старого вампира были особенно болезненными. После обращения Клим – последний прямой потомок Святослава Вернидубовича – из незлого и в принципе неплохого человека превратился в монстра, мечтающего о мировом господстве и превращении людей в рабов вампиров, и деду Славе пришлось избавлять мир от родственника-вурдалака. – Дедушка, я понимаю почему ты решил договориться с людьми, и я согласен с тобой, что вампиры не должны убивать людей, но я боюсь. Я боюсь того, что будет дальше. – Сёма, Петр Александрович – хороший человек… – Дедушка, его превосходительство хороший человек, его старший сын тоже хороший человек, а вот про младшего я такое уже не скажу. А какими людьми будут внуки и правнуки Петра Александровича? А если они захотят притеснять тебя и твою семью? Не повторится ли старая история, когда им на смену придёт потомок с желанием наказывать не бичами, а скорпионами? А может быть кто-то из потомков Петра Александровича не пожелает хранить Договор и захочет отправить тебя и обращенных тобой на плаху? Или хуже того – сам захочет стать вампиром и помыкать тобой всю вечность? Дед Слава тяжело вздохнул. Святослав Вернидубович сам себе задавал эти вопросы и не знал что ответить своему приемному сыну. – Значит не подпишешь, Сёмушка? – Не подпишу, дедушка. Не будем начинать все сначала. – Семён встал. – Я боюсь повторить путь предков – от правой руки фараона до рабов на постройке пирамид. – Ты же знаешь, что тебя ждет… – дед Слава тоже встал. В глазах старого вампира была печаль. Старик понимал, что со своим приемным сыном он разговаривает может быть в последний раз. – Да, прекрасно знаю – плаха или изгнание. Мне будет трудно без Смоленска, но лучше скитания чем ярмо. Дедушка, я обещаю, что убивать людей ради еды я не буду. – Ну тогда храни тебя Сварог. Спасибо, Сёмушка, что помог чем мог. С остальными, кто по Договору жить не хочет, я сам разберусь… Немного их осталось… Вампиры обнялись. Старику было тяжело расставаться с приемным сыном, но деда Славу утешало, что Семён был упрям и от своего слова не отнимать людские жизни не оступится никогда. – Дедушка, скажи Петру Александровичу, что я взбунтовался и сбежал. И тем, кого ты потом обратишь, скажи, что мы врагами расстались… – Непременно скажу. – понимающе кивнул дед Слава. – И вот что, Сёма, запомни: когда будешь создавать свою семью – не части с обращениями. Выбирай с умом и не повторяй моих ошибок. – Старик поднял вверх указательный палец. – Помни, что мы в ответе за тех кого обратили. Ну все, прощай. – Почему «прощай», дедушка? До встречи. Может быть и не скорой, но встречи. – Семён улыбнулся уголками губ. – Время от времени я по торговым делам буду проезжать мимо Смоленска. Может быть и свидимся когда-нибудь за окраиной города. Семён размашисто перекрестился двумя перстами на икону, поклонился и пошел к двери. Перед порогом он обернулся. – Дедушка, если я, к несчастью, окажусь прав, то дай мне знать… Дед Слава утвердительно кивнул. Семён вышел, и в избе старик остался один. Вампир взглянул на икону и ему показалось, что образ Николая Чудотворца смотрит на него с легкой грустью. Дед Слава доковылял до красного угла и, добавив в лампаду масла, грустно улыбнулся иконе. Впереди у старого вампира были долгие десятилетия одиночества.